— Она пыталась забрать тебя у меня, так что она заслужила, — прикрыв глаза сказала Лу Инь.

— Вот как… — с кривой улыбкой проговорил Сима. Ему было немного неловко, что всё так обернулось, но при этом он всё равно чувствовал, как внутри него разливается приятное облегчение.

— Отправим ей чайный набор… и сборник анекдотов в качестве извинения, — предложил он.

— Давай, — кивнула Лу Инь. — Ну что, пошли?

— Я с вами! Нужно отпраздновать наше «поражение», — вставила Анзу, приподнимаясь со своего места. Вслед за ней взмыли куб и демонический клинок, и вся компания стала оживлённо обсуждать, где именно лучше устроить праздник.

Сима еще некоторое время поглядывал на Лу Инь, которая безмятежно предлагала свои варианты, после чего наконец вздохнул и тоже присоединился к обсуждению.

…

В итоге «утешительный праздник» устроили прямо на заднем дворике их дома. Были все: Анзу, куб, Мин Юй, принц Яо Мин, разумеется, Тай и прочие друзья семьи. Праздновали несколько часов, до самого заката. Наконец гости разошлись — конкретно Тай отправилась к своим друзьям, — и пара наконец осталась наедине.

Сима посмотрел на звёзды, сверкающие посреди небосвода, — все их он создал своими руками, чтобы они повторяли узор неба над Сектой Жемчужного Истока, — затем опустил взгляд на Лу Инь, которая молча сидела на земле со скрещенными ногами и разглядывала горизонт. На протяжении праздника она оставалась весёлой и безмятежной, и всё же Сима чувствовал, что это веселье было немного фальшивым — как искусственный фасад.

Немного помявшись, он спросил:

— Ты ведь не планировала признавать поражение, верно?

— … Нет, — после непродолжительной паузы ответила Лу Инь. — Я собиралась победить одним ударом.

— Но тогда почему?

— Я испугалась.

— Поражения?

— Смерти.

Сима с удивлением посмотрел на Лу Инь. В лазурных глазах девушки отражалась линия горизонта, переливы травы и яркие звёзды.

— Когда я вышла на арену, я вдруг вспомнила все те разы, когда сражалась раньше. Я могла умереть много раз. Но я выжила, и теперь я здесь, и у меня есть всё, о чём только можно пожелать. Я просто осознала, что не хочу это терять.

— Она действительно могла тебя убить?

— Шанс был один на триллион. Но даже так — глупо рисковать ради этого всем, что у тебя есть.

— Вот как… Я мог бы перестроить законы мира, чтобы никто из вас не мог умереть во время битвы.

— Можно. Но просить об этом тогда было немного неловко, — прикрыв глаза и со смущённой улыбкой сказала Лу Инь.

Сима вздохнул, присел рядом и приобнял девушку. Наклонившись, она положила голову ему на плечо.

— Если честно, я бы хотела её победить… — сказала она через несколько минут.

— Я могу вызвать её сюда.

Лу Инь помолчала, затем кивнула. Сима поднялся, взмахнул рукой, и перед ними посреди зелёного луга появилась Синь Файлу.

— Не против, если мы устроим реванш? — прокашлявшись, спросил её Сима.

Синь Файлу прищурилась, затем обнаружила меч и приняла боевую стойку.

— Смотрю, она сейчас не в лучшем настроении… — прошептал Сима, пока Лу Инь медленно поднималась на ноги.

— Ты уже отправил ей сборник анекдотов?

— Ещё пока нет.

— Хм… Отправь три штуки. Ей понадобится, потому что сейчас её настроение станет ещё хуже, — с хитрой улыбкой заявила Лу Инь. Сима усмехнулся. Девушка выступила вперёд и снова, как днём на арене, встала напротив своей соперницы.

— Где твой меч? — спросила Синь Файлу.

Лу Инь наклонилась и сорвала тонкую травинку, зажимая её между указательным и средним пальцами.

Сима, чувствуя нарастающую неловкость, отвернулся в сторону. Лу Инь определенно нравилось действовать на нервы своей сопернице, что, впрочем, было ожидаемо, учитывая, что последняя претендовала на него.

Спустя пару секунд он всё же взял себя в руки, встал между ними и сказал:

— Начнём на три. Вы согласны?

Обе девушки кивнули.

— Раз…

Синь Файлу вскинула меч.

— Два…

Лу Инь приподняла травинку, её кончик выпрямился и вспыхнул лазурным светом.

— Три! — воскликнул Сима и опустил руку. В ту же секунду весь обширный луг заполнил ослепительный лазурный свет.

Сима отпрянул в сторону. Затем осмотрелся, нашёл свой шезлонг и свалился на него, наблюдая за великой битвой.

Он больше не волновался.

Зачем?

Ведь Лу Инь никогда не проигрывает дважды.

Отправился как-то человек в казино и решил сыграть в кости. Бросает один раз — выпадают две единицы. Бросает второй — снова две единицы, третий — опять то же самое. В ярости швыряет кости в четвёртый раз, смотрит — снова две единицы! И кричит:

— Это что такое⁈ У вас кости утяжелённые⁈

А дилер смотрит на него, собирается ответить, и вдруг раздаются два писклявых голоска:

— Сами вы толстые! Тьфу!

Временами Сима любил сидеть на своем шезлонге и размышлять. Он думал о всяком. О своих планах на ближайшее и отдаленное будущее; о том, как обстояли дела в городе; что подарить Лу Инь на годовщину или просто какого оттенка голубого или серого было чистое или пасмурное небо у него над головой.

Вот и сегодня он выловил свободную минутку ранним утром, присел на шезлонг, который находился на заднем дворике их дома, с прекрасным видом на зеленую долину, и погрузился в различные, по большей части бессвязные мысли.

Конкретно сегодня он размышлял о прошлом. Оно было непростым, не раз и не два они с Лу Инь оказывались в центре бури, когда положение дел казалось безнадежным. И довольно часто в моменты мрака единственным источником света для них служила ясная и зубастая улыбка.

Сима был не просто многим обязан своему учителю, Гинь, — он был обязан ей всем. Поэтому, а также потому, что это были для него болезненные воспоминания, он не любил размышлять о моменте ее смерти. Однако, как это ни банально, время действительно лечит. На это ушло много лет, и все же сегодня Сима наконец нашел в себе силы задуматься о том, почему прямо перед своей смертью она ему солгала.

Открылась ложь уже после кончины Божественного императора и была настолько незначительной, что первое время Сима не только не хотел, но даже не мог предположить, зачем она была необходима.

Через некоторое время после их победы они отправились в столицу Империи Мириада Облаков, чтобы формально взять бразды правление в свои руки — не навсегда, только на время, чтобы после смерти правителя не начался хаос и кровавая гражданская война.

Они осматривали его дворец, когда Анзу во время своей обыкновенной лекции заметила, что в свое время Божественный император был отпрыском заурядного племени на задворках вселенной, чем, вероятно, объясняется его нелюбовь к чрезмерной роскоши. Сима нашел это странным — перед смертью Гинь говорила ему, что ее первый ученик был могущественным принцем.

Тогда он не стал придавать этому значения. Племена бывают огромные, у племен бывают принце. Однако потом, углубившись в этот вопрос, он узнал, что Божественный император действительно был одаренным, однако не отличался знатным происхождением. Зачем же Гинь сказала ему обратное?

Вероятно для того, чтобы Сима решил, будто она случайно стала его учителем. Влиятельные родители часто нанимают учителей для своих детей. Гинь в те времена еще не была Драконом Небесной Мудрости (опять же, предположение) и могла согласиться стать учителем ребенка за определенную плату.

Именно такую версию она хотела поместить в сознание Сима.

На самом деле все было не так и Гинь изначально искала себе одаренного ученика и готова была потратить на эти поиски многие годы, путешествуя по окраинам вселенной. Зачем? Чтобы воспитать из него великого воина, который объединит мироздание и станет новым Божественным императором.

Вместе с этим откровением последовали другие. Если Гинь намеренно пыталась сделать из Божественного императора, собственно, Императора — значит, ее волновала судьба вселенной. Собственно, это и раньше было очевидно, не просто так ведь она не позволила своему ученику ее уничтожить.