Время от адреналинового выброса сильно замедлилось, а восприятие предельно обострилось — такое со мной уже бывало, и неоднократно, но обычно на ринге. А теперь вот и в перестрелке сподобился. И пока тянулся — ме-э-э-эдленно — за АКМСом, успел осознать, что Вова уже давно не торчит возле трака, как тот тополь на известной улице, а, судя по всему, рухнул плашмя на землю да закатился под машину. Ну и Серхио, не будь дурак, тоже исчез из вида — логичнее всего предположить, что укрылся за батареей и твилом, прислонившись к последнему спиной. Так что можно констатировать, что как минимум наш экипаж в безопасности. Плюс моя «бронеплёнка» — это вообще козырь из рукава. Серхио о ней не в курсе, а вот Вова очень даже. И с него станется сейчас полезть в пулемётное гнездо… в котором он окажется очень даже уязвим. Следовательно, что? Следовательно, надо отвлечь вражеского пулемётчика… что, собственно, я и намереваюсь сделать — вот только до АКМСа дотянусь… есть!!!

И на пол не уронил, что больше всего радует! Теперь только ухватиться… как-нибудь. Тут уж не до удобства. И приклад раскладывать времени нет — вон, уже и по нам прилетело. Сначала трижды хрустнуло по прицепному модулю, потом пару раз по пулемётному, взвизгнуло рикошетом от дверной рамы генераторного… и клюнуло в центр водительского окна, пустив к краям паутину трещин и напрочь лишив меня обзора.

— А-а-а, сука-а-а-а! — заорал я и от души саданул ботинком по дверце.

Та, естественно, распахнулась во всю ширь, едва не вывернувшись из петель, и я, пристроив автомат «бубном» на коленке — никак иначе не получалось, на радостях выпустил длинную, патронов на десять, очередь в сторону «гостей». Ни о какой прицельной стрельбе речи не шло — автомат колотил меня по колену магазином и гулял в руках, задравшись, как это водится у «калашоидов», вправо-вверх. А последние две пули и вовсе срикошетили от почти закрывшейся дверцы. Чудо, что обратно в салон не влетели. Но даже такая пальба возымела эффект: облом в кузове пришлого трака опешил от неожиданности и отпустил гашетку. А мне больше и не надо было: повторно пнув дверь и выпростав наружу правую ногу, я выпустил короткую трёхпатронную очередь уже конкретно в трак. К собственному удивлению, попал в район капота. А затем, чуть подправив прицел и повторно отпихнув дверцу голенью (щель даже при расклинивании ногой оставляла слишком узкий сектор обстрела), накрыл и водительскую кабину. Удачно, нет — без понятия. Но стёкла дырами украсились, это совершенно точно.

Ну а потом настал момент истины: в очередной раз распахнув дверцу в надежде выцелить стрелка, я наткнулся взглядом на бездонный колодец пулемётного ствола — казалось, тот смотрел точно мне в лицо. И это на десяти метрах! Я даже рожу облома за этим жерлом не сразу разглядел… пока та вдруг не дёрнулась, украсившись симпатичной дырой в центре лба и расплескав мозги с осколками черепушки по округе. И только потом до сознания дошло, что вот это вот «бах-бах-бах» — уже наш родной «шестнадцатый». То есть Вовина работа. Больше некому.

А между тем напарник уверенными короткими очередями превратил в решето и водительскую кабину со всем её содержимым, и неудачника-пулемётчика, в буквальном смысле слова разобрав того попаданиями на запчасти. На мой взгляд, слегка перестарался, но в таких делах Вова всегда был перестраховщиком.

— Мля-а-а-а!!! — восторженно завывал подо мной Сигизмунд, безуспешно пытаясь выцарапаться на свободу, но обивка сидушки когтям упорно не поддавалась.

— Бах-бах-бах! — вторил кошаку Вовин пулемёт.

— Бум! Бум! Б-бум-м-м-м! — хлестала по ушам винтовка Серхио.

— Так их, м-мать! — восторженно орал и я.

Чисто за компанию, ага. А потом вдруг наступила оглушительная тишина, и я резко сел, вывалив уже обе ноги наружу. АКМС с дымящимся стволом я по-прежнему держал в руках, готовый в любой момент открыть стрельбу, но в этом уже не было особой нужды — судя по всему, огневой налёт мы отразили с большим для противника уроном. Освобождённый Сигизмунд дёрнулся было соскочить на пол, но быстро сообразил, что уже ни к чему, и снова свернулся калачиком, врубив урчальник. Вова же, судя по сопению в гарнитуре, сосредоточенно высматривал очередного супостата. Ну а в конвое царило разорение: на первый взгляд, в нём не осталось ни единой не пострадавшей от обстрела машины, включая нашу. Ещё в глаза бросилась как минимум пара тел, валявшихся на земле, и подозрительные пятна на лобовухах. Меня аж замутило, как только я осознал, почему они такого бурого цвета. Ладно хоть Серхио отвлёк:

— Есть! Достал уродов!!!

Проследив за направлением его взгляда, я обнаружил трак прохиндеев, воткнувшийся в придорожный куст. Отъехать далеко они не успели, так что вполне можно было различить дыры в заднем окне. Получается, Серхио их из винтаря достал? Силён! Кто именно? Да оба — и стрелок, и ствол. То есть мы отбились. Вот только вопросов у меня было куда больше, чем ответов. Кто напал? Зачем? Нахрена Серхио грохнул переговорщиков? И почему именно здесь напали, то есть, по факту, уже в пригороде⁈

— Твари! — злобно сплюнул Серхио. — Мигеля привалили! Надо глянуть, может, жив ещё! Энрике, прикрывай!

— Окей!

Выскользнув из кабины, я грохнул АКМС «бубном» на капот и сам приналёг на левое крыло: тут тебе и опора, и какое-никакое, но укрытие. Спина, правда, как голая. Но я уже частью мозга, ответственной за периферийное зрение, отметил любопытный факт: Вова в своём «гнездилище» развернулся вместе с пулемётом на сто восемьдесят градусов и что-то внимательно высматривал. При этом, судя по морщинам на лбу, мучительно пытался принять решение: палить, или ну его на фиг?..

— Что там, Вов⁈ — машинально перешёл я на русский.

— Уходят, твари! — рявкнул тот в ответ.

— А чего не стреляешь⁈

— Не уверен, что они вместе! Эти только-только на подходе были, как пальба пошла, развернулись — и по газам!

— Тогда и впрямь ну его на хрен! — согласился я с решением напарника. — А с той стороны что⁈

— Чисто!

Продолжить расспросы я не успел — отвлекли. А если конкретно, то наш новый знакомый.

— Медика, быстро! — заорал склонившийся над Мигелем Серхио.

Что странно, никто на его вопль не отозвался. А ещё из головной машины, в которой ехал Мигель, так никто и не выбрался. Всех поубивали, что ли? Не должны бы, облом-пулемётчик конвой с хвоста обрабатывать начал, этим в самом конце прилетело…

— Медика, мля! Быстро!!!

— Вов, ты куда⁈ — возмутился я, заметив, как тот спрыгнул с пулемётного модуля. — А прикрывать⁈ Мне, что ли, лезть⁈

— Да всё уже, Проф! — на ходу отмахнулся тот. — Разбежались, крысы! Пацанам помогай!

Хм… ну и как он это себе представляет? Я ж не медик! Даже первую помощь оказать не в состоянии, особенно при огнестрельных ранениях. Ну не учат такому инженеров на «гражданке»! Я ведь в душе́не сношаю, когда можно пострадавшего трогать, а когда лучше вообще не лезть! Максимум, могу жгут наложить на отстреленную конечность… наверное. Если не проблююсь… о, понял! Раз не могу сделать чего-то толкового, поработаю в роли «принеси-подай», тем более, кое-что в загашнике имеется…

Закинув АКМС на плечо, я хлопнул дверцей генераторного модуля и выудил из укромной ниши «аптечку», которой разжился с подачи бригадира Хесуса. По факту — полноценной сумкой полевого медика, в которой как раз на случай таких вот форс-мажоров полный набор приблуд. Лишней уж точно не будет. Осталось только решить, куда в первую очередь. По уму, надо бы это богатство штатному медику подогнать, да только где его искать, штатного-то? Его, вон, даже Серхио не дозвался, сам что-то пытается изобразить… и Вова в движуху включился: что-то там творят с Мигелем и в голос переругиваются. Наверное, к ним и рвану…

— … совсем охренел⁈ Да у него лёгкое прострелено! — надрывался Вова. — Дырку закрыть надо! Иначе кранты!

— Да кто ж так с пневмотораксом работает! Сам охренел! Сначала воздух надо удалить! — вторил ему Серхио.

И только подбежав к ним вплотную, я осознал, что оба ведут медицинский диспут (кто сказал «переругиваются»?) на великом и могучем! Вот так и палятся на мелочах, да…