— Пару раз случалось, — буркнул Серхио.

— И?..

— Оба раза пытались нас по деньгам подвинуть.

— Ну и? Обломались?

— Естественно! Но некоторые ничему не учатся… сейчас им Мигель всё популярно объяснит, и поедем дальше. Времени только жалко… с другой стороны, размяться не помешает.

— То есть можно расслабиться? — влез в разговор всё слышавший через гарнитуру Вова.

— Валяй! — махнул рукой Серхио и подал пример — щёлкнул замком дверцы и вывалился из кабины, приземлив Сигизмунда на сидушку. — Там разговоров на четверть часа, не меньше. Эти быстрее не умеют. И ведь понимают прекрасно, что не прокатит, а всё равно упорствуют до последнего.

— Тогда и я разомнусь… Вов, ты так и будешь торчать на верхотуре?

— А чего? — удивился тот. — Высоко сижу, далеко гляжу… хотя ты прав, Проф, надо ловить момент.

Я уже было примерился открыть дверцу, но отвлёкся на странный шум справа — шипение, не шипение… впрочем, хватило первого же взгляда, чтобы разобраться в причинах: Сигизмунд, до того мирно посапывавший и не реагировавший на пертурбации с прочими перемещениями, приоткрыл один глаз, насторожил ухо и издал тот самый утробный звук. Такой, знаете, когда один кот другого почуял. И не просто другого, а агрессора, посягнувшего на святое — территорию.

— Что там, Зигги? — на всякий случай уточнил я, но кот столь же внезапно успокоился и как ни в чём не бывало вернулся к прерванному занятию, то бишь сну. — Хм… сам, по ходу, не знаешь… ну ладно.

— Эй, Проф, ты чего там? — постучал по боковому стеклу уже успевший спрыгнуть с пулемётного модуля Вова. — Чего копаешься?

— Сейчас! — раздражённо отмахнулся я, и запустил руку за водительское сиденье, выудив на свет божий АКМС с «бубном». Поискал глазами, куда бы его пристроить, и положил на приборную панель, благо ширина позволяла.

— Проф, вылезай, потрещать надо! — не унимался напарник.

— Ну что у тебя опять? — устало выдохнул я, выпроставшись, наконец, из кабины. — Очередная «гениальная» идея?

— Я правильно понял, что «гениальная» в кавычках? — прищурился Вова. — Вот что ты за человек, Олежек? Прямо не человек, а язва ходячая!

— Вов, честно, устал как собака! Давай хоть ты не доставай!

— Не поверишь, сам только и мечтаю, что до места добраться! Но… мы где ночевать-то собираемся? Может, звякнешь Инке?

— Типа, к ней на ночлег напроситься? — тяжело уставился я на напарника. — Привет, Инес, а мы к тебе?

Мысли ворочались неохотно, усталость и нервное напряжение этого, с одной стороны, бесконечно скучного, а с другой — насыщенного событиями дня дали о себе знать и вылились во внезапно навалившуюся апатию. Зря я, наверное, из-за руля вылез. Баранка, она как-то… дисциплинировала, что ли.

— А почему нет? — пожал плечами Вова.

— Ну и как ты себе это представляешь? Два хрена с горы, едва заявившиеся в город, и сразу к молоденькой девице в гости?

— Ну а куда ещё, Проф?

Говорили мы, памятуя о том, что в конвое не одни, по-английски, голос не повышали, но и не шептали. Так что неудивительно, что Серхио, лениво потягивавшийся у пассажирской дверцы, нашу беседу прекрасно слышал. И счёл нужным вмешаться:

— Парни, а вы про какую Инес речь ведёте?

— Альварес, — ляпнул я без всякой задней мысли, а Вова добавил: — Про гонщицу. Знаешь такую?

— Да кто ж её не знает! — возмутился наш попутчик. — Короче, повезло вам, амигос. Вы, по всему судя, в наш эль дистрито направляетесь, так что подскажу вам нормальную гостиницу. На первое время перекантуетесь, там вполне прилично. И вещи ваши никто не тро…

— Мля-а-а-а-а-а!!!

Вопль Сигизмунда, подкреплённый вздыбленным загривком и выгнутой спиной, заставил Серхио прерваться на полуслове и удивлённо покоситься на котяру через пассажирское окно:

— Эй, а чего это он?

— Да кто бы знал, — дёрнул я плечом, и на всякий случай предостерёг: — Ты бы, амиго, не лез пока к нему. Что-то он раздражённый какой-то…

— Да без проблем, омбре! — Серхио демонстративно отвернулся от трака, уставившись на Мигеля и парочку прохиндеев, о чём-то беседовавших на повышенных тонах. — Вот уроды! Явно опять скидку выбить пытаются!

— Эй, а они там к рукоприкладству не перейдут? — забеспокоился Вова. — Очень уж жестикулируют… экспрессивно, да!

— Да не, это нормально, — заверил Серхио. — Омбре, ты бы успокоил зверюгу-то… ехать уже скоро.

— А это ты как определил? — заинтересовался мой напарник. Он стоял возле генераторного модуля, прислонившись плечом к двери, а потому не испытывал никаких проблем с коммуникацией, даже не повышая голос. — Мигель-то ваш больше помалкивает, как я погляжу.

— А он уже сказал своё веское слово, — усмехнулся Серхио. — И теперь ждёт, какое будет их положительное решение. А у них всё по классике, пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торговля, депрессия, ну и смирение. Сейчас руками помашут, повозмущаются, да утрутся. Как и положено, амигос!

— А коллеги твои, вон, — дёрнул головой Вова в направлении хвостовых траков, — не особо суетятся. Кто курит, кто водичкой балуется…

— Ну, минут пять-семь ещё поупираются, — вынужденно признал наш попутчик. — Нельзя же вот так сразу сдаваться! Что о них тогда люди скажут? Кстати, заметили, что Мигель их до сих пор не отоварил? Даёт возможность сохранить лицо.

— Мля-а-а-а-а!!!

— Да чего это с ним, омбре⁈

— Проф, в натуре!

— Сейчас! — огрызнулся и осторожно приоткрыл водительскую дверцу. — Зигги, Зигги, ну ты чего? Что случилось? Кого почуял?

— Мля-а-а!!! Фр-р-р-р!!!

Н-да… таким я его ещё не видел… хотя нет, видел! Когда он оживлённого «мускусом» опилочного монстра, прототипа каменного слизняка, засёк. Но тут-то им откуда взяться⁈ Или?..

Размышления мои прервал трак, практически бесшумно вынырнувший из-за поросшего кустами взгорка. Машинка, подскочив на неровности, как на трамплине, изобразила весьма впечатляющий полёт, ухнула на землю, присев на все четыре твила, и на выходе из прыжка развернулась к конвою бортом, лихо — с юзом — затормозив буквально на пятачке. И всё это метрах в десяти от нас максимум, аккурат напротив. И ладно бы просто обдала пылью и гравием! Но ведь нет! Даже отвлёкшись на все эти «прелести», даже пребывая в лёгком обалдении от эффектного появления незваного гостя, я успел выцепить взглядом главное: этот трак был оснащён куцым кузовом, в котором торчал здоровенный облом латинского вида. И ладно бы только облом! Но он держался за громоздкий агрегат, весьма напоминавший пулемёт, установленный на кустарной треноге с вертлюгом! И при всех этих лихих манёврах он ухитрился не вылететь из кузова ко всем чертям! А потом облом приник к своей смертоносной машинке, и у меня в голове пронеслись бессмертные строки из старинного мультика: «П-пушка! Они готовят п-пушку! Зачем⁈ А! Они будут стрелять!»

… действовать я начал гораздо быстрее, чем это осознал. Тело, как обычно и бывает в экстремальных ситуациях, справилось само, и я в мгновение ока оказался в кабине, успев распахнуть дверцу, впрыгнуть спиной вперёд, приземлиться на оба сиденья и прикрыть дверь за собой. Правда, пришлось подогнуть ноги, чтобы не долбануть подошвами по окну и не расхлебянить её снова — та, как и полагается по закону подлости, не защёлкнулась. Ну и Сигизмунда придавил, само собой. Но тот, надо отдать ему должное, ограничился привычным «Мля-а-а-а!», но ни когти, ни зубы в ход не пустил. Я же, сжавшись буквой «зю», про себя молился, чтобы клятая дверца всё же не открылась, потому что тогда кирдык… вон как облом из пулемёта по конвою хлестанул! Бах-бах-бах-бах-бах… и так длинной строчкой, справа налево (его, естественно), от хвоста к голове. Ну а фигли ему? Тренога плюс вертлюг — плохонький, но станок. С такой приспособой и при габаритах облома увода ствола можно не опасаться, тут каждая пуля в цель. О чём и свидетельствовали красноречивые звуки: хруст пластика, звон титана, визг рикошетов и — самое страшное — чваканье впивающегося в живые тела металла…