Призрачная дева, стоявшая перед ним, едва заметно качнула головой, словно предостерегая от резких слов, а потом медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок пугающей силы Истребления.

— Мой разоритель, не надо. Не продолжай…

Зеантар шагнул вперёд, но остановился, будто боялся спугнуть столь хрупкий момент откровенности, но его слова удивили. Страшно удивили. Но в том и дело, что страшно удивили они только Влада. Остальные смотрели на отца и сына с неким пониманием.

— Ради того, чтобы ты не был один, когда придёт время, — тихо изрёк хранитель Земли. — Мы не пытаемся обмануть судьбу. Мы просто пытаемся… быть рядом. Хотя бы… сейчас. Даже если это ничего не изменит. Ты долгое время был один. Так позволь хотя бы сегодня нам с твоей матерью исполнить свой родительский долг. Хотя бы таким глупым, на твой взгляд, образом.

— Я не умею красиво говорить, племянник, — взял слово Ас-Ннай, хлопнув парня по плечу. — Но если ты думаешь, что я позволю тебе шагнуть в тот вонючий гадюшник без того, кто прикроет спину… то ты меня совсем не знаешь.

Парень вдруг склонил голову ниже будто прислушиваясь не к словам окружающих, а к чему‑то глубже. К чему-то, что считал умершим. К тому, от чего отказался очень и очень давно.

— Прикроете спину… — тихо повторил он, словно пробывал фразу на вкус, а после прикрыл глаза и измождённо заключил. — Да не стою я того, чтобы прикрывать мне спину. Я иду туда, потому как знаю, каким будет мой финал. И вы это тоже знаете. Я иду туда, чтобы свершить обычную месть. Я иду туда, чтобы удовлетворить свою боль и боль своей подруги. Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал. Мой конец уже известен. Мой, но не ваш…

Однако уже в следующий миг юношу перебили тихим смехом…

— Ты дурак, брат, — тихо засмеялся Марриуз, а после у всех на глазах тот неторопливо подошел ко мне и возложил руку на плечо. — Почему ты думаешь, что не стоишь того? Ты стоишь всего того, что мы делаем. И это не потому, что тебя постигла судьба Опустошителя миров. Не потому, что в тебе течёт кровь Лазаревых. А потому, что ты мой брат. И потому, что каждый из нас здесь выбрал быть рядом. Не из долга. Не из расчёта. А потому что ты наш. К тому же никто из нас еще не погиб и погибать не собирается.

Я застыл. Просто-напросто застыл под тяжестью слов Матвея. Застыл под тяжестью их взглядов, полных упрямой и до жути живой преданности. Такая преданность обжигала нутро. Я хотел снова сказать «не надо». Я возжелал оттолкнуть их заботу, потому как она делала меня слабым. Делала меня уязвимым. Но слова не вырвались из моего рта. Они застряли. Застряли как арбалетный болт в глотке.

Тридцать четыре часа… — загоготал издевательски Опустошитель. — Они так стараются удержать тебя словно ты последний луч солнца. Как забавно и противно смотреть. Но знаешь, что самое смешное? Они правы! Без них ты бы давно подох. Подох, еще будучи жалким младенцем.

Тишина оказалась гнетущей, тяжелой и настолько вязкой, что стало сложно дышать, а их взгляды, что были наполнены заботой и волнением медленно рушили мою решимость будто таран, разрушающий врата. Но больше всех этого проклятого волнения поселилось в глазах Бездны. Сейчас она была единственной, на кого я не мог смотреть. Я и сам не понимал, почему всё именно так.

— Хорошо, — чуть сипло выдохнул я, борясь с бурей в душе и развернувшись на месте, неспешно побрёл прочь из кабинета, чувствуя спиной десятки различных взглядов. — Поступайте, как пожелаете. Я больше не стану вас останавливать. Знайте лишь, что в пространственную крепость я отправляюсь через четыре часа.

Последнее, что я сумел услышать, так это радостную браваду Ас-Нная. Наверное, я впервые на своей памяти ощутил в его тоне столько неприкрытого веселья:

— Вадим, Леонид, вы слышали моего племяша? А раз слышали, что чего стоите как вкопанные? Где ваши грёбаные архидемоны Инферно Земли⁈ Дозволяю вам притащить эту бездарницу Далену сюда за её патлы, а того доходягу Махелена хоть пинками гоните в поместье! Ну же! Вперед-вперед! У нас всего четыре часа…

Тихий скрип кровати ознаменовал о том, что я оказался в отведенных мне апартаментах, но слова Матвея до сих пор звучали в мыслях. Я и сам до конца не мог объяснить причине подобного. Неужели я настолько размяк? Неужели я и вправду их окончательно… простил?

Нет! Невозможно! Не могу! Просто не могу!

Вот только очередной скрип постели выбил из всех размышлений дух, знакомая тёплая ладонь коснулась щеки, а тихий голос развеял остатки наваждения:

— Вижу, всё пошло не так, как ты задумал, да? — заключила с печально улыбкой Фи, сидя чуть левее от меня.

— Они идут с нами, — задумчиво декларировал я, разлепляя веки.

Однако в следующее мгновение пришлось выпадать в осадок — Искрида, которая стояла прямо передо мной, как ни в чем не бывало начала сбрасывать с себя одежду. Одну часть своего убранства за другой. Причем видя подобное, вана заинтриговано усмехнулась и с возбуждением покосилась в мою сторону.

— Я почему-то в этом не сомневалась, — обыденно отметила гиара, вынимая из прически заколку, а её необычайно длинные волосы бушующим водопадом растеклись по соблазнительному телу. — Как-никак они твоя семья. Тебе от этого никуда не деться. Как и от нас тебе тоже никуда не деться, — с явным возбуждением заключила правительница Лавалара.

— Искорка, только не говори, что ты… Стоп! — взбеленился я, видя как примеру инферийки последовала и Фьётра. — Фи⁈ И ты туда же⁈ То есть вы хотите…

— Да, мой милый, — твердо выпалила Искрида, а её страшно возбужденные глаза мелькнули перед моим лицом. Вот только вместе с возбуждением в них поселилась небывалая тоска и горечь. — На следующие три часа ты наш и только наш! Позволь нам с Фи утолить наше общее с ней горе именно такой… любовью. Позволь нам стать теми, кто пойдет с тобой до самого конца.

На остатках здравомыслия я всё еще пытался вразумить их обеих. Хотя сдерживать себя, видя перед собой два столь прелестных и возбуждающих тела было практически невозможно. Однако последней каплей стал душераздирающий шепот Фьётры. Этот шепот не оставил и камня на камне от моей силы воли:

— Мы будем ради послужить тебе наш дорогой и любимый… муж.

Муж?..

Тридцать три часа…

Тридцать два часа…

Тридцать один час…

Жалел ли я о случившемся? Жалел ли я о том, что сделал, хотя с каждым часом жить мне оставалось всё меньше? Нет. Совсем нет. Я обещал, что проживу оставшиеся часы, как нормальный человек. И я сдержал данное себе обещание.

Я любил их, как в последний раз и они платили мне тем же. Хотя последним разом это, скорее всего и было. Никто из нас не спал. Я просто лежал, прижав вану и гиару к себе, слушая тишину и вслушиваясь в их дыхание. Запоминая их аромат. Вот только время оказалось беспощадно.

— Пора… — тихо прошептал я, разрушая хрупкую тишине и приняв сидячее положение, я в последний раз бросил взгляд на два чарующих женских тела, а после заглянул им в глаза. — Я благодарю судьбу за то, что повстречал вас. Спасибо вам.

— Нет, спасибо тебе, муж, — едва слышно обронила Фи, пряча слёзы и целуя меня в щеку.

Сейчас Искрида выглядела страшно удрученной и поникшей, но сделав усилие над собой, та попыталась улыбнуться и подобно северянке, клюнула меня в другую щеку.

— Да. Спасибо тебе, муж…

Не прошло и пары мгновений, как вана весьма элегантно обернулась простыней и покинув кровать, присела на колени и тихо заговорила:

— На Севере есть одна традиция. Верные жены обязаны подготовить своих мужей в последний… — голос Фи дрогнул, но та сдержалась и выдавила из себя лучезарно-горькую улыбку, — … в последний поход.