Альбарра. Земли великого дома Иан.

В двадцати милях от Ианмита.

Пространственная крепость.

— Я знаю, как сейчас выгляжу. И знаю, что приполз сюда, как последняя собака, хоть и зарекался этого не делать. Но юлить не буду, Рас, время у меня на исходе. Я хочу видеть твоего отца. И чем скорее, тем лучше…

— В одном ты прав. Выглядишь скверно, — донесся до меня слегка искаженный сильным ливнем голос Тара. — Крайне скверно. Краше только в гроб кладут.

Черноволосый парень спикировал прямо со стены и грузно приземлился в лужу прямо рядом с полуальвом, который не сводил с моей физиономии ошарашенного взгляда.

— Уймись, Тар, — решил приструнить Фларас брата, но я мягко того осёк.

— Всё в порядке. Он полностью прав.

— Нет! Ты не понимаешь! — возмутился Рас, выпучив взволновано глаза. — Ты не собака! Ты наш младший брат! Не смей так себя оскорблять. Мы обязательно поможем тебе и…

Видя парня столь встревоженным и напуганным что-то в душе странно зашевелились. Наверное, говорить он мог еще долго, но Зеантар-младший, который внимательно осматривал мой жалкий вид, оборвал на корню речь полуальва.

— Пойдем. Я уже доложил о тебе. Отец ждёт дома, — но затем он указал в сторону Вивиан, что стояла позади меня. — Однако твоей спутнице придётся остаться в крепости. Путь на Землю ей заказан.

— Она будет ждать здесь, — согласно кивнул я ему и медленно обернулся к отмеченной. — Ты сама всё слышала. Если всё пройдет хорошо, то к сражению с оберегами я вернусь. Если всё пройдет неудачно, то можешь передать остальным, что они победили и Последователь Проклятых больше никогда не вернется. Значит, добро победило зло, и вскоре все заживут долго и счастливо под дланью великодушных богов. Всё уяснила?

Несколько долгих секунд та сверлила меня заметно изумлённым взглядом, но под конец в глубине её глаз вспыхнула суровая решимость:

— Мне позволят остаться в крепости до конца оговоренного срока?

Полуальв с Таром быстро переглянулись между собой и в итоге второй спокойно пожал плечами:

— Да на здоровье. Главное веди себя как можно тише и незаметнее. Ну и не глупи, само собой. Макс, присмотри за ней, — бросил парень главному привратнику. — Ну и сам понимаешь, остаёшься за главного.

— Как прикажите, Захар Захарович, — учтиво отозвался воитель, а после с улыбкой поклонился уже мне. — Рад знакомству, младший господин.

— Не надо, — вяло отрезал я, неторопливо шагая вперед. — Я не твой господин. Да и не стою таких почестей.

Хотелось мне того или нет, но сейчас физическая боль отрезвляла. Отсутствие руки невозможно описать нормальными словами, но именно этой жуткой агонии я был сейчас благодарен. Она затмевала собой шепот Опустошителя. Впрочем, я так до конца и не понял, то ли дело было в увечье, то ли во влиянии Руны.

Путь до пространственных врат мы проделали в полнейшей тишине и лишь стрекот дождя и грохот грома продолжал звучать над крепостью. Однако стоило мне ступить за пелену следом за Лазаревыми, как всё резко прекратилось. Звуки затихли. Точнее, они не затихли, они просто изменились. Изменились точно так же, как и запахи, как и весь окружающий мир.

Пока на Альбарре властвовала ночь, на Земле только-только наступал рассвет.

— Рас, подсобишь? — на ходу попросил Зеантар-младший.

Полуальв всё сделал без слов. Стражи даже не успели им поклониться, как мы разом скрылись в пространственной стихии Флараса. В этот раз зрение уже не подводило, а может я просто привык. Стоило прикрыть и открыть веки, как мы очутились на знакомой портальной площадке прямо перед огромной резиденцией Лазаревых. К тому же нас уже встречали.

— Здравствуй, Ранкар, — спокойно поприветствовал меня глава рода Лазаревых.

Однако пока в голосе у того сквозило спокойствие, глаза его вопили об обратном. Тот тщательно, но мгновенно, сканировал мой образ. Причем сделал это с головы до ног.

— Моё вам почтение, хранитель Земли, — скупо отозвался я, слегка тому кланяясь.

Правда, помимо него здесь была не менее важная персона.

— Во имя Катаклизма! — выпалил озадачено Марриуз, брови которого взлетели вверх. — Что с тобой стало, брат⁈ Что с рукой? Что с глазом? Что с…

Тот почти моментально ринулся ко мне, чтобы обнять, но я быстро отстранился назад и выставил целую конечность вперед, а Грация вновь жалобно заурчала.

— Нет, Матвей, не надо, — отрицательно буркнул я, отступая еще дальше. — Не прикасайся ко мне. Я не хочу никому навредить. Сейчас так будет лучше.

— Лучше для кого? — хмуро осведомился хранитель.

— Лучше для всех, — не остался я в долгу.

На портальной площадке вновь воцарилась могильная тишина, но протяжный и тяжелый вздох Лазарева сделал обстановку более напряженной.

— Тар, Рас, Матвей, ступайте в дом, — мягко произнес он. — А мы пройдемся. Да и Грации, думаю, тоже стоит отдохнуть.

Троица Лазаревых и оглядывающаяся на меня оцелота двинулись первыми. Мы же с хранителем задержались и просто ждали, когда они исчезнет.

— Пойдем, Ранкар, немного прогуляемся.

Вот только стоило нам преодолеть портальную площадку и частично миновать террасу, как сзади раздались приглушенные шаги. Кто-то весьма поспешно шел по деревянной половице. Кто-то достаточно лёгкий. Кто-то, кто страшно нервничал. Её страшное волнение я ощутил даже на расстоянии, ведь оно звучало даже в её голосе.

— Влад! Сынок…

Не знаю почему, но с хранителем мы остановились почти одновременно.

Заслышав голос женщины, в голове вдруг зазвучали слова тётки о Лазаревых и её последнее желание, обращенное ко мне. Видит Сущее, когда-то в прошлом я мечтал услышать такие слова, но как жаль, что это было ужасно давно. Однако впервые в своей жизни в их присутствии я не ощутил ненависти или злобы к ним. Случившееся с Искридой напрочь перекрыло всё остальное. Возможно, я просто устал ненавидеть. А может быть, находясь на той самой предательской грани мир в моих глазах стал выглядеть абсолютно иначе.

Так что вместо того, чтобы злиться и ненавидеть я тихо выдохнул и неторопливо повернулся к ней лицом и слегка поклонился.

— Здравствуй, Бээаллинарэ…

— Здравствуй, Бээаллинарэ…

Стоило Ранкару обернуться, как Бездна в ужасе замерла от увиденного, не в силах пошевелиться. Зеантар понимал, что так будет, ведь он и сам с трудом узнал сына. Прошло совсем немного времени с их последней встречи, но юноша чудовищно изменился. Да и юноша ли это теперь был?

Выглядел парень гораздо старше своих лет, хотя сейчас ему должно быть всего двадцать пять. Осунувшееся телосложение и увечья на лице, пугающая бледность, изможденный и постоянно усталый вид. А теперь ко всему перечисленному прибавился напрочь почерневший глаз и отсеченная конечность.

— О, Вселенная! — голос Инарэ страшно задрожал, и та прижала ладони ко рту, не сдерживая эмоций. — Влад! Сынок! Что же с тобой стало? Как же…

— Всё в порядке. Я в норме, — проговорил сухо он, мягко перебивая женщину, а после с невозмутимым видом посмотрел на хранителя. — Мы все трое понимаем, что семьей нам не быть, потому я прошу вас обоих держать себя в руках. Мне не нужна жалость, я в ней не нуждаюсь. Я также понимаю, чего вы желаете. Я понимаю, что вы хотите помочь мне. Понимаю, что хотите вернуть меня в семью. Я видел ваши старания. Я видел старания Тара, Раса, Лики и Матвея. Я видел старания всего вашего рода, и признаюсь честно, в какой-то мере они тронули меня. В какой-то мере я пришел сюда благодаря просьбе одного человека. И лишь из-за всего этого я сейчас с вами говорим. Лишь потому я здесь. Видит Сущее, я бы хотел простить вас полностью. Хотел бы обо всем забыть раз и навсегда. Хотел бы снова обрести семью, — голос парня сильно задрожал, лицо стало печальным, но затем тот коснулся трясущейся ладонью левой части груди. — Но здесь… этой проклятой вещи в моей груди… не прикажешь. Былые года не исчезнут. Боль, агонию и одиночество не растворить ни всем известными словами, ни какими-либо действиями.