Северянка посмотрела на меня спокойно, почти безмятежно, но в глубине её глаз таилась такая тоска, что в груди против моей воли сжалось сердце. Да-да, то самое жестокое сердце Опустошителя миров.

— Мы не просим позволения, — тихо сказала Фи. — Мы просто будем рядом. Там, где сможем. Я знаю, что ты не пустишь нас в самое пекло, но не надо прогонять нас. Не оставляй нас в неведении. Особенно… сейчас.

Обычные слова, но именно эти слова напомнили мне о лжи семи дней. Ложь во благо или ложь ради лжи? Зачем я лгал, если жить осталось жалкие часы? Хотел бы я отыскать ответ на эти вопросы.

Серинити фыркнула, скрестив руки на груди, и её змеиные черты на мгновение проступили более отчётливо и явно. Не единожды я видел, как такое происходит с Кайсой, а это явный знак того, что девица злилась или же… печалилась.

— Вот именно. Ты можешь сколько угодно строить из себя благородного мученика, — припечатала нещадно она в своей излюбленной манере. — Но мы не позволим тебе уйти в одиночку. Нам всем прекрасно известно, что ты провёл черту, за которую невозможно никому ступить. И мы не нарушим её. Мы просто будем там. Будем в стороне.

Рам медленно опустился обратно на стул. Плечи у Высшего демона оставались напряжёнными, а кулаки сжатыми. Глядя на остальных бывших смертников, он боролся. Прямо сейчас он уже боролся с ними за то, чтобы они поддержали его сумасбродную затею.

— Не надо на нас так смотреть, Сумрак, — до сих пор задумчивый и помалкивающий Илай взял слово. — Мы с Эйсоном идём в любом случае!

— Хорошо, — выдохнул тихо я, прикрывая веки и крепко сжимая пальцы в замок. — Некоторые из вас пойдут. Повторяю — некоторые! Серинити, я не могу тебе приказывать. Поступай как знаешь.

— То-то же! — победоносно фыркнула она.

— Арк, Грат, Цуг, Диана, Талисса, Эстель, Зирина… — обратился я к остальным. — Вам… вам точно нельзя.

— Мы понимаем, Ранкар, — грустно улыбнулась дриада, глядя то на меня, то на Рейну. — Мы будем тут на Земле и останемся в безопасности.

— Рам, ты тоже можешь пойти, — продолжил вещать я. — Но что насчет Селесты? Что насчёт…

— Она знает. Мы уже всё обсудили, и она поддержала моё решение, — расплылся в коварной усмешке демон, а после слегка подался вперед. — Ранкар, ты наверное не знаешь, но сейчас всё Инферно на твоей стороне. Лоялисты приложили огромное количество сил для этого. Пока архидемоны будут в Краю Соприкосновения, то все остальные инферийцы станут наблюдать за тобой с другой стороны.

Слова Рамас удивили и я с немым вопросом посмотрел на Искриду, но в ответ та лишь довольно ухмыльнулась и коснулась своим коготком моего подбородка.

— Всё так, как и говорит Рамас, милый. Потому мы и пойдем. Если ты так переживаешь, то ни я, ни Фи, ни Рам, ни отойдем от моей матери и Зархона ни на шаг.

— И ещё одно, — чуть тише добавил я, собирая с мыслями и поочередно глядя на всех собравшихся. — Не надо делать из это дня прощание. Я не хочу видеть ваши лица… такими. Выглядите так словно хороните меня. У нас ещё есть время. Немного, но есть. Давайте… давайте просто посидим. Поговорим о чём‑нибудь другом. О чём угодно, но только не о завтрашнем дне.

На моё удивление Талисса улыбнулась одной из первых. Слабо и едва заметно, но это была настоящая улыбка, а не маска.

— Мой господин, вы помните тот день, когда впервые пришли в Сад Наслаждения? Помните, как избавили нас от ордена Сияющих? — неожиданно спросила тёмная альва. — Помните день, когда мы впервые с вами встретились?

На губах заиграла слабая улыбка и эта улыбка вытеснила из груди тяжесть, давившую на грудь.

— Помню, Талисса, — усмехнулся я, предаваясь далёкой ностальгии. — Также я до сих пор помню рожу того белоплащника без портков, которого пришлось стаскивать с Ании. Или он был в портках?

— Какой-то дядя был совсем голый⁈ — удивилась вдруг малышка. — Что он делал с тётей Анией?

— Ранкар, — вдруг пожурила меня Диана, покосившись на Рейну. — Не при детях же…

Мириад сраных бед! Совсем забыл!

Завидев выражение моего лица, Грат громогласно загоготал, откинувшись на спинку стула и в этом терата поддержала Зирина — его избранница, а также Цуг и Аркас. Напряжение же, сковавшее террасу, начало понемногу таять.

Постепенно разговор ожил, перескакивая с одной истории на другую. Кто‑то вспоминал нелепые провалы, когда я отсутствовал в Аронтире, кто‑то случайные делишки, и даже Рейна, которая уютно устроилась у меня на коленях, по-детски хихикала.

Однако имелся тот, кто мог на корню испортить весь этот вечер:

Тридцать шесть часов… — злорадно рассмеялась тёмная тварь. — Да, продолжай. Продолжай тратить своё драгоценное время. Пусть они болтают. Пусть радуются. Ведь очень скоро я прикончу их твоими руками. Точнее… уже своими.

Не знаю почему, но именно этот выпад Опустошителя я проигнорировал. Слушая их голоса, впитывая каждую интонацию, каждый смешок, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, в голове то и дело мелькала одна мысль — может быть именно в этом и заключается сила людей, не обременённых силой? Не в магии. Не в могущественных навыках. Не в кровопролитии. И даже не в моей технике терминального просветления, что позволила мне прожить чуть дольше. А в том, что рядом есть те, кто не даст тебе упасть даже тогда, когда падать уже попросту некуда.

Сам того не ведая я чуть сильнее сжал ладонь Искриды и крепче прижал к себе Фи, а после с некой надеждой посмотрел на остальных:

— Где Тэйн и Велеста? С ними всё в порядке?

— Прости, брат, — вдруг повинился Цуг, а после переглянулся с остальными. — Мы… мы не знаем. Они исчезли прямо после того, как ты ушел в стазис. Но думаю, ты и сам понимаешь, почему они ушли. Оба хотели помочь тебе.

— Глупцы, — покачал я огорченно головой, слегка прикрыв веки. — Какие же они глупцы. Зачем подвергать себя такому риску?

— Мы тоже хотели уйти, — честно признался Рамас. — Но твой отец… Прости! Но хранитель Земли нам запретил.

Наверное, впервые на своей памяти я был согласен с решением Зеантара.

— И правильно сделал, — выдохнул удрученно я, медленно выпрямляясь во весь рост и тем самым давай понять, что беседа подходит к концу, а Искорка и Фи поднялись вслед за мной. — Я не прощаюсь, друзья. Увидимся завтра утром…

Я чувствовал их взгляды на себе. Чувствовал их боль, тоску и горечь. Но по какой-то причине я радовался. Радовался тому, что по мне горюют. Для меня это означало, что моя жалкая жизнь прожита не зря. Сумерки сгущались, спать было бессмысленно, а впереди предстояла ночь. Длинная ночь со множеством дел и разговоров.

Лазаревы и заключительная подготовка. Следующие на очереди были именно Лазаревы…

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

2 8 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

Тот самый день.

00–37…

Рабочий кабинет хранителя Земли.

Впервые за долгое время рабочий кабинет хранителя Земли насчитывал столь большое количество разумных. За исключением некоторых могущественных лиц, тут находилась в полном составе практически вся верхушка рода Лазаревых во главе с хранителями и несколькими, как отставными, так и действующими владыками Инферно Мерраввина.

По меркам Земли или того же Орсилая тут собралась сокрушительная сила. Причем никто из присутствующих не сомневался, что эту силу можно значительно увеличить. Однако, как и всегда, имелось слишком много тех самых «но». И самое главное «но» сводилась к одному незыблемому закону — «Только хранителям дозволено пребывать в тот или иной примыкающий или соседний мир». Так что Зиул Ас-Ннай и Реахзор Хсе-Рар уже нарушали правила пребывания, касающиеся иномирцев.

Именно об этом уже на протяжении часа и шел жаркий спор. Пока Влад находился в кругу близких и друзей, то в кабинете у Лазарева велась ожесточенная перепалка на тему, кто последует на Вечное Ристалище.