— То-то здесь так смердит! Регент Кровавой порчи забрёл туда, куда не следовало. Между прочим, Огненная Буря — только для друзей, недостойный крови, — спокойно произнесла неизвестная. — Для тебя же я императрица Алого Огня — Иссария из династии Первородного Пламени Эосара. Повелительница Пылающих Небес. Первый и единственный кандидат великого судьи Пламени и отца всех Искр.

— Во имя Матери Кровавых Миров! — надменно расхохотался Уродец, утирая то ли выступившие слёзы с лица, то дождь, который усиливался. — Сколько помпезности! Ох, рассветные, какие же вы всё-таки весельчаки.

ОТДАЙ! ОТДАЙ! ОТДАЙ!!!

— Что ты здесь забыла, рассветная потаскушка? — холодно осклабился Урмейр, а подол его одеяний начал окрашиваться в знакомый алый цвет: Уродец готовился к очередной битве. — Ни за что не поверю, что ты явилась в это захолустье случайно… Погоди-ка! — его брови слегка дрогнули, мерзкая улыбка озарила бледное лицо, и он взглянул за спину неизвестной и сфокусировал взор на мне. — Неужели это то, о чем я думаю, Огненная Буря? Вы… вы хотите… ЕГО⁈ Давай! Скажи, что мне необычайно повезло, рассветная потаскушка⁈ — уродец впал в некое подобие экстаза и закатил глаза от блаженства. — НУ ЖЕ! СКАЖИ, ЧТО МАТЕРЬ КРОВАВЫХ МИРОВ ПРЕДВИДЕЛА ВСЁ НАПЕРЁД⁈ СКАЖИ МНЕ, ЧТО СЕГОДНЯ Я ЗАВОЮЮ НЕ ТОЛЬКО ЭТОТ МИР, НО И ПРИКОНЧУ КАНДИДАТА! — улыбка его стала шире некуда, и он очень медленно опустил пылающие алым светом глаза на девушку. — ИЛИ ЖЕ СЕГОДНЯ Я ПРИКОНЧУ… ДВУХ КАНДИДАТОВ⁈

ХВАТИТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! ОТДАЙ ТЕЛО!

Честно признаться, я их почти не слышал и лишь порой смутно видел. Да и в целом не понимал, о чем они говорят. Какие-то судьи, какие-то рассветные, какой-то регент. Разум стремительно плавился, а огромное количество сил уходило на поддержание остатков терминального просветления.

— Прекращай мечтать, вонючий угорь! — с отвращением огрызнулась Иссария. — Твоих пешек почти вывели из игры. Хранители с минуты на минуту добьют тех оберегов. И это я молчу о том, что сюда вскоре придут другие кандидаты! Мать Кровавых Миров нарушила договор! Ваша раздорская шайка давно позабыла своё место.

— На местное мясо мне плевать, а хранителей я не боюсь, — надменно рассмеялся Урмейр, сделав шаг навстречу. — Эта паутина миров будет нашей. Но как жаль, что одна рассветная потаскушка этого не увидит…

Кровь и Огонь.

Кандидат и Регент.

Рассвет и Раздор.

Битва двух противоположностей вспыхнула наяву. Пламя девушки затопило всю округу, но кровавая зараза ей не поддавалась. При их столкновении ударные волны сметали всё на своём пути. В итоге они смели даже меня.

Я уже и не помню, в какой раз за сегодня отправлялся в полёт. Но многострадальным телом я вновь пересчитал не один десяток метров. Однако даже сражаясь с Опустошителем, даже с расшатанным до предела разумом и будучи напрочь изувеченным, я каким-то чудом сумел вонзить спату в землю и удержаться на плаву. На жалком плаву.

Битва перед глазами разгоралась нешуточная. Ни один из сторон не хотел отступать. Скорее всего, между ними происходило нечто, о чем я не знал. Хотел ли я сражаться? Конечно, хотел. И даже попытался двинуться вперёд. Но вместо шага я лишь споткнулся и вновь припал на уцелевшее колено, а слух внезапно уловил чей-то хриплый, но жутко довольный смех.

— Хе-хе-хе… Славно… выглядишь… — сдавленно пропыхтел знакомый голос, что был смешан с мерзким бульканьем. — Я же… я же говорил тебе… что ты сдохнешь… Да… не от моих рук… Но ты… почти подох!

Арес. В паре-тройке шагов левее распластался Арес. Точнее то, что от него осталось. Руки и ноги у бога Войны оказались оторваны. Позвоночник перебит в нескольких местах. Отовсюду торчали переломанные кости, а золотая кровь смешалась с грязью, пылью и мусором. Он сам в какой-то мере стал подобием горы мусора.

Невзирая на своё состояние, Арес лежал ничком в дерьме и продолжал тихо смеяться, а его правый глаз, наполненный ненавистью и злорадством, неотрывно смотрел только на меня.

— Ты всё-таки… сдохнешь, щенок! Жаль… что не от моих… рук.

БУДЕШЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И ЗАКОНЧИШЬ ТАК ЖЕ, КАК ОН! ОТДАЙ ТЕЛО!

«Рааан… каааар…»

Сквозь угрозы Опустошителя и злорадный смех Ареса до меня пыталась достучаться Руна, но я её практически не слышал. Не знаю, почему, но именно в этот момент захотелось присесть. Усталость, боль и нападки тёмной твари сделали своё дело.

Я устал. Жутко устал.

Ноги начали подкашиваться против воли, тело накренилось в сторону Ареса, а затем краем глаза я увидел тень. Знакомую тень. Тень, которая очутилась рядом и подставила своё плечо. До жути хрупкое плечо.

— Всё… всё в порядке, сынок, — заботливо прошептала Бездна, не дав мне упасть. — Я помогу.

— Глупая… женщина. Оставь меня. Брось… — прошелестел раздражённо я. — Тебе тут… не место. Сказал же… уходи.

— Я уже бросила однажды своё дитя, — грустно прошептала та, глядя мне в глаза. — Больше я так не поступлю.

— Глупая… — упёрто повторил я, отводя взор в сторону, потому как не мог выстоять в таком противостоянии. — Очень… глупая.

— Да, ты прав. Я очень глупая мать, — печально улыбнулась она.

Не знаю, почему, но сердце Опустошителя отчего-то забилось чуть чаще после всех прозвучавших слов, и я невольно покосился на женщину, что пыталась мне помочь. Она и вправду хотела спасти. Спасти своего ребёнка.

Однако, увы, у неё не вышло.

— Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТЫ! НО ОСТАВЬ ЭТОГО ДИКАРЯ НА МЕСТЕ! — голос Уродца разнёсся по всей округе. — Я С НИМ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Последнее, что я успел увидеть, — это улыбка. Заботливая материнская улыбка, что была обращена на меня. Миг же спустя Бездны не стало. Кровавая сабля Урмейра вонзилась ей точно в грудь. Улыбка её начала тускнеть, кровь заструилась по губам и подбородку, а затем она отлетела куда-то в сторону.

Внутри что-то надломилось.

Нет. Сломалось.

И я ощутил страх. Чудовищный страх.

Увидев столь жуткую сцену, мои глаза бесконтрольно расширились до возможного предела. Сердце застучало как безумное. Без её помощи тело начало заваливаться левее, и, сам того не ведая, я закричал.

Закричал, как умалишённый сумасшедший, потеряв цель для существования.

Закричал, как человек, утративший надежду.

Закричал, как вконец обезумевший ребёнок.

— Нет… Мама! МА-А-АМА-А-А…

— Нет… Мама! МА-А-АМА-А-А…

Тело завалилось навзничь.

Всё замерло.

Мир угас.

Звуки стихли.

Сцена, в которой Бездна умирает, стояла перед глазами целую вечность. Я перестал чувствовать. Перестал существовать. Перестал слышать и слушать. Перестал дышать. Я начал… вспоминать. Вспоминать кошмары. Вспоминать былое. Вспоминать прежнего себя.

Когда-то я действительно желал ей смерти. Я желал смерти им обоим. За то, что они сделали со мной. За то, что они породили такую несносную тварь, как я. Но была ли в этом их вина? Да, была. Хотели ли они спасти меня? Да… хотели. Оправдывало ли их всё это? Нет. Разумеется, нет. Но я… я отнюдь не слаб. Я… я приучился страдать и терпеть столько, сколько было нужно. Я… я привык к такой невыносимой жизни.

Можно сказать, что я предал собственные идеалы, когда связался с Лазаревыми. Потому Бездна и Зеантар имели право умереть только от моих рук. ОТ МОИХ И ТОЛЬКО МОИХ!!! ОНА… ОНА МОЯ МАТЬ! И ЛИШЬ Я МОГ РЕШАТЬ СУДЬБУ ТЕХ ДВОИХ!!! НИ КАКАЯ-ТО ВОНЮЧАЯ ПРИШЛАЯ ТВАРЬ, А Я!!!

— ХА-ХА-ХА… Вот и мамаша твоя… сдохла… ХА-ХА-ХА…

Утробный смех Ареса влился в уши подобно раскалённому железу. Его мерзкий гогот сработал лучше любого холодного душа. Только сейчас я осознал, что всем телом завалился прямо на изувеченную и изломанную тушу бога Войны.

СДАЙСЯ…

Разум по-прежнему разрывался на куски. Опустошитель усиливал натиск. Я должен был понять, что он будет мешать мне. Я должен был пресечь все его нападки ещё до того, как ослаб. Тварь давно была в курсе моих действий. Немудрено, что она воспротивилась такому исходу именно сейчас.