— Она называет себя Ли Сиань.

Девушка вошла в кабинет своим обычным шагом — тихим, но уверенным, словно ступала не по половицам, а по лезвию меча. Плечи расправлены, взгляд спокоен, как гладь озера перед бурей. Принц, глядя на нее, вдруг пожалел, что не попросил ее быть менее… заметной. Но что бы он сказал? «Побудь обычной девушкой, ссутулься, семени и притворись испуганной»? Смешно. Она скорее проглотила бы свой меч, чем согласилась на такое.

Он скосил глаза на отца. Император наблюдал за ней, как сытый кот за мышью — с ленивым, но цепким интересом.

Ли Сиань остановилась в нескольких шагах от стола и поклонилась. Не так, как кланяются при дворе Чу, а так, как учила ее тетушка кланяться императору ее родного царства — с достоинством, но без подобострастия.

— Вставайте, вставайте, госпожа Ли, — голос императора прозвучал мягко, почти ласково.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество.

Принц едва заметно приподнял бровь. «Эта дерзкая девчонка умеет говорить на придворном языке?»

— Я так много слышал о Вас, — продолжил император, — что решил лично посмотреть на ту, что заставила моего сына писать письма длиннее военных донесений.

— Ваше внимание бесценно. Благодарю, Ваше Императорское Величество.

Император чуть склонил голову набок, изучая ее.

— Мой сын рассказал мне также, кем Вы являетесь на самом деле. Я встречал Вашего отца, министра Бу Гона, много лет назад. Примите мои соболезнования. Говорят, император Вэй плох, и всем заправляет его старший сын, который, по настойчивым слухам, точит меч на Чу.

— Все верно, Ваше Императорское Величество.

— И Вы не знаете, госпожа Бу, — он намеренно использовал ее родовое имя, — почему он хочет войны с нами?

Ли Сиань выдержала паузу. Ее голос стал ровным, как линия горизонта.

— Принц Ки жесток, безрассуден и жаждет славы. Мой отец, будучи военным министром, годами отговаривал его от этой затеи. Но он слушает только себя. Его солдаты обучены жестокости, но неповоротливы. Их доспехи дешевы и неудобны. Поэтому я сразу сказала Его Высочеству, что следует изменить в его армии, чтобы противостоять Вэй.

— Но ведь это Ваше родное царство, госпожа Бу.

Она впервые позволила себе короткую, горькую усмешку.

— Больше нет.

— Почему?

— Потому что я не могу туда вернуться. И не хочу. Мои родители мертвы. И… — она запнулась, но продолжила тверже, — от Его Высочества за эти несколько месяцев я видела больше добра и заботы, чем от собственного отца за двадцать лет.

В кабинете повисла тишина, густая, как предгрозовой воздух. Император медленно перевел взгляд на сына, потом снова на девушку.

— Значит, мой сын Вам нравится, госпожа Ли?

Ли Сиань растерянно взглянула на принца. Тот стоял неподвижно, и на лице его не дрогнул ни один мускул. Лишь в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на тепло.

— Ваше Императорское Величество, — осторожно начала она, — принц Ди — внимательный, грамотный и требовательный военачальник. Солдаты его уважают. Мне… комфортно нести службу в его гарнизоне.

Император усмехнулся в усы.

— Военачальник, значит. Понял. А подойдите-ка поближе, госпожа Ли. Хочу получше рассмотреть ту, что так ловко уклоняется от прямых ответов.

Девушка снова бросила короткий взгляд на принца и осторожно приблизилась к столу. Император легко поднялся и спустился с подиума. Он был чуть ниже сына, но шире в плечах, и от него исходила та спокойная, уверенная сила, что дается лишь десятилетиями власти. Ли Сиань вдруг ощутила себя маленькой и хрупкой, хотя и не показывала этого.

Император остановился в шаге от нее. Медленно, почти церемонно, он поднял руку и кончиками пальцев приподнял ее подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Какие интересные у Вас глаза, госпожа Ли, — произнес он задумчиво, словно рассматривал редкий минерал. — Будто смотришься в глубокое горное озеро. Я не помню таких глаз у министра Бу Гона.

Девушка вздрогнула при упоминании отца, но промолчала. Император стоял слишком близко, держал слишком долго, смотрел слишком откровенно. Она не выдержала и снова взглянула на принца — на этот раз с немой мольбой.

Император, словно только этого и ждал, тут же отпустил ее, развернулся и вернулся за стол. Сел, откинулся и, глядя на обоих с явным удовольствием, произнес:

— Вы очень интересная девушка, госпожа Ли. Вы могли бы украсить собой даже императорский гарем. Я ведь правильно понимаю, что Вы еще не замужем?

У Ли Сиань оборвалось сердце. Она открыла рот, но слова застряли в горле.

— Нет, но… — она снова взглянула на принца, не представляя, как отказать самому Сыну Неба.

— Отец, — вмешался наконец Чжу Ди, и голос его был вежлив и тих, — госпожа Ли согласилась делиться знаниями с моим войском лишь при условии, что я не отдам ее никому из мужчин ни под каким предлогом.

— Но она же не будет вечно тренировать твоих бездельников, — парировал император, не сводя глаз с девушки. — Однажды ее сердце выберет мужчину. И я бы не хотел, чтобы такая женщина досталась простому офицеру или, того хуже, солдату. Раз уж ты ей не нравишься.

Принц позволил себе легкую улыбку — ту самую, что появлялась у него перед боем.

— Ну, может быть, я еще понравлюсь госпоже Ли.

Ли Сиань стояла, опустив глаза. Только глубокая складка между бровей выдавала, что внутри нее бушует буря.

— Ну что ж, — император вдруг поднялся, хлопнул ладонями по столу и улыбнулся широко, по-мальчишески. — Пойдемте посмотрим, как Вы гоняете моих солдат. Хочу увидеть, чему научились эти бездельники под Вашим началом.

Ли Сиань взяла себя в руки, развернулась и повела императора на плац. Шла она все так же ровно, но принц заметил, как побелели костяшки ее пальцев, сжатых в кулак.

Время пролетело незаметно. Император, стоя на краю плаца, наблюдал за тренировкой с нескрываемым интересом. Ли Сиань командовала резко, но справедливо, и солдаты слушались ее с той смесью страха и уважения, что дороже золота. Когда настала пора прощаться, император отозвал сына в сторону.

— Вряд ли твоя мать была настолько сильной и независимой, как эта девочка, — сказал он тихо, глядя вдаль. — Но и ты не привык сдаваться. Запомни, сын: главное — не торопись и не подорви ее доверие. Если ошибешься, она тебя не простит. Такие, как она, прощают только раз. И то не всегда.

Принц молча кивнул.

Уже у кареты император повернулся к Ли Сиань, и в его глазах снова заплясали искорки веселья.

— Госпожа Ли, если этот самоуверенный и грубый мальчишка Вам совсем не по душе, имейте в виду: у меня есть сыновья помоложе и посимпатичнее. Я бы очень хотел внуков с Вашим цветом глаз. Они могли бы убивать одним лишь взглядом. Подумайте об этом.

Ли Сиань поклонилась, собралась с духом и ответила: — Я обязательно подумаю, Ваше Императорское Величество.

— Обязательно подумайте. Или Чжу Ди, или один из моих других сыновей, или… — он сделал паузу, и глаза его лукаво блеснули, — я возьму Вас в свой гарем. Думайте быстрее, госпожа Ли. Время не ждет.

Император сел в карету, и та тронулась, оставляя за собой облако пыли и звенящую тишину.

Когда Ли Сиань вернулась на плац, принц ждал ее, скрестив руки на груди. В его взгляде читался немой вопрос.

— Что сказал тебе мой отец?

Девушка вздохнула — так вздыхают перед бурей.

— Вам лучше не знать, Ваше Высочество.

— Все так плохо? — голос принца прозвучал почти сочувственно.

— Просто чудовищно, — ответила она с чувством.

Вечер опустился на город мягко, как шелковое покрывало. В таверне, где они укрылись от чужих глаз, пахло жареным луком, старым деревом и чем-то пряным — кажется, сычуаньским перцем. Масляные лампы отбрасывали на стены дрожащие тени, и в этом полумраке лицо Ли Сиань казалось особенно бледным, а глаза — глубокими, как колодцы.