Ли Сиань сидела с чашкой чая и помалкивала, наблюдая за этим щебетаньем со стороны.

— Госпожа Ли, спасибо вам большое, что поделились с нами, — сказала одна из служанок. — Половину из этих сладостей мы даже ни разу не пробовали.

— Да, спасибо, госпожа! Вы так добры к нам.

— Госпожа, — Мань Мань вдруг подняла на неё доверчивые глаза, — а когда вы выйдете замуж, вы возьмёте нас с собой во дворец?

Тишина упала на комнату, как тяжёлое одеяло.

Сиань медленно поставила чашку.

— Во дворец? — переспросила она.

— Мань Мань шутит, — быстро вмешалась госпожа Дао, делая служанке отчаянные знаки. — Да, Мань Мань?

— Э-э… да, — растерянно подтвердила девушка. — Я пошутила.

Но Сиань уже всё поняла. Она оглядела замерших служанок, задержала взгляд на госпоже Дао и спросила:

— Вы что? Замуж за принца Ди решили меня выдать? — Она усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Вам его совсем не жалко?

— Офицер Чжао тоже очень симпатичный мужчина, — робко заметила одна из служанок. — Но всё же он не так хорош, как принц.

Госпожа Дао недовольно фыркнула, понимая, что остановить девчонок уже не сможет — они вошли во вкус, начали обсуждать мужчин. Но Сиань и на это ничего не ответила. Сидела, опустив глаза в чашку, и молчала.

— Госпожа Ли, — не унимались служанки, осмелев от молчания, — а вам кто больше нравится как мужчина? Офицер Чжао или Его Высочество?

Сиань подняла голову. Взгляд её был спокойным, почти скучающим.

— Офицер Чжао — мой помощник и друг. Его Высочество предложил мне работу и платит жалованье. — Она сделала паузу. — Я не смотрю на них как на мужчин.

— Но они-то смотрят на вас как на женщину! — выпалила Мань Мань, забыв о страхе.

— Ну, — Сиань отпила чай, — если змея смотрит на мышь как на добычу, это ещё не означает, что мышь должна спокойно позволить себя сожрать.

Служанки переглянулись.

— Вы такая неромантичная, госпожа Ли, — надули губки.

— Да, — Ли Сиань поставила чашку, поднялась и направилась к выходу, бросив через плечо: — Я — чудовище.

В один из следующих вечеров, когда было уже довольно поздно, Ли Сиань не спалось. Голова болела — тупой, ноющей болью, которая разливается от висков к затылку и не даёт расслабиться ни на минуту. Она оделась, вышла во двор и села за стол.

Не было ни ветерка. Клён над её головой не шевелил ни одним листом — даже самым маленьким, даже самым беспокойным. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то за стеной гарнизона перекликаются ночные сторожа.

Двор заливала луна. Она висела прямо над домом — большая, круглая, как серебряная монета, которую великан обронил на тёмном бархате неба.

А ведь на моей родине сейчас такая же луна, — подумала Сиань. — И может быть, моя сестра тоже смотрит на неё и вспоминает меня.

Она усмехнулась собственным мыслям.

Но это вряд ли. Скорее всего, она занята детьми, своим старым болеющим мужем, хозяйством. Скорее всего, она давно похоронила меня в душе. И если вспоминает — то не так часто, как я её. Это уж точно.

Стало грустно. И от этой грусти голова, казалось, заболела ещё сильнее.

Починенная слугами принца крыша блестела под луной — новая черепица отливала тёмным серебром, выделяясь на фоне старой, уже выцветшей. Сам принц после того, как она обвалилась, к девушке не заходил. И она, честно говоря, не очень переживала. Ей достаточно было видеть его в гарнизоне и на тренировках с офицерами. Он вёл себя как ни в чём не бывало — отдавал приказы, хмурился над картами, перешучивался с солдатами. И она решила вести себя так же. Спокойно. Равнодушно. Как будто ничего не произошло.

А ведь скоро из-за осенних дождей и ночных заморозков будет опасно залезать на крышу, — подумала Ли Сиань. — Сегодня, пожалуй, сделаю это в последний раз в этом году.

Она встала, отряхнула платье и пошла в дом за орешками. Госпожа Дао была предусмотрительна — всегда оставляла своей госпоже какой-нибудь перекус на случай, если та проснётся ночью и проголодается. Маленькая глиняная плошка с орешками стояла на полке у окна, прикрытая льняной салфеткой. Сиань взяла её, замерла на мгновение, глядя на залитый лунным светом дров павильона, и вышла обратно.

Его Высочество возвращался домой после позднего совещания с генералами. Разговор был тяжёлым — разведка донесла, что принц Ки стягивает войска к границе быстрее, чем предполагали. Принц устало потёр переносицу, поднял глаза — и на фоне луны, среди резных ветвей клёна, торчащих из-за крыши Павильона Лёгких Весенних Облаков, заметил узкую спину Ли Сиань.

Она сидела на коньке, поджав под себя ноги, и смотрела куда-то вдаль.

Сначала он хотел пройти мимо. Не его дело, в конце концов, чем она занимается по ночам. Он и так за последние дни слишком много о ней думал — больше, чем о войне, что было непозволительной роскошью для командующего.

Но ноги не послушались.

Он остановился, вздохнул — и вошёл в павильон.

Ли Сиань услышала шаги. Знакомые — широкие, уверенные, твердые. Она обернулась и сразу узнала своего позднего гостя.

Он подошёл к крыше, задрал голову и молча уставился на неё.

— Только не начинайте, Ваше Высочество, — сказала Сиань строптиво, даже не поздоровавшись. — Сегодня я с крыши не слезу. Если вам очень надо — сами на неё залезайте.

Он прищурился, огляделся, обошёл дом — и через мгновение уже ловко взбирался с той стороны, с которой и сама девушка всегда лазила. Он двигался бесшумно и быстро, как большая кошка. Через несколько секунд он уже был на крыше, подошёл к ней и сел рядом — тяжело, по-мужски, отчего черепица чуть слышно скрипнула.

Молча протянул ей свою широкую ладонь.

Она вздохнула — недовольно, но беззлобно — и отсыпала ему в руку орешков. Он молча кивнул, и они оба повернулись к луне.

Они долго сидели, грызли орешки, смотрели на серебряный диск луны и молчали. Тишина была не тяжёлой — той, что бывает между людьми, которым уже не нужно заполнять паузы словами.

— Ты не замёрзла? — спросил он вдруг.

— Нет.

— Не голодна?

— Нет.

Пауза. Он помедлил, потом спросил, чуть тише:

— Скучала по мне?

Она вскинула бровь и взглянула на него. Он сидел, чуть откинувшись назад, опираясь на руки, и мягко улыбался — той улыбкой, которая делала его лицо почти мальчишеским.

— Луна сегодня особенно красивая, — сказал он, краем глаза наблюдая за девушкой.

Она посмотрела на луну, потом снова на него. Промолчала.

— Ты знаешь, — продолжил он небрежно, как будто речь шла о погоде, — в нашем царстве есть обычай. Если девушка нравится парню, он говорит ей: «Луна очень красивая». И если это взаимно, она отвечает: «Да, луна и правда очень красивая».

— М-м-м, — ответила Ли Сиань.

— Значит, я тебе не нравлюсь?

Она повернулась к нему, и в глазах её блеснул знакомый холодок.

— Вы — не парень, Ваше Высочество. И я — не ваша девушка.

— А кто же я?

— Вы — Его Высочество, наследный принц этой страны. — Она подчеркнула титул, словно ставила печать. — Как можно было такое забыть? Видимо, вас здорово тогда черепицей приложило. — Она хмыкнула. — Пореже бы вы ко мне заходили. А то мало ли что… может, снова случиться.

Принц рассмеялся — громко, свободно, и эхо его смеха покатилось по двору, ударилось в стены и рассыпалось на мелкие осколки.

— А ты пореже бы лазала по крышам, Ли Сиань. Всё-таки это опасно.

— Сегодня — последний раз в этом году, — она кивнула на новую черепицу. — Я и так сижу практически в четырёх стенах и никуда не могу выйти. С крыши хотя бы чуть-чуть открывается вид… на остальной мир. — Она помолчала, потом вдруг спросила, сменив тон на деловой: — Кстати, сколько мужчин меня охраняют, Ваше Высочество? Я насчитала около десяти.

Принц задумался. Она права — она никуда не выходила дальше гарнизона, и вряд ли бы её выпустили, даже если бы она попыталась. Он лично дал распоряжение глаз с неё не спускать. За ней, правда, следили круглосуточно — неотступно, как за военнопленной, только с лучшими условиями.