— Хорошо. Посиди здесь.

Он поднялся и ушёл в кабинет. Вернулся через короткое время с длинным свёртком, обёрнутым толстой кожей, и протянул ей.

— Разворачивай осторожно.

Она опустилась на колени, положила свёрток у ног и начала разворачивать. Принц смотрел, как меняется её лицо. С каждой секундой оно озарялось таким искренним, таким безграничным счастьем, какого он не видел у неё никогда. Словно она встретила воочию тех, кого давно считала погибшими.

Как жаль, — подумал он с безнадёжной горечью, — что она никогда не посмотрит так на меня.

— Это же мои мечи! — выдохнула она. — Откуда они у тебя? Ах да… Святые небеса, я думала, что больше никогда их не увижу!

Она схватила клинки и закружилась с ними — сияющая, лёгкая, как пламя. Принц смотрел на неё и понимал: что бы он ни делал, как бы ни старался, она никогда не будет так же счастлива с ним, как с этими двумя полосками стали. Он любил её всем сердцем, а её сердце всё ещё было закрыто от него на тысячу замков.

Она вдруг остановилась. Обернулась. Посмотрела на него — глаза совершенно сумасшедшие от радости.

Вот сейчас она меня этими мечами и убьёт, — успел подумать он.

Но девушка быстро положила мечи у ног и бросилась к нему. Упала на колени, осторожно обняла за плечи, прижалась лицом к его груди и замерла.

Он застыл. Каждая клеточка его тела напряглась.

— Сиань… что ты делаешь? — спросил он тихо, пытаясь отстраниться.

Она опустила руки и посмотрела на него с удивлением:

— А разве не так благодарят? Я хотела поблагодарить тебя. За то, что ты не бросил там мои мечи. И сейчас отдал их мне.

— А. Ясно. — Голос его был усталым, почти безжизненным. — Прости, но я очень устал сегодня. Доброй ночи.

Он встал и ушёл, оставив её одну в тишине, полной невысказанной боли.

Он вошёл к ней глубокой ночью, когда даже ветер за стенами усадьбы стих, а луна спряталась за тяжёлыми облаками. В покоях было темно, лишь угли в камине тлели багровыми искрами, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Ли Сиань спала чутко, сказались годы военной выучки, но даже она не сразу поняла, что произошло. Ледяные пальцы сорвали одеяло, грубо стащили ночную рубашку. Она метнулась, вскинула руки, но он уже прижал её запястья к ложу, лишая движения.

— Я хочу тебя, — прозвучал над ухом его голос.

Она замерла, узнав его. Но то, что последовало, было чужим — холодным, безжалостным, лишённым даже тени той нежности, которую она привыкла от него ждать. Он вошёл в неё резко, без ласк, причиняя острую боль. Она закусила губу и не издала ни звука.

Когда всё закончилось, он встал, прошёл к двери и впервые за всё время захлопнул межкомнатную перегородку.

Звук этот был хуже пощёчины.

До самого утра она лежала в темноте, глядя в потолок. Тело горело от боли, лицо — от стыда. Она не плакала — слёзы были роскошью, которую она не могла себе позволить. Но внутри что-то сломалось. Доверие, выстраданное за долгие месяцы, разбилось в одну ночь.

«Что случилось? За что он так со мной?» — билось в висках. Но ответа не было.

Утро наступило серое и безрадостное. С гор тянуло холодом, сосны за окном стояли недвижимые, будто застывшие в ожидании зимы. Ли Сиань поднялась с постели, умылась ледяной водой и долго смотрела на своё отражение. Из зеркала на неё глядела чужая женщина — бледная, с тёмными кругами под глазами и плотно сжатыми губами. Она поправила ворот платья, проверила, чтобы ни единая складка не выдавала её состояния, и вышла.

Принца она нашла в кабинете. Он сидел за столом, но не работал — просто смотрел перед собой, и взгляд его был тяжёлым, как у человека, не спавшего всю ночь. Перед ним лежал раскрытый свиток с багровой печатью. Ещё несколько писем были разбросаны по столу — скомканные, будто их сжимали в кулаке.

Она вошла и встала перед столом, выпрямив спину. Ей стоило огромных усилий поднять на него глаза, но она это сделала — спокойно, гордо, как воин перед командиром. Она не знала, что скажет. Ей нечего было сказать.

Он заговорил первым.

— Ли Сиань, — голос его был сухим и чужим, — когда ты собиралась мне сказать, что ты шпионишь для наследного принца государства Вэй?

Она не дрогнула. Только пальцы, сложенные перед собой, сжались чуть крепче.

— Я не шпионю.

— Нет? — он горько усмехнулся. — А если бы я не вторгся в твой город, если бы не забрал тебя с собой, ты бы уже была его счастливой женой. Разве не так?

— Я отказала ему. Вы знаете это.

— Знаю. Как и то, что отказывала и мне. Много раз. — Он отвёл взгляд и уставился на свиток. — А ещё я знаю, что всё это время он тебя искал. Отчаянно. Одержимо. Его люди проверяли больницы, усыпальницы. Разрывали могилы, Сиань.

Она молчала. Каждое слово падало в тишину, как камень в глубокий колодец.

— Ты знала об этом? — спросил он, поднимая на неё глаза.

— Я знала… что он может искать, — ответила она ровно. — Но не знала, что ищет. Я боялась этого. И поэтому…

— Поэтому молчала, — закончил он за неё. — Ты всегда молчала, Сиань. Даже когда я просил тебя говорить. Даже когда я…

Он осёкся. Отвернулся к окну, и плечи его напряглись так, что ткань крепкого военного платья натянулась на спине.

За окном занимался хмурый рассвет. Где-то далеко, на заставе в ущелье, прокричал одинокий рожок и смолк, будто захлебнувшись.

— Ты когда-нибудь думала, почему я не спрашивал? — произнёс он тише. — Я знал, что ты бежишь от чего-то. Знал с самого начала. Но я ждал, что ты придёшь сама. Придёшь и скажешь: «Чжу Ди, мне нужна твоя помощь». — Он горько усмехнулся. — Но ты не пришла.

— Когда я должна была прийти? — её голос оставался ровным, но в нём зазвучала сталь. — В больнице? В тюремной камере, куда вы меня бросили? Или, может быть, когда вы впервые пришли в мой павильон, а я ещё не знала, убьёте вы меня или оставите в живых?

Он молчал.

— Я всего лишь пленница, — продолжала она, не повышая голоса. — Моя жизнь не стоит и горсти риса. Но вы спрашиваете, почему я не попросила наследного принца процветающего государства бросить все дела, потратить казну и силы, чтобы защитить меня — женщину без семьи, без имени, без единой души, которая могла бы за меня поручиться? От человека, который, возможно, и не станет меня искать? Или, напротив, станет — и тогда начнёт войну, потому что он мечтал завоевать ваше государство всю свою жизнь? — Она сделала короткую паузу. — Я не просила, потому что мне нечего было предложить взамен.

В кабинете повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивает фитиль свечи на столе.

Чжу Ди медленно повернулся к ней. В его глазах больше не было ярости. Только усталость — бесконечная, выпившая все силы усталость.

Он взял со стола свиток и резким движением протянул ей.

— Прочти. Это пришло сегодня ночью.

Она приняла свиток. Её пальцы не дрожали, хотя внутри всё оборвалось и полетело в пропасть. Она развернула пергамент и заставила себя прочитать.

'Ваше Высочество, принц Чжу Ди,

Мне достоверно известно, что моя драгоценная невеста, госпожа Бу, дочь бывшего военного министра Бу, находится у Вас. Мы счастливо готовились к свадьбе и считали дни, когда она пропала.

Прошу Вас вернуть её мне как можно скорее, и тогда я немедленно отведу войска от границы и впредь буду содействовать дружественным отношениям между нашими государствами. В ином случае я буду вынужден начать войну.

Даю Вам на это две недели.

Принц Цзин Ки'.

Она читала, и брови её сходились к переносице. Драгоценная невеста. Считали дни до свадьбы. Отведу войска. Каждое слово этого письма было пропитано ложью, но ложью искусной, сплетённой так, чтобы посеять яд в душе того, кто его прочтёт. Принц Ки никогда не писал бы такого. Это был блеф или чья-то чужая игра.