Когда бульон закончился, она спросила, будет ли он что-то ещё. Он отказался.

— Ваше Высочество, вам надо есть, чтобы поправиться. — Она взяла пиалу с мягкой курятиной. — Давайте. Кусочек за здоровье ваших родителей?

Он нехотя открыл рот.

— И ещё один за господина Гэ. — Кусочек. — А этот за вашего сынишку. — Еще один. — А этот — за ваших министров.

— Не буду я за них есть. Сборище старых дураков.

— Тогда за наложниц.

— Не буду.

— О, а я вас понимаю. — Она хохотнула и смело глянула ему в глаза. — Сборище молодых дур? Ой! Простите, не удержалась.

— Прощаю. Мне нравится, как ты смеёшься.

Она быстро отвела взгляд и продолжила — громче, бодрее:

— За мастера Ву. За ваших генералов. За ваше войско. Какой хороший мальчик!

— Если ты поцелуешь меня, — вдруг сказал принц, кивая на пиалу в её руках, — я доем всю эту курицу.

Что-то в его мягком, вкрадчивом тоне ей не понравилось.

— Мне кажется, вам уже хватит, — сказала она, вставая и ставя пиалу на стол. — Много есть нельзя, а то живот заболит.

Принц удержал её за руку.

— Тебе это так сложно? Ради здоровья наследного принца ты не можешь сделать такой мелочи?

— Это не мелочь. Не наглейте, Ваше Высочество. — Она вырвала руку и отступила на несколько шагов.

— Поцелуй меня. Пожалуйста. — Он смотрел на неё из-под полуопущенных век, расслабленный и опасный, как большой кот у огня. — Я не так много прошу. Ты не подпускаешь меня к себе, а потом случается то, что случается.

— Ах, это я ещё во всём виновата⁈ Ваша наглость не знает границ, Ваше Высочество!

— Твоя трусость не знает границ, Сиань. Трусость и упрямство. — голос был бархатным, но неумолимым. — Поцелуй меня.

— Ну хорошо! Сами напросились!

Она стремительно подошла, схватила его за подбородок и больно прижалась губами к его губам — резко, без нежности. И прихватила зубами. Отпустила, отшагнула.

— Понравилось?

Он глянул на неё свирепо. Схватил за руку, дёрнул на себя — она потеряла равновесие. Ладонь легла на её шею, фиксируя, и он поцеловал её сам — долгим, жёстким поцелуем, не оставляя места для сопротивления. Она замерла, не отвечая, но и не отталкивая.

Он отпустил её. Сам. Медленно разжал пальцы.

— Тебе достаточно было просто прикоснуться губами, — сказал он спокойно. — Ты выбрала другой путь. Думала, я такое спущу?

— Я с вами вообще больше не разговариваю! — бросила она сквозь зубы и ушла к себе, с грохотом задёрнув перегородку между комнатами.

Он улыбнулся, глядя ей вслед.

— Дикая кошка! — крикнул он.

Из-за перегородки донеслось:

— Хитрый и бесстыжий лис!

Вечером господин Гэ приготовил принцу целебную ванну. Их не было так долго, что Ли Сиань поймала себя на неожиданной мысли: ей скучно. Когда они наконец вернулись, по комнате поплыл запах трав и чего-то ещё — неуловимого, тёплого.

Она выглянула из своей комнаты в хозяйскую. Господин Гэ укладывал принца на подушки.

— Господин Гэ, — начала она, усаживаясь на край кровати, в ногах у принца, с пиалой вишен в сахаре, — а можно сюда пригласить кого-нибудь из наложниц? Желательно, девушек пять-семь. Мне кажется, Его Высочеству будет веселее. И заняться будет чем — не всё же меня доводить. — Она отправила вишню в рот. — Может, есть среди них любимица? Та, что ему больше всех подходит?

— Вы ему больше всех подходите, — ответил господин Гэ, поправляя одеяло. — Ваши гороскопы с Его Высочеством идеально совпадают.

Ли Сиань поперхнулась вишней и закашлялась, замахала рукой перед лицом, вытирая выступившие слёзы.

— Вы же меня недолюбливаете! Как вы можете говорить такое… вслух? — Она покосилась на принца и неодобрительно покачала головой.

— Поверьте, я и сам своим глазам не поверил. Несколько раз проверял. Вы родились пятого числа второго месяца осени, год лошади, верно?

— В общих чертах… да.

— Ну вот. Значит, всё верно.

Принц лежал на подушках и смотрел на неё сквозь полуопущенные ресницы — молча, с интересом.

— И что это значит, когда гороскопы идеально подходят? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

— Это значит, что небеса создали вас друг для друга. Что если вы будете вместе, то проживёте долго и счастливо, в мире и любви. И дети ваши, и внуки будут здоровы и счастливы.

— В мире и любви… — повторила она, не веря своим ушам. — Вы не обижайтесь, но, похоже, гороскопы — это не ваше. Вы прекрасный лекарь, повар замечательный, но… нельзя же во всём быть мастером.

— Хорошо. Давайте проверим. Вы назовёте мне даты рождения любой пары, чью судьбу знаете, — а я расскажу вам про них.

Ли Сиань задумалась. Назвала даты родителей. Потом — сестры с мужем. Потом — брата и его жены. Старый слуга после недолгих подсчётов говорил о каждом — и то, что он рассказывал, он не мог знать. Он словно читал судьбы по невидимой книге. Это было удивительно. И немного страшно.

— Всё равно это какая-то ерунда, — сказала она, когда он закончил. — Совпадение, не более. — Она повернулась к принцу. — Вы же не верите в гороскопы, Ваше Высочество?

— Но вся жизнь двора на этом построена, — ответил за него Гэ. — Как Его Высочество может не верить?

— А если люди терпеть друг друга не могут, а гороскоп говорит, что они — идеальная пара?

— От ненависти до любви — один порыв весеннего ветра. Если гороскоп утверждает, что они идеальная пара, — значит, так и есть. — Он помолчал. — Знаете, когда я был молод, я полюбил одну девушку. И я был ей небезразличен. Но наш гороскоп сулил нам как паре горе, слёзы и раннюю смерть. И я отпустил её. Наши сердца порой не так прозорливы, как небеса.

— Небеса жестоки! — фыркнула девушка.

— Небеса жестоки, когда мы их не слушаем. Гороскоп как раз помогает услышать их волю.

— Вы отпустили девушку, которую любили? — переспросила она тихо. — Это так… грустно.

— Сейчас она счастливо живёт в достатке и любви. Я никогда не смог бы так же обеспечить её и наших детей. И у неё есть замечательный сын, которым они с мужем очень гордятся. — Господин Гэ посмотрел на принца — долгим, тёплым взглядом.

Ли Сиань перехватила этот взгляд.

— Не может быть. — Она перевела глаза с Гэ на Чжу Ди. — Вы говорите про маму принца? Про императрицу? — Она вгляделась в лицо Гэ, потом в принца. — Ну нет. На вас он совсем не похож. Он похож на императора.

— Ли Сиань, как ты можешь⁈ Конечно, я похож на императора! Останови свою бурную фантазию! — подал голос принц. — Господин Гэ — не простолюдин, он из древнего, но обедневшего рода. У него прекрасное образование и выдающиеся медицинские навыки. Он пошёл ко мне в услужение, как только я родился, чтобы…

— Принести пользу государству, — закончил за него Гэ.

— Вы хотели хотя бы иногда видеть свою возлюбленную, — поправила Ли Сиань.

Повисла тишина.

— Это так… романтично. И так неосмотрительно с вашей стороны. Лучше было уехать. С глаз долой — из сердца вон, как говорится.

— Поэтому ты хочешь уехать в самый дикий край моего государства и жить там в одиночестве, Сиань? — тихо спросил принц.

— У меня нет сердца, Ваше Высочество. — Она пожала плечами. — Мне просто нравится одиночество. И дикие края.

Она помолчала. Потом посмотрела на господина Гэ — прямо, без усмешки.

— А знаете… я никогда бы не подумала, что вы так жестоки.

— Почему, госпожа? — старый слуга поднял брови.

— Бросить любимую девушку из-за такой глупости, — она покачала головой, — а потом ещё и попадаться ей на глаза — чтобы у неё каждый раз разбивалось сердце? Это самое худшее, что можно было придумать.

Как только принц поправился, он снова уехал на несколько дней. Без него Ли Сиань было до того скучно, что она принялась подшучивать над слугами, и вскоре они перестали ходить по усадьбе спокойно.