Интересно, почему? Впрочем, неважно. Его войску есть чему у неё поучиться.

После лечебницы, где принц Чжу Ди приказал выходить странную пленницу, Бу Джо перевели в гарнизонную тюрьму. Раны её зажили, дыхание уже не сбивалось при ходьбе. Приказ принца был краток: обеспечить ей сносные условия и поторопить с ответом. Сможет ли она тренировать его воинов? И если да — то когда приступит?

Для Бу Джо тюрьма обернулась неожиданным даром небес. Просторная камера с зарешеченным окном под самым потолком, тюфяк, набитый соломой, и даже низенький письменный стол — здесь было куда лучше, чем в лечебнице с одной кроватью.

Пищу приносили трижды в день: однообразную, но сытную. Пресная каша по утрам, тушёные овощи с редкими вкраплениями мяса в полдень, лепёшки и вода на закате.

Условия проживания в тюрьме по сравнению с ее родным домом в Дасю были чудовищными, но понимание того, что она свободна от, казалось бы, неминуемых брачных уз с принцем Ки превращало тюрьму в ее личный дворец, а ее пребывание в нем походило на отдых.

Первые три дня она просто спала. Проваливалась в сон, едва голова касалась тюфяка, и просыпалась только от звона ключей надзирателя. Но тело, насытившись отдыхом, вскоре потребовало движения. Бу Джо начала тренироваться. Часами она отрабатывала стойки, дыхательные упражнения, плавные переходы между позициями. Тюремщики поначалу заглядывали в глазок, дивясь странной пленнице, но быстро привыкли. Чокнутая? Пусть себе машет руками.

На пятый день ей выдали бумагу для ответа принцу. Один тощий лист, кисть и немного туши. Бу Джо долго смотрела на чистую поверхность, прикусив губу, а затем вывела крупно: «НЕТ». И отправила с надзирателем.

Ответ вернулся на следующее утро в виде нового листа бумаги. Принц проигнорировал ее «нет» и требовал сообщить о сроке, когда она приступит к тренировкам. Бу Джо нарисовала жирное «НЕТ», высунувшее длинный язык.

Так и пошло. Каждое утро надзиратель приносил чистый лист и забирал исписанный. Бу Джо подходила к делу с фантазией. Она украшала отказ всем, что приходило в голову. Однажды «НЕТ» превратилось в толстую жабу с выпученными глазами. В другой раз — в извивающуюся змею, свернувшуюся в иероглиф отказа. Особенно удался демон с рогами, скаливший пасть прямо на принца.

Но бумага не заканчивалась, а фантазия — начала хромать. Тогда Бу Джо принялась шантажировать тюремного писаря, подслеповатого и запуганного парня, приносившего ей листы бумаги по утрам. Она подметила, как тот прячет от надзирателя потрёпанный медицинский трактат, и пригрозила рассказать начальству, если не получит книгу на ночь. Парень сдался. Наутро она уже срисовывала из трактата на память человеческие органы, вписывая «НЕТ» прямо в печень или селезёнку.

Принц Чжу Ди поначалу швырял эти художества в огонь, едва взглянув. Но на пятый день, разглядывая жабу, поймал себя на том, что уголки его губ предательски ползут вверх. Он резко скомкал лист и сунул в жаровню. Однако ящик его гарнизонного стола вдруг вскоре начал пополняться: сначала змеёй, потом демоном, а затем и вовсе целой коллекцией разрисованных отказов. Он запретил себе улыбаться, но каждый раз, открывая ящик, чувствовал странное тепло.

Однажды доставили бумагу, от которой у принца перехватило дыхание. Слово «НЕТ» было вписано в карту его собственного государства — точную, детальную, с горными хребтами, реками и городами. Она обозначила даже гарнизон, где он сейчас сидел, и крошечную точку рядом — вероятно, тюрьму.

Принц долго водил пальцем по линиям. Эта девчонка не просто рисовала мерзости. Она помнила карты наизусть. Видела когда-то мельком? Или… она их составляла сама, по рассказам, по слухам, по расположению звёзд? Откуда у девчонки такие детальные знания о его государстве? Чжу Ди нахмурился. Если она так хорошо знает его земли, то может знать и слабые места. Союзница или шпионка?

Принц усмехнулся, но усмешка вышла жёсткой. Хитрость, выдержка, острый ум и полное отсутствие страха. Она шантажировала его людей, рисовала ему гадости и отказывала с таким изяществом, что это начинало его забавлять. Но карта… карта меняла всё. Ему нужно было узнать, откуда у неё эти знания. Просто так, из праздного любопытства, такие вещи не рисуют.

Чжу Ди спрятал лист в ящик стола поверх остальных и решил: пора навестить пленницу лично.

— Вам следует согласиться, — уговаривал Бу Джо самый сердобольный из тюремщиков. — Иначе Его Высочество рано или поздно вас казнит. Он сохранил вам жизнь, чтобы вы обучили наших воинов вашей технике.

— Зачем мне учить ваших воинов? Я из враждебного Вам государства. Ваших воинов я могу только убить, чем я и занималась во время Вашего вторжения в Дасю, — парировала она.

— Но сейчас Вы не на территории Вашего государства и за эти речи Вас могут и казнить.

— Так пусть казнят. Только пусть ваш принц лично явится за моей душой, если осмелится.

— Он убьёт и вас, и меня за то, что я не могу с вами справиться!

— Себя мне не жаль, но и вам я не помощник. Не припомню, чтобы с кем-либо я была сговорчивой.

— Может, вы хотите чего-то особенного? Съели бы — и согласились? — в отчаянии спросил тюремщик.

— Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки! — девушка села на лежанку. — Я бы подумала о тренировках ваших солдат, если бы меня кормили курицей, — загнула она первый палец, — зеленью, — второй палец, — фруктами, — третий, — и сладостями. Много сладостей. — Она показала кулак, загнув оставшиеся пальцы. — А ещё чай. Зелёный… с жасмином.

— Смилуйтесь…

— Не смилуюсь. Принесёте эту кашу ещё раз — умру с голоду. И тогда ваш принц казнит вас за смерть последней надежды своей армии. — Она легла на лежанку, сложила руки на животе и закрыла глаза.

Тюремщик дословно передал требования начальнику, и тот, мечтая избавиться от строптивой пленницы, написал принцу:

«Ваша пленница отказывается от тюремной пищи. Постоянно дерзит, шантажирует и угрожает. Называет себя „последней надеждой армии“. Готова умереть, если вы „осмелитесь“ убить её лично. Обещает „подумать“ о тренировках в обмен на курицу, зелень, фрукты, сладости и чай с жасмином. Прошу разрешения на телесные наказания».

«Последняя надежда⁈ Если осмелюсь⁈ Обещает подумать⁈» Принц перечитал записку дважды. Девушка явно продолжала свои странные шутки, демонстрируя полное пренебрежение к смерти. И правда давно пора было навестить дерзкую пленницу.

Когда он вошел в камеру, Бу Джо мельком взглянула на него, его стражу и начальника тюрьмы, суетливо семенящего рядом, и не двинулась с места.

— Как ты смеешь лежать в присутствии принца⁈ — взвыл начальник.

Девушка вздохнула, медленно поднялась и встала, заложив руки за спину.

— А что? Ваш принц наконец-то убьёт меня за это? Зря медлил.

— Нахалка! Мы принесли тебе всё, что ты требовала, а ты — неблагодарная!

— За что благодарить? Это вам нужно, чтобы я учила ваших воинов. Мне — нет. Кстати, — обратилась она к принцу, — а их вообще можно чему-то научить?

— Как ты смеешь! — начальник тюрьмы бросился к ней, но та ловко подставила ему подножку. Принц было дернулся, но несчастный уже летел в стену.

По тюрьме прокатился низкий гул, когда его лоб встретился с тюремной стеной. Бу Джо лишь слегка приподняла бровь.

— Это вам он принц. А мне…

— Довольно! — поднял руку Чжу Ди. — Я понял: смерти ты не боишься. Ты не обязана называть меня принцем. Зови «господин Чжу».

— Как-как? — безучастно переспросила она.

Принц хмуро взглянул на нее.

— Что же мне с тобой делать? — задумчиво спросил он, оглядывая её фигуру. — Морить голодом, сечь или ломать кости не могу — ты нужна сильной и здоровой. А что, если за хамство и упрямство я прикажу тебя раздеть и отдать солдатам на потеху?