Тогда он наклонился, осторожно перехватил её ладонь — своей тёплой, широкой ладонью — и помог подняться.

И в этот момент, когда её пальцы оказались в его пальцах, она вдруг поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется, чтобы он ее отпускал.

Странно, — подумала она. — Очень странно.

Потому что в его руке она вдруг перестала чувствовать себя одинокой и беззащитной в этом чужом государстве, в этом незнакомом городе, в гарнизоне, полном сильных мужчин, которые смотрели на неё с любопытством или насмешкой.

Это чувство было настолько неожиданным, непривычным — почти пугающим, — что она поспешно дёрнула руку, пытаясь вырваться.

И он, почувствовав это, сразу же отпустил.

Ни слова, ни вопроса. Только лёгкая тень промелькнула на его лице — и исчезла.

Она опустила глаза и пошла к выходу.

Они оделись и вышли за пределы гарнизона.

Ночью в горах уже стояла настоящая осень — холодная, с резким ветром, который тянул из ущелий. Звёзды висели низко, крупные, как рассыпанные горсти соли. Долго шли молча, и тишина была не тягостной, а той, что бывает между людьми, когда слова уже не нужны, но и не мешают.

Первым нарушил молчание принц:

— О чём ты думаешь?

Она помедлила.

— До сих пор не верится, что тем воином в доспехах был ты.

— Жалеешь, что не смогла меня убить?

— Не уверена, — она смотрела себе под ноги, на каменистую тропу. — Зная теперь всю картину, я бы, наверное, не смогла убить и любого другого, даже незнакомого воина. Но… я всё равно не думаю, что это было правильным решением — так ответить принцу Ки. Невинные люди нашего города были ни при чём. А принц Ки вряд ли вообще что-то понял.

— Ты близко его знаешь?

Близко?

В памяти тут же всплыли его свадебные подарки. Обещания показать ей её истинные женские желания. И тут же — обещание сломать руку. Как это могло сочетаться в одном человеке? Она не знала, что ответить. Молчала.

— Ли Сиань?

Она с трудом вынырнула из липких, грязных воспоминаний.

— А? Что?

— Я спросил, знаешь ли ты близко принца Ки. — Голос принца стал ниже. — И тебе лучше ответить сейчас, потому что… пока ты молчала, у меня уже здорово разыгралось воображение.

— Ваше Высочество, — она сказала это ровно, без вызова, — я не делила с ним ложе, если вы об этом.

— Но?

— Но я была бы очень рада, если бы его кто-нибудь убил.

Принц остановился. Повернулся к ней.

— Даже так?

— Да. Потому что он — самое настоящее чудовище. Свирепое, кровожадное, получающее удовольствие от чужих страданий. Животное. Да нет, животные так не поступают. Было бы гораздо лучше, если бы императором царства Вэй стал его младший брат.

— Принц Цзин Ян? — он пошёл дальше, она — рядом. — А какой он?

— Спокойный. Добрый. Улыбчивый. Может быть, слишком мягкий для правителя, но, возможно, он ещё возмужает. Он молод, примерно одного со мной возраста.

— И откуда ты знаешь обоих принцев? — он бросил на неё быстрый взгляд. — Участвовала в отборе невест?

— Что⁈ — она даже приостановилась. — Боже упаси, нет, конечно. Так… получилось. Я не собиралась их… узнавать. Жизнь двора меня никогда не интересовала. Я ходила на приём к императрице по другому делу — и так вышло, что познакомилась с ними.

Принц уже знал от своего начальника разведки слухи, ходившие при дворе: старший принц избил младшего из-за девушки, которая должна была стать женой старшего, но потом пропала после нападения на город.

— Тебе нравился младший? — спросил он как бы между прочим.

— Он милый парень. Такой неуклюжий и смешной. Однажды решил запустить воздушного змея — чуть не убился. Было бы очень смешно, если бы императрица так не сокрушалась. А ещё он как-то на свою голову решил потягаться со мной в стрельбе из лука. Я специально не попала ни разу, но он всё равно проиграл. Не помню, когда последний раз так смеялась.

— Значит, холодный и искусный мастер Ли, который может убить даже палочкой для риса, — в голосе принца прорезалась странная усмешка, — любит милых и неуклюжих парней, у которых руки и ноги не из того места растут? — Он помолчал. — Он звал тебя замуж?

— Звал. — Она не отвела взгляда. — Но я отказала.

— Почему?

— Потому что.

— Это не ответ.

— А я никогда и не обещала отвечать на все ваши вопросы.

— Опять грубишь?

— М-м-м.

— И не боишься?

Она чуть прищурилась.

— Ну… не сильно.

Принц вздохнул, покачал головой. Ли Сиань говорила правду: если она не хотела отвечать, она просто молчала. Обижаться на неё было бессмысленно.

— А старший? — спросил он после паузы. — Звал?

— Он… не звал. Он не спрашивал. Особо.

— И ты ему тоже отказала?

— Ну, что-то типа того. — Она запнулась, потом выдохнула: — Я… хм… попросила вашу голову. Нечаянно так получилось. В качестве свадебного подарка. В сердцах сказала, что если он мне её принесёт — я, так уж и быть, соглашусь. Но не раньше. — Она посмотрела на него виновато. — Простите, Ваше Высочество. А ещё я сказала отцу, что никогда не выйду за него замуж. Но отец… имел другое мнение.

Они снова замолчали. Луна уже поднялась выше, и её свет ложился на тропу серебряной дорожкой.

— Ваше Высочество, — девушка нарушила тишину, — так вы решили насчёт моей просьбы? Отпустите?

Он не ответил сразу. Шёл, глядя вперёд, потом сказал:

— Почему ты не можешь остаться жить здесь, в своём павильоне? И ходить молиться в наш храм? — он повернул к ней голову. — Он в десяти минутах ходьбы от ворот гарнизона.

Потому что здесь — ты, — подумала девушка. И сама себе удивилась.

— И я буду платить тебе жалованье, — продолжал он. — За тренировку солдат.

— Жалованье, — повторила она задумчиво. — А почему вы не можете меня просто отпустить? Сэкономите деньги.

— Потому что не хочу, чтобы ты уходила без гроша в кармане. Бедствовала, голодала, замерзала. — Он говорил ровно, деловито. — Я хочу дать тебе возможность заработать. А потом уйти и спокойно жить там, где захочешь. — Он усмехнулся. — А может быть, меня убьют в каком-нибудь сражении, и ты освободишься от меня ещё раньше. Но освободишься богатой женщиной.

— Вы будете платить мне большое жалованье? — она прищурилась. — Сто серебряных монет в неделю?

— Сколько? — он даже остановился.

— Вдруг вас очень скоро убьют. А я должна успеть стать богатой женщиной.

Принц расхохотался — громко, свободно, так, что эхо ударилось о скалы.

— Ты бессердечное, падкое до денег чудовище. Ты знаешь это?

— Знаю, — кивнула она серьёзно. — И давно про себя называю вас бородатой красавицей. Каждый раз, когда вы называете меня чудовищем.

— Мне лучше не спрашивать, находишь ли ты меня на самом деле красивым?

— Да, — она демонстративно окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, — не стоит, пожалуй. Но если вы пообещаете платить мне сто серебряных в неделю, я раз в семь дней буду говорить вам, что вы самый красивый мужчина на свете.

Чжу Ди опять рассмеялся.

Как же здорово он смеётся, — пронеслось у неё в голове.

Он смеётся как обычно, — мрачно поправил внутренний голос.

Принц посерьезнел.

— Если честно, я вообще не хочу, чтобы ты продолжала тренировать моих ребят. Это… небезопасно.

— Небезопасно? — она искренне удивилась. — Почему вы вдруг за них забеспокоились? Я вроде никого из них не покалечила. По крайней мере, не сильно. Они все у вас как один — целые и почти невредимые.

Он выразительно посмотрел на неё.

— Хорошо, — вздохнула она. — Я буду осторожна. Я всегда осторожна, но буду ещё осторожнее. И если со мной что-нибудь случится и я умру, вы сможете забрать себе всё моё серебро, которое я успею заработать и не успею потратить. Я укажу это в завещании. — Она протянула руку. — Так что? По рукам?