— Так, из любопытства. — Она пожала плечами с невинностью, которая сразу показалась ему подозрительной. — Просто тогда, в дыму и хаосе, мне померещился один воин в тёмно-красных доспехах и… в шлеме с такими внушительными рогами. Лица я не разглядела.

— У всех наших генералов шлемы с рогами, госпожа Ли. Просто у каждого свои. Может, запомнили ещё какие-то детали?

— Увы. — Она вздохнула. — Глаза от дыма слезились, а вокруг все стремились меня убить. Не до деталей было.

— А зачем вам этот воин?

— Да так… — Она задумалась, подбирая слова. — Хочу знать, кому конкретно я должна быть благодарна за своё незавидное положение пленницы.

Грусть в её голосе была такой наигранной, такой театральной, что Чжоу невольно улыбнулся.

— Понятно. — Он помялся, потом решился: — А можно задать вам личный вопрос?

— Личный? — Она бросила на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на опасливое любопытство, но кивнула.

— Простите, если оскорблю… Между вами и Его Высочеством… что-то есть?

Она остановилась как вкопанная. Посмотрела на него так, будто он спросил, не прячут ли они вдвоём секретный клад.

— В каком смысле «что-то»? — переспросила она с искренним изумлением. — Вы имеете в виду, не тренируем ли мы в обстановке строжайшей секретности боевых котов? Или не составляем ли тайный заговор против кухонного персонала?

Чжоу рассмеялся. Смех у него был хороший — открытый, без тени жеманства. Девушка хмыкнула — ей нравился его смех, хоть она и не призналась бы в этом даже под пыткой.

— Ну, когда вы потеряли сознание, он сам на руках отнёс вас к врачу, а потом в павильон… И жилетку решил лично вам оплатить.

— Между нами ровным счётом ничего нет, дорогой Чжоу, — заверила она его без тени сомнения. — Он — наследный принц, я — пленница с сомнительным прошлым. Я знаю своё место. Жилетку он оплатил, чтобы не обременять вашу личную казну, вы ведь уже столько на меня потратили! А носил меня, наверное, для тренировки — вдруг на войне придётся раненых с поля боя вытаскивать. Я, знаете ли, отличный тренажёр — лёгкая, компактная, не жалуюсь.

— Он также начал посещать ваши тренировки с нами, офицерами.

— О, а вот это я наверняка знаю зачем он делает! — Она даже прищёлкнула пальцами.

— И зачем же?

— Чтобы позлить меня, конечно! — выпалила она с жаром. — Сам, с виду взрослый мужчина и полководец, а душа — как у проказливого мальчишки, который дергает девчонок за… не важно… дергает, в общем.

Она осеклась, поняв, что разошлась не на шутку.

— Ладно, простите. Это… неважно.

— Вы поосторожнее с такими словами, госпожа Ли. За оскорбление Его Высочества могут и казнить.

— Да? — Глаза её блеснули в полумраке. — Как интересно…

— В каком смысле «интересно»? — насторожился Чжоу.

— Э… — Она замялась. — Ни в каком. Простите. Забудьте. Я просто задумалась, не слишком ли хлопотный способ самоубийства.

— А как мужчина он вам нравится? — выпалил Чжоу, сам испугавшись своей смелости.

— О, боже, нет! — Она даже отшатнулась. — Нет, нет и ещё раз нет. И мы не будем это обсуждать. Закрыли тему. Запечатали. Сожгли свиток.

— Ясно, — офицер Чжоу улыбнулся, и в его улыбке было странное облегчение. — Ну, хорошо. А что тогда… между нами?

— Между нами — лишь служебные отношения, офицер Чжоу, — ответила она уверенно, но не холодно. — Возможно, я бы не отказалась от вашей дружбы, если вы, конечно, решитесь завести себе такого сомнительного друга. Но не более того.

— Почему? Я разве тоже вам не по душе? — спросил он тихо.

— Что вы, что вы! — Она всплеснула руками. — Вы весьма милы. Настолько, что само Его Высочество изволило отметить вашу… солидную внешность.

Чжоу замер. Она бросила на него лукавый взгляд и продолжила с самым невинным видом:

— Кстати! А не потому ли он стал посещать наши тренировки, что вы там присутствуете?

— В каком это смысле? — Чжоу оторопело смотрел на неё.

— Ну как же! Он лично мне заметил, что вы — самый видный из его офицеров. — Она понизила голос до доверительного шёпота. — Так, может, сердце правителя пылает не к дамам, а к статным воинам? В летописях, знаете ли, немало таких примеров. Императоры древности… да и не только древности… у некоторых из них были фавориты…

— Помилуйте, госпожа Ли, но я же не девица! — Чжоу растерянно развёл руками, совершенно сбитый с толку. Лицо его вытянулось.

— О, в этом-то всё и дело! — рассмеялась она. — Говорят, при дворе императора У-ди певец Ли Яньнянь славился не только голосом, но и тем, что затмевал красотой самых утончённых фрейлин. Мужская стать — штука не менее опасная.

— Но я-то… я питаю склонность к женщинам! — с жаром воскликнул бедный Чжоу, и в голосе его послышались панические нотки.

— Ваши чувства, конечно, восхитительны, — кивнула она с серьёзным видом, — но разве ваше мнение будут спрашивать, если принц решит иначе? Вам явят высочайшую волю — и извольте соответствовать.

Чжоу открыл рот и закрыл. Потом открыл снова.

— О, великое Небо! — простонал он. — Госпожа Ли, умоляю, потише! Как можно такое говорить!

— А если вдуматься, — продолжала она, входя во вкус, — вся забота Его Высочества тогда обретает совершенно понятный смысл! Заботясь о вашем благополучии, он потратился мне на жилетку. И чтобы вы, его возлюбленный офицер, не надорвались, неся мою тушу, сам меня таскал — и силу свою явил, и заботу о вас.

— Мне что-то дурно… — Чжоу провёл рукой по лбу, словно проверяя, нет ли жара.

— Может, это жар сердечный? — притворно-участливо спросила Ли Сиань. — Неужели и в вас пробудились ответные чувства?

— Госпожа Ли, я горько раскаиваюсь, что начал этот разговор! Вы любите доводить людей до исступления?

— А вы наивно полагали, что я — нежная белая лилия, дрожащая от ветра? — фыркнула она, сдерживая смех. — Я же вас предупреждала!

— Смилуйтесь! Давайте лучше о вас поговорим!

— Обо мне? — Она изобразила притворную скромность. — Но ваша история куда увлекательнее! Принц и его верный офицер… это же готовая песня для уличных сказителей. Я прямо слышу: «О красоте Чжоу Чжэ и тайных страстях правителя».

— Боже правый! — Он был на грани отчаяния.

— Простите, Чжоу Чжэ, — она вдруг стала серьёзной, но в глазах плясали чертики, — но вы такой правильный и серьёзный. Вас нестерпимо хочется вывести из равновесия. Это профессиональное — я же наставник, мне положено искать уязвимости учеников.

— Терзайте меня сколько угодно, но, умоляю, оставьте в покое Его Высочество!

— Ах, да, вы правы, — с притворным ужасом кивнула она и понизила голос до шёпота. — Не ровен час, помянешь демона, а он уж тут как тут.

Принц, неслышно следовавший за ними по тёмной аллее, невольно усмехнулся. «Демон, значит? — подумал он. — Что ж, лестно».

— Госпожа Ли! — зашипел офицер, окончательно теряя самообладание.

— Ну, дважды-то меня за одно и то же не казнят! — звонко рассмеялась она, и её смех, чистый и беззаботный, зазвенел в ночной тишине, как колокольчик на ветру.

Они скрылись за поворотом аллеи, а принц всё стоял в тени лип, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке.

«Боевые коты, — повторил он про себя. — Тайный заговор против кухни. И фавориты императора У-ди. — Он покачал головой. — Нет, Ли Сиань, ты решительно не умеешь скучать».

Он вышел из тени и медленно направился к себе, размышляя о том, что сегодняшний вечер подарил ему неожиданное открытие: оказывается, подслушивать чужие разговоры может быть не только унизительно, но и чертовски занимательно.

Особенно когда в этих разговорах тебя назначают то демоном, то влюблённым в собственного офицера, то проказливым мальчишкой.

«Интересно, — подумал он, входя в свои покои, — а в какой из этих ролей я ей нравлюсь больше?»

И сам удивился этому вопросу.

Пора было возвращаться. Липовая аллея, днём полная света и птичьего гомона, сейчас провожала их тишиной и запахом увядающих цветов. Офицер Чжоу замедлил шаг, будто надеясь, что дорога никогда не кончится.