На следующее утро Ли Сиань ждала ровно та же картина.

Когда она спустилась по каменным ступеням на площадку над ущельем, её уже ждали трое. Мастер Ву — как всегда, с хитринкой в глазах и покусанным усом. Принц — мрачнее грозовой тучи, с туго перевязанным запястьем (вчерашний бой даром не прошёл) и выражением лица, которое явно говорило: «Только попробуй ещё раз заговорить о женитьбе». И господин Ван — сияющий, как утренняя роза, только ещё более свежий и самоуверенный, если такое вообще возможно. На нём была новая рубашка — цвета слоновой кости, с вышитыми по воротнику золотыми облаками, и широкие штаны небесно-голубого шёлка.

Кто одевается так на тренировку? — подумала Сиань с раздражением. Разве что на парад.

Однако на этот раз она не стала убегать. Взяла себя в руки, спокойно подошла, поздоровалась — сначала с мастером Ву, потом кивнула принцу и лишь затем, для приличия, господину Вану. И приготовилась к новым провокациям.

Но их не последовало.

Господин Ван был на удивление молчалив. Он стоял чуть поодаль, разминал пальцы, смотрел на неё — но не с обычной игривостью, а с каким-то новым, почти задумчивым выражением. Словно обдумывал что-то важное.

— Госпожа Ли, — обратился к ней мастер Ву, нарушая тишину. — Господин Ван — мой давний ученик, как и Его Высочество. Они хотят определить сегодня в поединке, кто из них сильнее и искуснее. — Он сделал паузу, хитро прищурился. — Поможете мне в судействе?

Сиань задумалась на мгновение, потом честно призналась:

— Я боюсь, моё мнение будет предвзятым, мастер Ву. — Она бросила быстрый взгляд на принца, потом на Вана. — И как мы будем определять победу? Господин Ван серьёзно собирается сражаться с Его Высочеством? В полную силу?

— Ваше мнение и правда будет предвзятым, — надул губки господин Ван, и в его голосе прозвучала обида. — Ещё ничего не началось, а вы уже так беспокоитесь за Его Высочество.

— Я ещё не видела вас в деле, господин Ван, — ответила она ровно. — Чтобы серьёзно за него беспокоиться, нужно знать силу обоих. Вы меня неправильно поняли.

Он склонил голову набок, словно оценивая её ответ, и вдруг улыбнулся — той улыбкой, которая могла бы растопить лёд, если бы сердце Сиань было изо льда, но для него оно было из камня.

— Кстати, когда я выиграю этот бой, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все, — Его Высочеству придётся вас отпустить ко мне, госпожа Ли.

Сиань почувствовала, как внутри всё закипело. Она выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза — холодно, как смотрят на назойливого торговца, который пытается всучить бракованный товар.

— Я не собачка, чтобы меня отпускали, господин Ван. — Голос её звенел, как натянутая струна. — Попросите у Его Высочества что-то более реальное на случай, если вы выиграете. Например, его любимого коня. Или годовое жалованье.

Ван рассмеялся — но смех его вышел чуть натянутым. Принц же, до этого стоявший как каменное изваяние, чуть заметно расслабил плечи.

Мужчины вышли на середину площадки и встали друг напротив друга. Утреннее солнце только-только коснулось верхушек скал, и длинные тени тянулись по каменным плитам, переплетаясь, как их будущие схватки.

Мастер Ву подошёл к Сиань, встал рядом, сложив руки за спиной.

— За кого вы болеете, госпожа Ли? — спросил он вполголоса, не отрывая глаз от учеников.

— Я ни за кого не болею, — ответила она сдержанно, хотя внутри всё трепетало. — Я уверена, что Его Высочество победит.

— А если нет?

Она помолчала, обдумывая.

— Если он не победит, — сказала она наконец, — я его побью.

Мастер Ву усмехнулся в усы.

— Разумно.

Поединок начался.

И с первой же минуты Сиань поняла: Ван Лун не шутил. Он двигался быстро, пластично, как бамбук на ветру, и каждый его удар был наполнен неожиданной силой. Его стиль отличался от стиля Чжу Ди: более текучий, более хитрый, с обманными движениями и неожиданными уходами в сторону.

Принц, напротив, был прямолинейным, как удар меча. Мощь, напор, прессинг. Он наступал, теснил, заставлял противника отступать — но Ван ускользал, как вода сквозь пальцы.

Они кружили по площадке, поднимая пыль. Их дыхание становилось всё тяжелее, удары — всё более хлёсткими. Раз или два принцу удалось достать Вана — тот поморщился, потёр ушибленное плечо. Но и Ван не остался в долгу: его нога описала дугу, и принц едва успел подставить блок.

Сиань ловила себя на том, что задерживает дыхание. Пальцы её невольно сжимались в кулаки. Она следила за каждым движением принца — за тем, как он сжимает челюсть, как напрягаются мышцы на руках, как блестят его глаза в солнечном свете.

Остановись, — сказала она себе. — Ты же не за него болеешь. Ты ни за кого не болеешь.

Но глаза не слушались.

Они закончили через полчаса — вымотанные, потные, с несколькими синяками и ссадинами, но без явной победы. Поклонились друг другу — коротко, по-воински — и подошли к мастерам.

— Ну что ж, господа, — мастер Ву покачал головой, — к сожалению, ваш поединок опять не выявил победителя. Вы равны, как две чаши на весах.

Ван Лун, тяжело дыша, вытер лицо рукавом — и вдруг повернулся к Сиань. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были серьёзны.

— А что вы думаете, госпожа Ли? — спросил он. — Как я вам в деле?

Она замялась. Сказать правду? Или смягчить?

— Не знаю, господин Ван. Простите, но я не разглядела. — Она подбирала слова осторожно, но честно. — Когда смотришь на танцоров, взгляд непроизвольно всегда останавливается на лучшем из них. Вы согласны? — Она перевела дух. — Я не могла оторвать взгляд от Его Высочества.

Тишина повисла над площадкой.

Она мельком взглянула на принца — и тут же опустила глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его лицо ничего не выражало, но она заметила, как дрогнули уголки его губ. Совсем чуть-чуть. Едва заметно.

— Извините, — сказала она, пятясь назад, — но мне пора идти. Скоро начнётся моя тренировка.

Она развернулась и зашагала прочь, стараясь изо всех сил идти не быстрее обычного.

На площадке остались трое.

Ван Лун смотрел ей вслед долго, потом перевёл взгляд на принца.

— Крепкий орешек, — усмехнулся он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на недоверие. — Всё готова сказать, лишь бы её не раскусили.

— Она всегда говорит то, что думает, — одновременно ответили мастер Ву и принц.

И переглянулись.

— Или молчит, — добавил принц тихо.

Его сердце таяло.

Этим же вечером, когда Ли Сиань уже засыпала в своём павильоне — под тёплым одеялом, с книгой, выпавшей из рук, и с ощущением, что день наконец-то закончился, — в дверь громко постучали.

— Госпожа! Госпожа! — голос служанки был встревоженным. — Вставайте, срочно!

Сиань не открыла глаз. Она натянула одеяло повыше, накрылась с головой и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Госпожа, Его Высочество вас вызывает! В гарнизон! Сейчас же!

Она замерла под одеялом. Потом медленно высунула нос и спросила:

— Это шутка?

— Какая уж тут шутка! — служанка всплеснула руками. — Охрана принца стоит у ворот, в полном боевом, ждут, чтобы сопроводить. И принц, говорят, весь в нетерпении. Всё серьёзнее некуда.

— Нормальные люди спят по ночам, — бурчала Сиань одеваясь. — Нормальные командующие не дёргают подчинённых в полночь. Что за варварские порядки?..

Она надела своё обычное мужское платье — то, в котором проводила тренировки, тёмно-синее, удобное, не стесняющее движений. Волосы наскоро заколола шпилькой, даже не глядя в зеркало. Много чести красоту наводить посреди ночи.

Если он решил устроить внеплановое совещание, пусть смотрит на меня такой, какая есть. Не принцесса.

Охрана принца провожала её до кабинета молча. На все вопросы — «что случилось? зачем? почему ночью?» — они отвечали каменными лицами и коротким «не знаем, госпожа». Это было подозрительно. И раздражало.