— Я всегда стараюсь, мастер Ву, — проворчал принц, но в голосе его не было злости. Только обиженное достоинство человека, которого только что уделала девчонка на глазах у учителя.

Мастер Ву и мастер Ли понимающе переглянулись, как старые заговорщики.

Когда тренировка закончилась, Сиань попрощалась и ушла — лёгкой походкой, чуть пританцовывая от внутреннего ликования. Принц смотрел ей вслед, пока её тень не скрылась за поворотом тропы.

Мастер Ву подошёл к нему, встал рядом, тоже глядя в сторону уходящей девушки.

— Вы однозначно нравитесь госпоже Ли, Ваше Высочество, — сказал он негромко.

Принц повернулся к нему.

— Почему вы так думаете?

— Она била вас с таким удовольствием! — Старик похлопал ученика по плечу и, улыбаясь, пошёл к навесу собирать тренировочные мечи.

Принц остался стоять на краю площадки, глядя в ущелье. Ветер трепал его рубашку, а солнце поднималось из-за гор, и где-то внизу шумела река.

Она била меня с удовольствием, — повторил он про себя слова мастера и на душе стало тепло и легко, как не было уже много дней.

Каждое утро Ли Сиань стала приходить на тренировки принца. Это вошло в привычку — подниматься затемно, накидывать тёплое платье и идти через весь гарнизон к дворцовой ограде, а потом вниз по каменным ступеням, вырубленным в скале, туда, где над ущельем ветер и тишина.

Мастер Ву, казалось, даже помолодел и взбодрился. Его морщинистое лицо светилось интересом, глаза бегали от одного ученика к другому, и он то и дело покусывал ус, сдерживая улыбку. Ему было любопытно наблюдать, как взаимодействуют друг с другом его любимый ученик и эта необычная девушка.

Конечно, на своём долгом веку старый мастер встречал женщин, владеющих боевыми искусствами. Их было немного, но они были. Ли Сиань не была первой. Но она была первой, кто, кажется, интересовался исключительно боевыми искусствами — и ничем, а главное — никем больше. Она смотрела на принца как на противника, как на мишень, как на партнёра по спаррингу — и ни разу, ни на мгновение, как на мужчину. По крайней мере, мастеру Ву так казалось.

Или я просто плохо смотрю? — думал старик, почёсывая бороду. Или эта девочка сама себе не признаётся?

Однажды утром Сиань, как обычно, быстро сбежала по ступенькам к площадке — и замерла на нижней ступени, едва не споткнувшись.

Кроме принца и мастера Ву, на площадке стоял господин Ван.

Собственной персоной. И выглядел он так, будто только что вышел из императорской гравюрной мастерской — свежий, начищенный, сияющий. На нём были светло-голубые широкие штаны, перехваченные на поясе серебряной пряжей, и белоснежная рубашка с длинными рукавами, расшитыми по краю тонкой вязью облаков. В отличие от обычной чёрно-белой одежды принца — простой, почти аскетичной — Ван Лун сиял, как новая монета. Или, точнее, как утренняя роза после дождя — свежая, благоухающая, немного вызывающая своей безупречностью.

Сиань почувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение. Ей сразу захотелось сказать ему что-нибудь едкое, но она сдержалась. Развернулась было обратно к ступеням — переждать, пока он уйдёт, — но постояла, вздохнула, взяла себя в руки и повернулась к мужчинам снова.

Они смотрели на неё, и у каждого на лице были написаны разные чувства.

Мастер Ву — смотрел с любопытством и лёгкой насмешкой. Принц — с каменным выражением, которое она уже научилась читать как «я его не звал, он сам пришёл». А господин Ван — с открытой, почти детской радостью, в которой, однако, сквозило что-то более глубокое. Что-то похожее на трепет.

— Госпожа Ли, — пропел он, — вы не рады меня видеть?

Он не обиделся. Но в его голосе впервые прозвучала лёгкая неуверенность — как будто он и правда боялся услышать «нет».

— Доброе утро, — сказала девушка, обращаясь к мастеру Ву, и демонстративно проигнорировала вопрос книготорговца. Потом неохотно подошла к мужчинам, встала на своё обычное место — с краю, чтобы видеть всех.

— Вы всегда утром такая недружелюбная? — не унимался Ван Лун, но в его голосе уже не было прежней самоуверенной игривости.

— А вы умеете задавать другие вопросы? — парировала она, не глядя на него. — Или предпочитаете только риторические?

— Может быть, вам стоит попробовать проводить своё утро по-другому? — он сделал шаг к ней, и от его одежды пахнуло сандалом и чем-то сладким, напоминающим мёд. — Утром с мужчинами можно заниматься гораздо более приятными вещами.

— Поверю вам на слово, — ответила девушка ледяным тоном. — Вам, очевидно, виднее.

— Дети, хватит ссориться, — остановил их мастер Ву, выходя в центр площадки. — Господин Ван, вы же не пререкаться сюда с госпожой Ли пришли?

— Нет, конечно, мастер Ву, ни в коем случае. — Ван Лун склонил голову в шутливом поклоне, но глаза его оставались серьёзными. — Я пришёл на неё полюбоваться. Ведь Его Высочество никуда её от себя не отпускает. — Он бросил быстрый взгляд на принца, потом снова на Сиань. — А я, как первый раз её увидел, так и не могу выкинуть из головы. Ещё ни одна девушка не занимала мои мысли так всецело. — Он прижал руку к груди, и в этом жесте почти не было театральности — только искренность. — Я серьезно намерен на ней жениться.

Тишина натянулась как тетива и зазвенела.

У мастера Ву отвисла челюсть. Принц сжал зубы так, что желваки заходили под скулами. А Ли Сиань… Ли Сиань устало вздохнула.

Она посмотрела на Вана и вдруг поняла: он не врёт. Он и правда так думает. Это не пугало, но утомляло. Ей не было это нужно.

За что? — подумала она с тоской. — За что мне это всё?

— Мастер Ву, — сказала она, поворачиваясь к старику, — я понятия не имею, что здесь происходит. И разбираться не хочу. Поэтому, если вы позволите… — она сделала паузу, собираясь с мыслями, — я пропущу сегодняшнюю тренировку. Пойду лучше ещё посплю. День как-то не задался с самого начала, и его надо срочно начать заново.

Она развернулась и зашагала прочь — не оборачиваясь, не ускоряя шаг, просто уходя, как уходят из комнаты, где стало душно.

Ступеньки вели вверх, к стене, за которой был гарнизон, а за гарнизоном — её павильон, её кровать, её подушки. Она поднималась медленно, чувствуя спиной три пары глаз. Один взгляд был внимательным, второй — хмурый, третий… третий был полон той самой искренности, от которой у любой другой девушки замерло бы сердце. Но не у Ли Сиань.

Варвары, — подумала она, перешагивая через последнюю ступеньку. — Все трое — варвары. Но этот третий… он что, правда?

Она не позволила себе додумать.

Когда её тень исчезла за оградой, мастер Ву вздохнул, покачал головой и отошёл к бамбуковому навесу, делая вид, что поправляет оружие.

Принц повернулся к Ван Луну. Глаза его потемнели.

— Я не знаю, говоришь ты серьёзно или нет, — сказал он тихо, почти шёпотом, — но я не позволю тебе жениться на Ли Сиань.

Книготорговец поднял бровь.

— И как ты мне это запретишь? — спросил он. — Она тебе не принадлежит.

— Не принадлежит, — принц сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, — но она просила меня не обещать её никому. Я дал слово.

Ван Лун смотрел на него долго, внимательно. Потом кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Не надо мне её обещать, — сказал он мягко. — Пусть она меня сама выберет.

Он отступил на шаг, разминая плечи. Светло-голубые штаны цвета утреннего неба, белая рубашка, серебряная пряжа — он всё ещё был похож на розу, но розу, у которой есть шипы.

— Ну что, Ваше Высочество, выпустим пар? — он кивнул на середину площадки. — А то утро какое-то пустое без честной драки.

Принц ничего не ответил. Только сжал кулаки и пошёл в центр, чувствуя, как злость перетекает в мышцы, становясь холодной и острой.

Бедный книготорговец. — подумал мастер Ву. — Он и сам не знает, во что ввязался.