— О, Ваша благодарность не знает границ, Ваше Высочество, — язвительно заметила она. Принц услышал, как скрипнули его собственные зубы. — Вы, кстати, ещё не надумали платить мне жалованье?

— Ещё нет.

— Очень жаль. Значит, Ваша благодарность — всего лишь пустые слова. Так зачем Вы сюда пришли?

— Узнать, как ты себя чувствуешь, — пропустил он колкость мимо ушей.

— Вы не просто узнали, но и увидели в мельчайших деталях. Ваше любопытство удовлетворено? — спросила она с притворной, сладковатой учтивостью.

— Тебе обязательно постоянно мне так хамить?

— Хамство — надёжная защита от лишнего внимания мужчин, — она многозначительно посмотрела на него. — И я хамлю всем одинаково, — словно смилостивившись, добавила она.

— О, да, тогда это, конечно, полностью меняет дело, — усмехнулся принц.

И тут она неожиданно ответила ему быстрой, почти неуловимой улыбкой, тут же спрятав её за поднятой бровью.

— Простите, Ваше Высочество. Я очень устала, у меня болит голова, и поэтому… я немного не в настроении. Вы… не вовремя пришли.

«Потрясающе. И извинилась, и в очередной раз унизила, одним махом», — с долей восхищения подумал он.

— Ты массировала точку хэ-гу? — спросил он, указывая на точку между большим и указательным пальцем.

Девушка с удивлением посмотрела на него и нахмурилась. Раньше никому, кроме её любимой служанки, не было дела до её самочувствия.

— Да… но это не сильно помогло.

Принц поднялся, обошёл стол и встал на колени сзади неё. Всё это время она с настороженным недоверием следила за ним, медленно поворачивая голову.

— Ты позволишь мне тебе помочь?

— Нет… — начало срываться с её губ, но он уже мягко опустил ладони ей на плечи. Его большие пальцы упёрлись в напряжённые мышцы у основания ее головы и начали медленные, уверенные движения, разминая шею вдоль позвоночника. Ли Сиань замерла, тело её окаменело в мучительной нерешительности. Сквозь тонкий шёлк халата она чувствовала тепло его рук, и от этого по коже побежали противные, предательские мурашки.

— Ли Сиань, ты там кол проглотила? Расслабься, а то это тогда не поможет.

— Ваше Высочество, уберите от меня Ваши руки. Я далеко не в том настроении, чтобы…

В этот момент его пальцы скользнули к пучку её волос. Он ловко вытащил деревянную шпильку, удерживающую влажные непослушные пряди.

Она взметнула руку, чтобы остановить его, на мгновение пальцы коснулись его кожи, и она тут же отдёрнула ладонь, словно обожглась. В то же мгновение, словно пружина, вывернулась из-под его рук, вскочила на ноги и отпрыгнула на несколько шагов назад, к кровати. Принц остался сидеть на коленях, держа в руках её простую заколку.

— Вам лучше… уйти, — тихо сказала она.

— Я лишь хотел сделать тебе массаж головы, Ли Сиань. Только и всего, — ответил он как можно ровнее, не сводя с неё глаз. Она стояла в нескольких шагах от него, как натянутая струна, на носочках босых ног, с распущенными волосами, в одном халате на голое тело. Такая красивая, дикая, непокорная, желанная… и не его.

— Верните шпильку, — проговорила она.

Он посмотрел на простую деревянную палочку в своей руке, и его внезапно осенило. В их обычаях — да и, наверное, в её тоже — была традиция: женщина дарила мужчине свою шпильку в знак любви, а он возвращал её в день свадьбы. Ирония судьбы была горькой. С усмешкой он протянул заколку ей.

— Нет, положите её на стол и уходите… Пожалуйста.

— Ты боишься меня?

— Я боюсь себя, Ваше Высочество. Боюсь того, что могу сделать с Вами, если Вы… продолжите в этом же духе.

Принц улыбнулся её словам и аккуратно положил шпильку на стол. Потом медленно встал и посмотрел на Ли Сиань.

— Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, Ли Сиань, но я никогда не опущусь до того, чтобы принуждать тебя к чему-либо.

— Это я не знаю, за кого Вы меня принимаете. Но Вы сейчас переступаете все мыслимые и немыслимые границы приличия. Для меня это одно и то же, что и принуждение.

Их глаза встретились. Выражение его тёмных глаз ей не понравилось.

— Ваше Высочество, уже поздно, и завтра мне рано вставать…

— Нет, у тебя отпуск, с завтрашнего дня, — перебил он ее как можно спокойнее. А когда он закончится, я решу позже.

— Отпуск? Почему? Потому что я Вам сейчас отказываю?

— Я ничего от тебя и не хочу, Ли Сиань. Господин Джинг-ду попросил меня дать тебе время, чтобы восстановить силы. Я пришёл сюда только для того, чтобы сказать тебе об этом.

Она опустила глаза, размышляя над его словами.

— Надеюсь, это не отменяет нашего уговора насчёт моей свободы? — спросила она строго.

— Нет, — ответил принц. — Не отменяет. Доброй ночи.

Он вышел из её комнаты, не оборачиваясь.

Возвращаясь во дворец, он почти не видел дороги перед собой. Перед его глазами стояло её израненное тело, а на кончиках пальцев всё ещё горел след от прикосновения к её мокрой коже. Её гордая, вызывающая нагота потрясла его до глубины души. Она что, действительно не видит в нём мужчину? Или, наоборот, этим жестом бросала ему самый дерзкий вызов? Нет, здесь было что-то иное, более сложное.

Его прикосновения явно причинили ей дискомфорт, граничащий с отвращением. Так почему же его собственная кровь всё ещё бушевала в жилах, а ум отказывался выкинуть её образ из головы? Он не мог припомнить, чтобы когда-либо желание обладать женщиной сводило его с ума с такой силой.

Следующие несколько дней принц был поглощён заботами гарнизона. Скоро начиналась осень, а это означало подготовку к суровой зиме: проверку запасов зерна, утепление казарм, ремонт обозных телег. Но даже в водовороте дел его мысли упрямо возвращались к одной точке — к павильону «Лёгких Весенних Облаков». Он ловил себя на том, что в середине совещания представлял, чем она занимается в его отсутствие. Читает? Спит? Гладит того вездесущего дворового кота?

«Скорее всего, изощряется, придумывая новые способы вывести меня из равновесия», — с досадой размышлял он, с силой проводя кистью по отчётной ведомости, словно намеревался проткнуть бумагу.

Он знал, что её навещает офицер Чжоу. Именно ему она передавала наставления, как продолжать тренировать солдат. «Ещё влюбится в этого солдафона», — в сердцах подумал принц, вспомнив, как она всегда улыбалась ему во время тренировок. «Мне ещё ни разу так не улыбалась».

— Пригласите офицера Чжоу ко мне, — приказал он однажды охране своего кабинета.

Офицер вошёл, поклонился, замер по стойке «смирно».

— Я знаю, что вы навещаете госпожу Ли, как её заместитель, — начал принц, не поднимая глаз от бумаг.

— Да, всё верно, Ваше Высочество.

— Как она?

— Лучше.

— Как вы считаете, скоро она сможет вернуться к исполнению своих обязанностей? — принц наконец поднял взгляд, и в нём не было ничего, кроме делового интереса.

«Чтобы вы к ней перестали ходить.» — но этого принц уже офицеру не сказал.

— Я не могу этого знать, Ваше Высочество. Но… кажется, ей лучше. У неё уже появился небольшой румянец и…

Офицер запнулся, наткнувшись на тяжёлый, стальной взгляд принца. «Влюблённый болван», — с холодным раздражением подумал принц.

— Хорошо, я понял. Вы свободны, офицер Чжоу.

Когда вечером того же дня принц решал, что надеть, чтобы навестить Ли Сиань, он вдруг сменил привычную тёмную военную форму на светло-серое, почти белое мужское платье с широким чёрным кожаным поясом — одеяние, которое носили средние чиновники его государства. По статусу ему полагались совсем другие ткани: расшитые золотом и драгоценными камнями, — но они так и висели нетронутыми в его покоях. Он предпочитал одеваться скромно, и сейчас это казалось особенно уместным: не хотелось являться к ней, как на смотр войск.

Когда он подошёл к павильону и заглянул во внутренний двор, сердце его непроизвольно сжалось. У неё уже были гости. Ли Сиань сидела за столом под большим старым клёном с офицером Чжоу и пила чай.