С другой стороны, это был первый раз, когда кто-то купил ей что-то новое и предназначенное лично для нее. Обычно она довольствовалась тем, что полагалось ученикам ее отца, донашивая вещи до дыр, или же старыми платьями сестры. Лишь ее тетя сшила для нее те самые новые наряды для приемов у императрицы.

Облачившись в одно из новых приобретений и поверх набросив привычное мужское одеяние, она тяжело вздохнула. «Ну, сегодня я произведу фурор», — с мрачной иронией подумала она. Отступать было некуда — она знала, что если сейчас струсит и вновь затянет грудь, принц решит, что одержал над ней верх.

Когда она вышла к уже построившимся солдатам, принца на территории гарнизона еще не было видно. Воины, как ни старались смотреть своей наставнице в лицо, украдкой скользили взглядами ниже, по ее груди. Девушка глубоко вздохнула, прекрасно осознавая причину всеобщего смятения. «Чтоб вам обоим, портному и принцу, пусто было».

— Господа мужчины! — голос ее прозвучал громко и отчетливо, заставив всех встрепенуться. — Я понимаю ваш естественный интерес, обнаружив, что ваша наставница, как и прочие женщины, наделена грудью. Придется смириться. Поверьте, мне самой потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому… дару небес.

Среди самых юных бойцов послышались сдавленные хихиканья. В этот момент на плац быстрым, уверенным шагом вступил принц, направляясь к своему кабинету.

— И я отдаю себе отчет, что для некоторых из вас зрелище сие подобно явлению второго солнца на небосводе, — продолжила она с деланным сочувствием. — Столь дивного чуда вы отроду не видывали.

На сей раз сдержанный смешок пробежал и среди старших солдат. Принц, поравнявшись с ней, замедлил шаг. Он слышал каждое слово, и его темный взгляд приковался к ней с выражением, в котором смешались изумление, негодование и растущее смущение.

— А потому дарю вам сию уникальную возможность — вдоволь наглядеться на мою грудь и утолить свое любопытство! — объявила она, и ее голос зазвенел сталью. — Армии царства Чу косые воины ни к чему. Но если по окончании сего представления чей-то взор продолжит блуждать, где ему не следует, я лично отправлю провинившегося в лучший публичный дом города — за счет Его Высочества!

На последних словах она плавно развернулась к принцу, застывшему как вкопанный, и с невиннейшим видом произнесла:

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— ДОБРОГО ЗДРАВИЯ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! — рявкнули солдаты столь дружно и радостно, что у принца от изумления похолодели уши. Ему показалось, будто он попал в ловко расставленную западню.

— Что ж, — Ли Сиань снова обратилась к строю, — раз всем все ясно, продолжим. Первая стойка!

Принц, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам, едва не сломал шаг, заходя в свой кабинет. Рухнув в кресло, он с силой выдохнул.

«Вот же чудовище в юбке! — пронеслось у него в голове. — Умудриться так разыграть представление!» Мысль о том, что она с такой невозмутимостью рассуждала о собственной груди перед двумя сотнями мужчин, повергла его в ступор. «„Вы должны пообещать мне свою личную защиту“… — вспомнил он ее слова. — Да это меня от нее защищать скоро придется!»

Весь день он не мог отогнать от себя образ ее торжествующей улыбки. И, желая взять реванш, к вечерней тренировке с офицерами явился лично.

Подходя к месту занятий, Ли Сиань издали заметила необычное оживление. Офицеры стояли кучкой, о чем-то оживленно беседуя. Она заняла свое место, заложила руки за спину и, слегка склонив голову, принялась с интересом разглядывать собравшихся. Постепенно офицеры, замечая ее, начали расходиться по местам. И тогда она увидела причину переполоха — и ничуть не удивилась.

— Ваше Высочество, — обратилась она к нему с подчеркнутой учтивостью, — Вы же уже удаляетесь или желаете мне что-то сообщить, прежде чем отбыть?

— Я решил присоединиться к занятиям, мастер Ли. Вы не против?

Она лишь оценивающе прищурилась, но не удостоила его ответом.

— Господа офицеры! — ее голос вновь обрел стальную твердость. — Готовы ли вы приступить, несмотря на то, что нынешняя тренировка обещает быть… необычной, благодаря вниманию нашего высочайшего гостя? — Ее взгляд, холодный, как лезвие, скользнул по принцу, и лишь они двое поняли истинный смысл ее слов.

— Так точно, мастер Ли! — бодро отрапортовали офицеры, и девушка отчаянно надеялась, что их рвение связано исключительно с присутствием августейшей особы.

«Что ж, отлично», — прошептала она себе под нос, ощущая, как дурное настроение начинает закипать внутри.

И бедным офицерам в тот вечер досталось по полной. Взгляд ее то и дело непроизвольно возвращался к принцу, неизменно встречая его насмешливый, веселый взор. Он, кажется, прекрасно понимал причину ее раздражения — и это явно доставляло ему удовольствие.

К ее досаде, в техническом плане она не могла найти к нему ни малейшей претензии. Он был безупречен: не уставал, не сбивался, с первого раза схватывая самые сложные приемы. И это злило ее все сильнее.

И тогда, под конец тренировки, ею овладело странное, обычно чуждое ей женское желание слегка его поддеть. Закончив занятие и попрощавшись с офицерами, она обратилась к Чжоу Чжэ:

— Офицер Чжоу, вы никуда не спешите? Кажется, я слегка подвернула ногу. Не сочтете за труд проводить меня?

— Конечно, госпожа Ли! Сильно болит? Может, Вас понести?

— Нет, не стоит. Просто наступать неприятно.

Чжоу галантно подал ей локоть, и она с деланной уверенностью оперлась на его руку тонкими пальцами. Они медленно засеменили прочь, оставив принца в одиночестве. Остальные офицеры, привыкшие к тому, что их наставница и Чжоу частенько удаляются вместе для обсуждения занятий, спокойно разошлись, попрощавшись с принцем.

А принц стоял, словно вкопанный, и смотрел вслед удаляющейся паре. Его мужское самолюбие было уязвлено — причем мастерски и с самым невинным видом.

Несколько дней спустя, когда вечер уже давно перевалил за половину, принц возвращался из гарнизона по второстепенной дорожке, что вилась в тени старых лип. Воздух был густ от цветочной пыльцы, фонари бросали на аллеи пятна тёплого света, и в этом сонном великолепии он снова их увидел.

Офицер Чжоу и Ли Сиань неспешно прогуливались по главной аллее — она чуть впереди, он сбоку, оба погружены в разговор. То останавливались, начиная оживлённо спорить, то вновь трогались в путь, медленно, словно у них была вечность в запасе.

Принц замедлил шаг. Потом остановился вовсе. Потом, повинуясь какому-то неясному импульсу, шагнул в тень и замер, слившись с деревьями. Он не хотел обгонять их. Не хотел выдавать себя. Он хотел… слушать.

— Госпожа Ли, простите, что спрашиваю, — голос Чжоу долетал отчётливо, — но у вас скоро день рождения. Мы с офицерами хотели устроить небольшой праздник в вашу честь.

— Офицер Чжоу, — ответила она с той интонацией, с какой учитель объясняет ученику прописные истины, — ваше предложение тронуло бы сердце любой девушки. Но у меня для вас есть два вопроса. Первый: вы забыли, откуда я здесь взялась? Меня ведь не на цветочной поляне подобрали. Я появилась здесь, оставив за собой гору трупов ваших солдат и офицеров. Возможно, чьих-то друзей или братьев.

— Но, госпожа Ли, это мы вторглись в ваш город. Вы всего лишь защищались.

— Вы были там, в той резне, офицер Чжоу?

— Нет, в это время я был в другом месте. — Он помялся. — Но Его Высочество там был.

— Аа… — протянула она так, будто этот звук вмещал в себя целое расследование. — Ясно.

Она помолчала, потом спросила с видом праздного любопытства:

— Офицер Чжоу, а вы, кстати, знаете, как выглядит боевая форма Его Высочества?

— Конечно. Тёмно-красные доспехи и шлем, как и у всех наших генералов.

— То есть у всех генералов и у принца одинаковая форма?

— Нет, отличия есть. — Чжоу насторожился. — А почему вы спрашиваете?