Когда дверь кабинета открылась, Ли Сиань ожидала увидеть принца одного — заваленного картами, с чашкой холодного чая и мрачным выражением лица.

Вместо этого она увидела стол, ломящийся от закусок. Тушёное мясо в глиняных плошках, маринованные овощи, рис с грибами, несколько видов солений — и, главное, кувшины с вином. Три кувшина. Два из них были уже наполовину пусты.

За столом сидели двое.

Его Высочество — с расстёгнутым воротом, с влажными глазами, с видом человека, который только что очень о чём-то спорил и очень в чём-то убеждал. И господин Ван — свежий, как огурчик, с хитрой улыбкой и янтарными глазами, которые смотрели на неё с такой откровенной нежностью, что ей захотелось спрятаться.

— О! Смотри! — радостно воскликнул Ван Лун, ткнув пальцем в сторону девушки. — А ты говорил, что она не придёт! Всё-таки она тебя слушается. — Он повернулся к ней, сияя. — Сянь, ты такая милая, когда сердишься. Мы тебя разбудили, наш сонный воробушек?

Сянь? — она мысленно закатила глаза. — Когда мы перешли на «ты» и на такие имена?

Ли Сиань промолчала. Она смотрела прямо перед собой и отчётливо поняла: мужчины скорее больше пили, чем ели. Воздух в кабинете был густым от запаха перегара и жареного мяса.

Было бы гораздо лучше, — подумала она, — если бы я всё-таки ослушалась и осталась в своей постели. Хотя эти двое могли бы и сами ко мне прийти. Скажем, через два-три кувшина вина.

— Проходи, Ли Сиань, угощайся! — господин Ван широким, щедрым жестом обвёл стол. — Выпьешь с нами?

Она выпрямилась, сложила руки на груди.

— Я не ем и не пью так поздно… с мужчинами. — Голос её был ледяным. — Вы явно перепутали… заведения, господин Ван.

— Мы с принцем о тебе весь вечер говорили, — признался Ван Лун, пропуская колкость мимо ушей. Он подался вперёд, опираясь локтями на стол, и в его глазах плясали смешинки. — Мы решили, что ты сама должна из нас двоих выбрать, с кем бы ты хотела остаться. Раз мы не можем сами этого решить.

Сиань потеряла дар речи.

Она стояла, открыв рот, и смотрела на них — на пьяного принца, который подпёр щёку рукой и смотрел на неё осоловелыми глазами, и на удивительным образом почти трезвого Вана, который улыбался так, будто предлагал ей выбрать конфету из двух одинаковых.

— Ты должна выбрать, за кого из нас ты выйдешь замуж, — подал голос Его Высочество. Голос его был хриплым, чуть заплетающимся, но в нём звучало что-то почти серьёзное.

— А свадьба когда? Завтра? — почему-то вдруг спросила она.

И сама себе удивилась. Губы её изогнулись в усмешке — невесёлой, почти горькой.

— Лучше послезавтра, — быстро сказал Ван Лун. — Или хотя бы дня через три. Но мы должны знать, где её организовать.

— Не надо ничего организовывать. — Сиань покачала головой. — Я не пойду замуж ни за одного из вас.

— Почему? — спросили они одновременно.

Она вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Потому что, когда вы оба протрезвеете и перестанете соревноваться друг с другом, каждый из вас сможет найти себе невесту гораздо лучше, чем я.

— А если дело вовсе не в соревновании и не в том, что мы нетрезвые? — не унимался господин Ван. В его голосе вдруг прорезалась странная серьёзность.

Сиань посмотрела на него. Потом на принца. Принц молчал, но в его взгляде — мутном, пьяном — было что-то, от чего у неё кольнуло в груди.

— В любом случае, — сказала она твёрдо, — Его Высочество помнит о моём отношении ко всему этому и о данном мне обещании. Свадьба с любым из вас совершенно исключена. — Она сделала паузу. — Я могу идти?

— Его Высочество обещал никогда на тебе не жениться? — уточнил Ван, прищурившись.

— Да, что-то вроде этого.

Ван Лун откинулся на спинку стула, махнул рукой.

— Хорошо, ну их, эти свадьбы. — Он вдруг улыбнулся — тепло, почти по-дружески. — С кем из нас ты тогда останешься… без свадьбы?

Сиань задумалась на секунду.

— Я хочу остаться здесь, в гарнизоне. Жить там, где живу сейчас, и заниматься тем, чем занимаюсь. — Она перевела взгляд с одного на другого. — Остальное мне не интересно.

— Но, Сиань, — принц вдруг сел прямо, и в его глазах блеснул тот самый огонь, который она так хорошо знала по тренировкам, — боюсь, в таком случае ты вынуждаешь нас идти на крайние меры.

— Это на какие же? — она почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Мы ещё не решили, — ответил господин Ван с совершенно счастливой улыбкой на лице. — Но придумаем что-нибудь.

— Правильно, — кивнула Сиань. — Утро вечера мудренее. И трезвее. — Она сделала шаг к двери, потом обернулась. — И ещё. Если кто-нибудь из вас ещё раз вот так поздно ночью меня к себе вызовет — я его побью. Доброй ночи!

Она медленно развернулась, стиснула зубы и вышла из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью.

Она шла по коридору, сердце колотилось где-то в горле, то ли от злости, то ли от унижения.

Идиоты, — думала она. — Пьяные идиоты. Вызвали среди ночи, чтобы предложить выбрать мужа. Бессовестные! Варвары!

Но внутри, глубоко-глубоко, там, куда она не пускала никого, шевельнулось что-то тёплое и неожиданное.

Они и правда говорили обо мне весь вечер. И решили, что я должна выбрать. Не они — я.

Она вышла в ночь и охрана молча следовала за ней, и ей казалось, что даже они смотрят на неё с сочувствием.

В кабинете принц и Ван Лун остались вдвоём.

— А я тебе говорил, что так будет, — сказал принц, откидываясь на спинку. — Хорошо, что сразу не побила.

— Будем считать, что нам повезло, — кивнул Ван.

— Будем, — принц поднял свой кувшин, чокнулся с другом.

Они выпили. Помолчали.

— Ну и что нам с ней делать? — спросил принц, глядя в опустевшую чашку.

Ван Лун посерьёзнел. Улыбка сползла с его лица, и он сказал тихо, почти трезво:

— Завоёвывать её сердце. — Он помолчал. — И раз ей наплевать на наш статус, деньги и власть, мы можем завоевать её сердце только тем, какие мы есть.

— А мы сейчас пьяные и, судя по всему, крайне ей неприятные, — вздохнул принц.

— Да неужели и пить бросить придётся? — Ван скорчил гримасу. Идея ему явно не понравилась.

— Да, это чудовищно. Но! — принц поднял палец. — Если бы мы сейчас были трезвые, нас бы точно побили. А так — над нами сжалились.

— О, небеса! — Ван схватился за голову. — Мало того что мы пьяные, так мы ещё и жалкие! — Он резко выпрямился. — Всё, я бросаю пить!

— Бросай, — согласился принц. — Я подниму.

Они посмотрели друг на друга — и оба расхохотались. Громко, дружно, как два заскучавших здоровых коня на привязи, которые наконец увидели своих хозяев и заржали в голос.

В один из вечеров, когда духота стала совсем невыносимой, Ли Сиань решила, что лучшего спасения, чем опустить горящие ступни в пруд, ей всё равно не найти. Она устроилась в тени раскидистого клёна, сняла обувь, закатала платье до колен и с наслаждением погрузила ноги в прохладную воду. Прохлада поднималась от щиколоток всё выше, и Сиань прикрыла глаза, позволив себе наконец расслабиться.

На противоположном берегу госпожа Дао кормила рыбу — лично, чтобы никто не отвлекал госпожу от отдыха.

Когда в воротах раздался стук, Сиань подумала, что это принц — или, может быть, офицер Чжао, по которому она уже начала скучать. Но во дворе появился господин Ван, свежий и сияющий, словно утренняя роса, а двое его слуг несли следом коробку. Сиань едва успела встать и одёрнуть юбку, но он уже всё заметил — его внимательный взгляд скользнул по мокрым следам маленьких ног на камнях, и в уголках его губ мелькнула понимающая улыбка.

— Сегодня невыносимая жара, — сказал он, направляясь к столу с видом человека, который здесь давно и имеет право на хозяйское поведение. — После двух недель прохлады лето, кажется, решило напомнить о себе напоследок.

— А у вас в царстве вообще бывает зима? — спросила Сиань, пропуская приветствия. Обоих это вполне устроило, как будто они уже давно обходились без лишних церемоний.