— Осень коротка, — ответил он, — а потом выпадает снег и лежит до середины весны.

— Я люблю снег, — призналась она, и в её голосе прозвучала лёгкая тоска по родине, которую она сама не ожидала в себе обнаружить.

— А фруктовый снег? — Ван кивнул на коробку. — Сюэ хуа лао. Принёс вам и вашим служанкам освежиться.

Девушек не пришлось уговаривать дважды. Правда, они робели сесть за один стол с господином, но Сиань заверила их, что он не кусается, а если вдруг начнёт, она его побьёт. Ван благодушно кивнул, и служанки наконец устроились за столом, смущаясь перед завидным холостяком столицы, но не в силах отказаться от угощения. Он объяснял, где какие вкусы, рассказывал, как делается мороженое, и вёл себя на удивление дружелюбно и раскованно.

Госпожа Дао олицетворяла полную противоположность — она сидела с каменным лицом, и Сиань прекрасно понимала почему.

Когда девушки разошлись, Ван сказал:

— Госпожа Ли, завтра я приглашаю вас на прогулку к горному озеру. Два часа езды, узкое ущелье, там сейчас приятно прохладно.

— Госпожа не поедет! — отрезала госпожа Дао. — Это неприлично.

— Я приглашаю всех, — мягко возразил Ван. — Сколько у вас служанок?

— Четыре и я, но у нас дел невпроворот.

— Я возьму большую карету, лимонад, угощения, — он явно пытался обойти её возражения, но сердце женщины оставалось непреклонным.

— Я должна написать Его Высочеству, — заявила госпожа Дао. — Если он разрешит…

— Если разрешит? — переспросила Сиань, и в её голосе прозвучало искреннее удивление.

— Он ваш опекун, госпожа Ли, — пояснила женщина. — Он оформил опекунство, как только поселил вас здесь.

— Опекун? — Ван искренне удивился, и его брови поползли вверх.

— Что вас так расстроило? — спросила Сиань, заметив его реакцию.

— Если опекуну не понравится ваш жених, — ответил он, — вы не сможете выйти замуж.

— Я не планирую замуж, — усмехнулась она. — И если это мне жених не понравится, я за него не выйду, и Его Высочество тут ни при чём. Это всё недостатки опекунства?

— Ещё каждое ваше передвижение должно быть с ним согласовано, — добавил Ван, и в его голосе прозвучала лёгкая горечь.

— Я не против согласования, лишь бы куда-то выбраться, — вздохнула Сиань. — Я сижу в этом павильоне как в клетке. Выходила только на рынок — и то с принцем.

— Госпожа Ли, вы что, не против поехать с господином Ваном⁈ — госпожа Дао была на грани обморока.

— Я очень не против поехать к озеру со всеми вами, — спокойно ответила Сиань. — А ложку дёгтя в этой бочке мёда можно и потерпеть.

Лун ничуть не обиделся, только усмехнулся в ответ.

Согласовать поездку на завтра не удалось — принц отсутствовал, и госпожа Дао в конце концов уступила уговорам своей госпожи. Сиань была так счастлива наконец выбраться куда-то, что готова была на любые условия. Удостоверившись, что желание девушки не связано с господином Ваном лично, а просто с жаждой свободы, госпожа Дао согласилась, но предупредила: если та попытается сбежать, их всех казнят. Сиань поджала губы и молча кивнула.

Утром подали большую карету, которую сопровождали несколько крепких мужчин.

— Боитесь, что я сбегу? — спросила Сиань, подавая руку Ван Луну и кивая в сторону охраны.

— Если вы захотите сбежать, — серьёзно ответил Ван, удерживая её руку дольше, чем требовалось, — я готов вам помочь. Правда, придётся взять меня с собой.

— Вы не сможете мне помочь, — покачала она головой. — Если я сбегу, моих слуг казнят.

— Нет ничего, что я не мог бы решить, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что она на мгновение поверила.

— А решить не сбегать со мной — вы можете?

— Этого, боюсь, нет, — он улыбнулся. — В любом случае, решать вам.

Она удивлённо взглянула на него. В отличие от принца, который привык решать всё за неё, Ван допускал, что у неё может быть своя воля.

Дорога заняла около двух часов. Госпожа Дао раздвинула сидящих, устроилась между своей госпожой и Ваном и всю дорогу сидела с видом голодного коршуна, не спуская глаз с молодых людей.

Сиань, чувствуя её напряжение, даже не смотрела в сторону мужчины. А Ван Лун непринуждённо общался со служанками, и к концу поездки они все уже были в него влюблены без памяти. Сама Сиань пару раз улыбнулась его шуткам — но госпожа Дао так зыркнула на неё, что она опустила голову и больше не поднимала до самого озера.

Когда карета остановилась, все выбрались наружу. Тропинка сначала петляла по лесу, а потом вывела на скалу, нависшую над озером. В одном месте дорогу прерывал большой камень — чтобы продолжить путь, нужно было спрыгнуть вниз. Мужчины спрыгнули первыми и принялись помогать служанкам и госпоже Дао, беря их под мышки и опуская на вытянутых руках.

Когда очередь дошла до Сиань, она отказалась от помощи.

— Госпожа Ли, — мягко сказал Ван, — если не хотите принимать помощь от меня, воспользуйтесь помощью любого из моих людей. Прыгать самой в платье опасно.

Сиань посмотрела на крепких мужчин, терпеливо ждавших за спиной своего господина, перевела взгляд на недовольную госпожу Дао — и снова отказалась.

— Я спрыгну сама, — упрямо сказала она.

— Хорошо, — спокойно согласился Ван и отошёл, давая ей место.

Но упрямица постояла еще какое-то время и заявила.

— Я передумала, господин Ван, помогите мне спуститься.

Она присела на корточки, протянула ему руки — и в этот момент за её спиной раздался знакомый голос, резкий и громкий. Но было поздно: Ван уже подхватил её и поставил на землю.

Принц подскочил к камню, окинул взглядом открывшуюся картину — они стояли поодаль друг от друга, рядом его люди и все служанки, — но всё равно нахмурился, и желваки на его скулах заходили ходуном.

— Хотите присоединиться? — уточнил Ван, и в его тоне не было ни капли удивления, словно он только этого и ждал.

— Уже присоединился, — буркнул принц и легко спрыгнул с камня.

— И славно! — совершенно искренне обрадовался друг. — А то госпожа Дао живьём готова меня съесть, лишь бы я не приближался к госпоже Ли. Надеюсь, теперь её подозрения немного утихнут.

После прогулки вокруг озера все расположились на пикник в живописном месте.

— Мы не рассчитывали, что вы присоединитесь к обеду, Ваше Высочество, — заметил Ван, и в его голосе прозвучала лёгкая колкость.

— Я не голоден, — отрезал принц, но в этот момент Сиань протянула ему яблоко — то самое, которое сама собиралась съесть.

— Возьмите, Ваше Высочество, — сказала она. — Вы, наверное, как всегда, не успели ни позавтракать, ни пообедать.

Все уставились на неё. Повисла неловкая тишина.

— Что? — она оглядела присутствующих с вызовом. — Я не могу угостить человека яблоком?

— Госпожа Ли, — мягко пояснил Ван, и в его голосе прозвучала тщательно скрываемая грусть, — в нашем царстве, если девушка делится едой с мужчиной, это значит, что он ей нравится. — Он сделал паузу. — Его Высочество вам нравится?

Сиань почувствовала, как кровь прилила к щекам. Почувствовала, но уже ничего не могла с этим поделать.

— А в моём царстве, — сказала она с вызовом, — человек может поделиться едой с тем, с кем хочет, и ничего это не значит. Ваше Высочество, если не хотите яблоко, верните.

Она протянула руку к замеревшему принцу. Он смотрел на неё, не в силах пошевелиться, — её слова, её жест, её покрасневшие щёки говорили о том, о чём она никогда не сказала бы вслух.

— Спасибо, госпожа Ли, — наконец ответил он и откусил демонстративно большой кусок, почти половину. — Я голоден, как волк.

Ван перевёл взгляд с одного на другого и ничего не сказал. Только улыбнулся — чуть грустно, чуть понимающе — и отвернулся к озеру, где в прозрачной воде отражались безразличные ко всему облака.

День рождения Ли Сиань наступил через пару недель, когда жара спала и наконец-то потянуло осенней прохладой, и выпал на её выходной. Она была бесконечно этому рада. Если бы пришлось идти в этот день в гарнизон, солдаты и офицеры непременно решили бы поздравить её, а ей вовсе не хотелось лишнего внимания. Ей просто исполнилось двадцать — только и всего. И этот год стал самым насыщенным в её жизни: столько событий, столько потерь, столько новых лиц, что голова шла кругом.