— Спасибо, — сказал принц тихо. И, уже поворачиваясь к дому, бросил через плечо: — А с пленницей разберёмся. Я пойду к Сиань.

До приезда принца Ли Сиань сидела на шкуре у камина в своём тёплом длинном халате и пыталась читать книгу. Но слоги в слова не складывались — она перечитывала одну и ту же строку раз за разом и не понимала ни слова.

Когда на веранде раздались знакомые быстрые, широкие шаги, она подскочила и бросилась в свою комнату. Добежала до кровати, села, натянула одеяло на ноги и прислушалась. Звук снимаемых доспехов, шелест накидки, брошенной на стул. Она заранее зажгла свечи у изголовья — очень разумно с её стороны. Теперь она сидела и читала книгу почти естественно. Почти.

И тут её пронзила мысль: отвар. Она совсем забыла про него. Чашка до сих пор стоит на столике у хозяйской кровати, нетронутая, красноречивая. Надо было вылить его давным-давно и вернуть пустую посуду господину Гэ. Теперь поздно. Оставалось только молиться, чтобы принц не заметил. Или заметил.

Принц управился с одеждой и доспехами, глянул на столик у своей кровати, вздохнул и пошёл к ней в комнату. Ли Сиань, притворяясь погружённой в чтение «Искусства войны», не подняла глаз. Он опустился на край ложа, и его пальцы мягко коснулись корешка книги.

— Тебе не стоит читать такое, — произнёс он тихо. — Ты и так прекрасно знаешь, как со мной воевать.

Она молчала, лишь выше подняла книгу, скрывая смущение.

— А это, случайно, не из моего кабинета?

Она вздохнула, но опять не сказала ни слова.

— Как вообще прошёл твой день? Чем занималась? Сиань? — позвал он, когда молчание затянулось.

Она нахмурилась, быстро на него взглянула и снова уткнулась в книгу.

— Не хочешь со мной разговаривать?

Она подтвердила его догадку коротким кивком.

— Ясно. Сегодня или вообще?

Она сжала губы. Он вздохнул:

— Ли Сиань, нам надо поговорить. Не молчи. Скажи, что тебя беспокоит.

Твоё семя внутри меня очень меня беспокоит, — подумала она. — Но я же не могу сказать тебе это прямо. И раздражённо вздохнула вслух.

— Хорошо, я понял. Давай тогда не будем пока обсуждать то, что произошло между нами прошлой ночью, а обсудим день. Так чем ты занималась?

— Ну… — начала она нехотя, чуть опуская книгу, — ничем особенным.

— Ясно. И одно из этого «не особенного» сейчас привязано к столбу во дворе, а второе ты держишь в руках.

— Мы забыли все мои книги в моём павильоне! Что мне оставалось делать?

— Тебе нельзя входить в мой кабинет. Как ты вообще туда попала?

— Почему нельзя? Я ничего не трогала. Взяла только одну книгу. Кстати, у вас там ошибка на карте царства Вэй, что лежит на столе.

Принц закрыл глаза и медленно вздохнул.

— Я что, забыл запереть дверь? — спросил он как можно суровее.

— Нет. Но этот замок почти такой же, какой был на двери кабинета моего отца. Открыть его совсем не сложно. Даже моя служанка легко справлялась.

— Ясно. Значит, замок надо сменить.

— Ваше Высочество, а вы не могли бы распорядиться, чтобы мои книги всё-таки привезли сюда как можно скорее? М-м-м… пожалуйста?

— Когда тебе что-то от меня нужно, ты такая вежливая, что у меня зубы сводит, — признался он с досадой. — Ты ещё ресницами хлопни.

— А я хлопнула. Только вы не заметили.

— Серьёзно?

— Нет. Я пошутила.

— А я уже успел испугаться. — Он улыбнулся, и тепло этой улыбки сняло часть напряжения. — Это твоё оружие мне не победить.

Она не смогла сдержать ответной улыбки.

— Хорошо, я распоряжусь насчёт книг. — Он помолчал, возвращая разговор в серьёзное русло. — Что насчёт девушки во дворе? Ты выяснила, откуда она? Кто её прислал?

— А вы её не узнали? — удивилась она. — Это же служанка госпожи Ван Мэй. Я видела её в свите вашей жены. Она ниже всех наклоняла голову и дольше всех кланялась, но я её рассмотрела.

Лицо принца окаменело.

— Ты уверена?

— Конечно. Я такие вещи не путаю.

Он резко встал и бросился из комнаты. Девушка отложила книгу и побежала следом.

Когда она выскочила во двор, принц уже стоял у пленницы и допрашивал её. Свет факелов плясал на его лице, голос звенел от едва сдерживаемой ярости. Девушка отчаянно мотала головой:

— Моя госпожа ни при чём! Она ничего не знает! Это я сама! Ради госпожи Мэй!

— Госпожа Ли — моя будущая жена. За такое полагается смерть на месте. — Принц сжал челюсти. — Но я хочу докопаться до истины: сама ты решилась или тебя надоумили. Поэтому пока оставлю тебя в живых. Господин Гэ! — крикнул он в темноту. — Откройте одну из клеток за домом и посадите туда эту…

— Ваше Высочество! — Сиань дёрнула его за рукав. — А можно дать ей попить, поесть и тёплую одежду? А то она так до утра не доживёт.

Принц посмотрел на неё в крайнем изумлении, но распорядился, чтобы за этим проследили. Слуги засуетились. Когда с пленницей было улажено, господин Гэ подошёл ближе и доложил сдержанно, но многозначительно:

— Ужин готов. И, Ваше Высочество, некоторые сегодня почти совсем ничего не ели.

За ужином принц спросил:

— Зачем ты лазила по крышам?

— Освежала навыки. — Она пожала плечами, словно речь шла о прогулке в саду.

Принц покачал головой. Если у нас родится ребёнок, от такого сорванца содрогнётся всё царство, — мелькнуло у него, но вслух он этого не сказал.

— Господин Гэ говорил, у нападавшей были ножи. Отдай их мне.

— Зачем? У вас и своих полно. — Она ответила точь-в-точь как когда-то, после их первых поединков.

Принц улыбнулся — тепло, но с оттенком грусти.

— Ты помнишь? Ты так же ответила мне тогда.

— Полагаю, вы тогда меня очень боялись, Ваше Высочество. Разве боитесь до сих пор? — спросила она, и в её глазах мелькнула прежняя дерзкая искра.

Он не ответил. А потом спросил — внезапно, без перехода:

— Почему ты не выпила отвар?

Она смутилась. Пальцы сжали край рукава.

— Не смогла… Может быть… позже.

— Послушай, Сиань. — Ему тоже было тяжело подбирать слова, каждое давалось с усилием. — Прости меня, если я тебя вчера принудил. Поторопил. Но я уже не мог без тебя. Ни дня больше. Я с ума сходил. — Он помолчал. — Возможно, если бы не приезд Мэй, я смог бы ещё подождать. Но…

Она слушала, опустив глаза.

— Я ведь не играю с тобой. Не развлекаюсь. Ты знаешь это. — Его голос стал твёрже. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Поэтому я и сделал вчера то, что сделал. И если вдруг ты забеременеешь — неужели ты думаешь, что я позволю тебе умереть? У нас во дворце служат лучшие лекари. Я вообще не могу вспомнить, чтобы за последние тридцать лет хоть одна женщина умерла в родах.

Он замолчал. Посмотрел на неё — долго, прямо. И спросил — тихо, но так весомо, словно клал на чашу весов последнюю гирю:

— Так что? Ты выйдешь за меня замуж?

Ей вдруг почудилось — нет, она почувствовала это с пугающей ясностью, — что он спрашивает у неё об этом в последний раз. Что-то в его голосе, в том, как прозвучал этот вопрос, было слишком серьёзным, слишком окончательным. Она понимала: если она сейчас согласится, между ними всё наладится. Его сердце перестанет страдать. Но к чему это приведёт потом — она не знала. И страх перед неизвестностью оказался сильнее.

Она молчала.

Он подождал. Потом отпустил её руки — она даже не заметила, когда он взял их в свои — и медленно вернулся на своё место.

Тишина была хуже крика.

— Сиань, отдай мне ножи этой девушки, — произнёс он спустя время. Голос его стал пустым и уставшим, как у человека, переставшего надеяться. — Они нужны для расследования.

— Но мне нужно оружие для защиты. — Она попыталась вложить в голос прежнюю дерзость, но получилось жалобно. — Каждая ваша жена отчаянней предыдущей.