— Вы бы на моем месте поступили иначе? — бросила она с вызовом.

— Любой подданный империи поступил бы так же. Это вопрос долга и чести. Но ты, моя дорогая, никогда не была в их числе. Ты никогда не кланялась долгу принцу. Ты сделала это не как его подданная.

— Может, я и не образцовая подданная, но я теперь гражданка этого государства, — выпалила она.

— В каком это смысле? — бровь Вана Луна поползла вверх.

— Его Высочество подарил мне свою личную печать с тигром. На мой день рождения.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Ван Лун замер. Улыбка сползла с его лица, словно плохо приклеенная маска, обнажив на мгновение нечто острое и хищное. Глаза, еще секунду назад сиявшие весельем, превратились в две ледяные щелочки. Он выпрямился, и даже складки его халата, казалось, застыли.

— Так вот оно что, — его голос стал тихим и шипящим. — Печать с тигром. Как у моей сестры, верно? А ты не торопишь события, Ваше Высочество.

— Как у Вашей сестры⁈ — Ли Сиань схватилась за виски. В голове шумело, словно там поселился рой пчел.

— Лун, Сиань устала. Пойдем, поговорим на улице, — Чжу Ди поднялся со своего стула плавно, как поднимается зверь, которому надоело наблюдать за возней мышей. Он дошел до двери и остановился, не оборачиваясь.

Палата замерла. И тут маска вернулась. Ван Лун снова засиял своей ястребиной улыбкой, только теперь в ней чувствовалась сталь.

— Ну что ж, пожалуй, вы правы. Отдыхай, Сянь, прости, если утомил светской беседой. Выздоравливай поскорее, — он стремительно наклонился и, прежде чем кто-либо успел среагировать, коснулся губами ее лба. Поцелуй был легким, но намеренным, как печать на важном документе. — А то я еще не поздравил тебя с днем рождения, а мне ужас как хочется это сделать.

И под аккомпанемент расширенных от изумления глаз Ли Сиань и тяжелого, обещающего грозу взгляда принца, Ван Лун вышел, взмахнув рукавами, словно диковинная птица.

— И не возвращайтесь! Оба! — крикнула им вдогонку Ли Сиань, падая на подушки. — Я хочу покоя! Простого, человеческого покоя, а не этот балаган с тиграми!

Принц, уже стоя в дверях, бросил на нее короткий взгляд, в котором читалось: «Прости, но с нами двумя тебе не будет покоя.» — и вышел, прикрыв за собой дверь.

Время текло в лечебнице медленно, словно густой мед с ложки. Плечо Ли Сиань затянулось, перестало ныть по ночам, и принц, скрипя сердцем, словно несмазанная телега, позволил ей вернуться к тренировкам. Но с этого самого дня он следил за ней, как коршун за мышью в засушливый год — с высоты, неотрывно и с плохо скрываемой тревогой во взгляде.

В то утро солнце уже припекало тренировочный плац, выбеленный пылью и потом. Ли Сиань, собрав вокруг себя небольшую группу новобранцев, учила их держать в обеих руках мечи и вращать клинки, не роняя. Зрелище было плачевное: железо то и дело со звоном падало на утоптанную землю, вызывая у девушки тяжелые вздохи.

Принц стоял в тени навеса, скрестив руки на груди. Он смотрел на нее и испытывал странное, почти невыносимое чувство — смесь удовольствия от ее ловкости и тревоги, сжимающей горло. Она была похожа на тонкий стебель бамбука среди неуклюжих валунов: гнулась, но не ломалась, и еще умудрялась при этом звонко ругаться.

— Так, давайте по двое ко мне! — махнула она рукой. — Остальные отрабатывают то, чему только что научились, и, ради всего святого, встаньте подальше друг от друга. У меня нет желания штопать вам уши.

Солдаты, смущенно улыбаясь, потянулись к ней парами. Она подходила к каждому, брала их грубые ладони в свои и показывала, как правильно захватывать рукоять пальцами, как чувствовать баланс клинка, чтобы вращать его в ладони, словно веер. В эти моменты даже воздух вокруг нее, казалось, становился острее.

Вдруг один из солдат, слишком старательный и оттого неловкий, крутанул меч чуть шире, чем нужно. Кончик клинка, холодный и безучастный, скользнул по плечу Ли Сиань. Девушка вздрогнула, как от укуса змеи, и прижала пальцы к ране. Но алая кровь, предательски яркая на фоне белой рубашки, уже потекла между пальцев, торопясь к локтю.

— Врача! — рявкнул принц так, что даже пыль на плацу, казалось, присела. Он сорвался с места быстрее, чем его тень.

Офицер Чжоу бросился за врачом, а Чжу Ди уже был рядом, схватив ее за запястье и отводя пальцы, чтобы осмотреть порез.

— Вот видишь, — выдохнул он, и в голосе его было больше страха, чем гнева. — Ты все-таки поранилась.

— Это всего лишь царапина, — раздраженно бросила девушка, пытаясь вырвать руку.

Кровь тем временем добралась до локтя и капнула в пыль, оставив круглый, жадно впитывающийся след. Принц, не говоря ни слова, сжал пальцами ее предплечье, пережимая сосуд. Хватка была жесткой, почти грубой.

— Подними руку вверх, — скомандовал он.

Она подняла, и ей пришлось сделать полшага к нему, почти коснувшись грудью его темно серого ханьфу. Теперь они стояли неприлично близко, и она чувствовала тонкий едва уловимый запах жасмина и кожи дорогой выделки, исходящий от него.

— Кто-то очень неосторожный, — прошипел он ей в макушку.

— Кто-то очень нервный, — невозмутимо парировала она, глядя куда-то в район его ямочки под шеей.

— Тебе не стоило подходить к мечу так близко!

— Вам не стоило сюда вообще приходить! — она вскинула на него глаза, полные вызова.

— Ничего, что мы ругаемся на глазах у всего гарнизона? — спросил принц, и желваки на его скулах заходили ходуном.

Они оба, словно по команде, обернулись к солдатам. Те стояли с каменными лицами, но глаза у большинства были размером с блюдца, а у одного даже приоткрылся рот.

— Кругом! — крикнули они одновременно.

Солдаты развернулись с похвальной скоростью, радуясь, что не видят продолжения. И в ту же секунду, когда их спины образовали живую стену, принц резко прижал Ли Сиань к себе за талию свободной рукой. Он приподнял ее, так что носки ее сапог едва касались земли, и впился в ее губы поцелуем. Это было коротко, всего на два-три удара сердца, но до одури крепко.

Отстранившись, он опустил ее на землю, но руку с талии не убрал, словно приклеил. Его взгляд метнулся к бегущим к ним врачу и офицеру Чжоу.

— Еще раз так сделаешь, — прошипела она ему в грудь, не поднимая глаз, — и я тебя убью. Медленно. И при свидетелях.

— Что случилось? — запыхавшийся врач удивленно уставился на их странную позу: девушка с задранной вверх рукой, прижатая к груди наследного принца, как ценный свиток.

— Его Величеству срочно нужен успокоительный отвар, — громко и четко произнесла Ли Сиань, заставив солдат за их спинами вздрогнуть от сдерживаемого смеха. — А я подожду. У меня ничего серьезного. Просто царапина, от которой Его Высочество готов вызвать небесную кару на весь гарнизон.

Офицер Чжоу, видевший короткий миг поцелуя со спины девушки, переводил взгляд с обеспокоенного лица принца на крайне раздраженную Ли Сиань. Принц продолжал прижимать ее к себе, одной рукой удерживая раненую руку над ее головой. И глядя на это, офицер с горечью подумал, что ему, простому смертному, здесь уже ничего не светит. Рано или поздно она будет принадлежать принцу, и не важно, нравится ли это ей самой. Такие, как Чжу Ди, не отпускают свою добычу.

А на балкончике одного из зданий, окружавших плац, генерал Чао стоял с чашкой чая и довольно улыбался в седые усы. Он видел все. И короткий поцелуй, и то, как девушка, вместо того чтобы смутиться, зашипела на принца, словно рассерженная кошка. «Хорошая пара, — подумал генерал, отхлебывая чай. — Долго будут царапаться, зато потом…»

— Я так рад, что у Вас с Его Высочеством взаимно, — говорил господин Джинг-Ду, неторопливо промокая рану на плече Ли Сиань снадобьем. В его голосе звучало теплое удовлетворение, словно он наблюдал за удачным медицинским случаем.

— Что взаимно? — спросила Ли Сиань, глядя в стену. Она все еще кипела.