— Она позволила вам над собой смеяться? — принц поднял бровь.

— Она сама первая рассмеялась, — ответил Си Ин, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. — Хорошо смеётся, как колокольчик звенит. Жаль, замуж не хочет.

— Кузнечика испугалась, — задумчиво проговорил принц, когда офицер ушёл. Он развернул чертежи, которые оставила Сиань, и долго смотрел на тонкие линии, выведенные её рукой. — А мне из тюрьмы присылала рисунки пауков, многоножек и крыс…

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Странная женщина. То, чего боятся другие, её не страшит. А маленький кузнечик… Может быть, она просто позволяет себе быть живой только с теми, кому доверяет? Или только тогда, когда никто не ждёт от неё непробиваемой стойкости?

Он посмотрел на дверь, за которой она скрылась, и впервые подумал о том, что за этим ледяным фасадом, возможно, скрывается кто-то совсем другой. Кто-то, кто умеет смеяться, как колокольчик, и пугаться кузнечиков.

Но кто же тогда та, что присылала ему рисунки пауков в самые страшные дни своего заточения?

Ответа не было. Только тишина кабинета и угасающий свет за окном.

Вечер не принёс прохлады. Солнце скатилось за горы, но камень, из которого был сложен гарнизон, всё ещё дышал жаром, накопленным за день. Воздух стоял тяжёлый, плотный, как перед грозой, которая никак не могла разразиться.

Ли Сиань чувствовала, как усталость разливается по телу тягучим свинцом. Аппетита не было, и это тревожило: за годы своей жизни она привыкла есть через силу, но сегодня даже мысль о еде вызывала лёгкую тошноту.

«Надо бы отдохнуть», — подумала она, но ноги сами несли её к кабинету принца. Чертежи ждали.

У дверей она остановилась — изнутри доносились голоса. Она прислонилась к прохладной стене, закрыла глаза и позволила себе минуту тишины. В голове гудело, мышцы ныли после тренировки, но разум оставался ясным. Она слышала обрывки фраз — чиновники обсуждали поставки провианта, какие-то отчёты, жалобы. Скучно. Обыденно.

Наконец дверь отворилась, и чиновники потянулись наружу. Ли Сиань выпрямилась, собираясь войти, но один из них обернулся.

— Госпожа Ли?

Она замерла. Перед ней стоял мужчина, принадлежавший, как говаривал её отец, к «особой породе». Высокий, статный, в дорогих светло-голубых одеждах, расшитых серебряными нитями. В руке он держал белый расписной веер — казалось, этот веер был дороже всего, что Ли Сиань носила на себе. Лицо его было вызывающе красивым: тонкие черты, яркие глаза цвета темного янтаря с поволокой, лёгкая улыбка, которая, вероятно, сводила с ума всех столичных барышень.

Но Ли Сиань смотрела на дверь кабинета.

— Это вы тренируете солдат гарнизона? — спросил он, и голос его оказался под стать внешности — бархатный, обволакивающий.

— Да, — коротко ответила она, бросив на него лишь беглый взгляд.

Такая реакция была для него в новинку. В столице его знали все. И многие женщины мечтали оказаться под прицелом его взгляда.

— Говорят, у вас выдающиеся боевые навыки, — продолжил он, взмахнув веером. — Сам Его Высочество доверил вам своих лучших бойцов?

— Господин…

— Ван Лун, — представился он с лёгким поклоном.

— Господин Ван, будьте кратки. Меня ждёт принц.

Он усмехнулся, ничуть не обидевшись.

— Я желал бы взять у вас несколько уроков по боевому искусству. За достойное вознаграждение, разумеется.

— Частных уроков я не даю.

— Почему? Вам не нужны деньги и связи? Вы ведь не местная.

— Пока нет. А теперь простите…

Она шагнула к двери, но Ван Лун оказался проворнее — он скользнул в кабинет первым, бросив через плечо:

— Давайте спросим у принца.

Ли Сиань закатила глаза, но вошла следом.

В кабинете было душно, несмотря на открытые окна. Принц сидел за столом, подперев щеку рукой, и смотрел на них с выражением усталого любопытства. Жара, видимо, измотала и его — на лбу блестели капли пота, волосы слегка растрепались.

— Ваше Высочество, — начал Ван Лун с поклоном, — я прошу отпустить госпожу Ли в мою резиденцию для нескольких занятий. Мне интересна её боевая техника.

Принц перевёл взгляд на Ли Сиань. Та едва заметно отрицательно качнула головой.

— Разве Вам ещё есть чему учиться в боевых искусствах, господин Ван? — спросил принц ровно.

— Знанию нет предела, Ваше Высочество. К тому же, — Ван Лун позволил себе лёгкую улыбку, — я готов щедро оплатить… опыт госпожи Ли.

Последние слова он выделил голосом. И принц, и Ли Сиань уловили скрытый смысл.

— Я уже сказала — никаких частных уроков, — отрезала девушка, и в её голосе зазвенел металл, — никаких занятий один на один.

— Тогда, возможно, в компании друзей… — Ван Лун не унимался, явно забавляясь ситуацией.

— Господин Ван, — Ли Сиань повернулась к нему, и в её серых глазах блеснуло что-то опасное, — прекратите эти намёки, иначе я преподам Вам урок вежливости. Бесплатно.

Ван Лун расхохотался — искренне, заразительно.

— Видите, — подмигнул он к принцу, — Вы уже согласны на бесплатный урок!

Ли Сиань шумно вздохнула, закатила глаза, но тут же взяла себя в руки. Когда она заговорила снова, голос её звучал с ледяной учтивостью:

— Господин Ван, я — строгий учитель. Могу загнать Вас на тренировке до изнеможения. У Вас не останется сил даже на то, чтобы держать веер.

— А если это сделаю я? — его взгляд пылал азартом. Это был взгляд воина, оценивающего равного противника.

— Значит, мы оба устанем. Но я получу деньги.

Ван Лун усмехнулся и вдруг сменил тему:

— Кстати, а Вы получаете здесь жалованье?

Ли Сиань на мгновение замерла. Вопрос застал её врасплох.

— Пока нет, — ответил за неё принц. В его голосе послышалась лёгкая досада — на себя, на то, что действительно до сих пор не решил этот вопрос.

— Дело не в деньгах, — добавила Ли Сиань, оправляясь от замешательства. — Я никогда не делаю того, чего не хочу.

— И как же вы тогда ладите с Его Высочеством?

— Мы договариваемся.

— Уверен, и мы сойдёмся.

— Когда солнце с луной поменяются местами. А сейчас мы отнимаем время у принца.

Ван Лун поклонился — с преувеличенной почтительностью, но глаза его смеялись.

— Последний вопрос: у Вас есть жених, госпожа Ли?

— К счастью, нет. И, надеюсь, не появится.

— Не зарекайтесь. Судьба переменчива.

— Мужские угрозы — не новость для меня. Они лишь подтверждают отсутствие иных аргументов.

— Я не угрожаю. Я лишь констатирую. — Ван Лун сделал шаг ближе, но сохранил дистанцию. — Вам говорил кто-нибудь, госпожа Ли, что вы — девушка редкого ума и нрава?

— Нет, ни разу. Но довольно часто говорят, что я — чудовище.

— Боже, и кто же это такой немощный, что не рассмотрел такую жемчужину прямо перед своим носом? — Ван Лун не удержался и скользнул взглядом по принцу. Быстро, но многозначительно.

Принц за это время не проронил ни слова. Он сидел, подперев щеку, и наблюдал за этой перепалкой с выражением человека, который смотрит интересную пьесу. Но в глубине его глаз тлело что-то — то ли раздражение, то ли ревность, которую он сам в себе ещё не признал.

— Ну так что, Ваше Высочество, — Ван Лун снова обратился к нему. — Вы разрешите госпоже Ли погостить у меня несколько дней?

— Боюсь, что нет, — ответил принц, и голос его прозвучал на удивление твёрдо. — Пока госпожа Ли нужна… здесь.

— Что ж, я умею ждать. — Ван Лун поклонился, задержав взгляд на Ли Сиань. — К тому же, у девушек солнце с луной порой меняются местами. Кто знает, может быть, однажды Вы сами попроситесь ко мне в ученицы.

И вышел, оставив после себя лёгкий запах сандала и шлейф самоуверенности.

В кабинете воцарилась тишина. Принц смотрел на закрывшуюся дверь, Ли Сиань — на свои руки.

— Это один из самых завидных женихов столицы, — наконец произнёс принц. — Богат, знатен, образован.