— Как наш сын? — спросил он, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

— Сейчас хорошо, болезнь отступила. Он уже такой взрослый! Нам пора заводить ещё одного. Позвольте мне остаться сегодня. — Она понизила голос. — Сегодня крайне благоприятное время.

Он вспомнил про шестерых сыновей, которых в шутку потребовал у Сиань, и как она жёстко ответила: «Я лучше ещё кого-нибудь убью».

— Я буду с вами, когда вернусь, — сказал он. — А сейчас вам лучше уехать. Не оставляйте моего сына без присмотра — болезнь может вернуться.

— Да, конечно, Ваше Высочество. — Мэй недоумевала. Он отказывал ей уже во второй раз. Раньше он был бы только рад её видеть, и они уже давно были бы в постели. — Мой принц, вы не заболели?

«Заболел, — подумал он. — Серьёзно заболел. Девчонкой из царства Вэй. Чудовищем, которое грозилось меня убить, потешалось надо мной и называло бородатой красавицей. Которая еще предлагала взять её пьяной и сделать все „по-быстрому“».

Он скрипнул зубами. «Надо выпустить пар, — подумал он. — Тогда, может, станет полегче».

— Хорошо. Оставайтесь. На одну ночь.

Мэй просияла.

Нагулявшись у озера и проголодавшись, Ли Сиань вернулась в дом. Слуги накрыли ей в большой комнате, она немного поела. Сквозь окно было видно, как служанки таскают вещи в комнату на другой стороне двора. Принца она видела мельком — он сидел в кабинете с военными, приехавшими следом за Мэй с заставы.

Ближе к вечеру она попросила господина Гэ приготовить ей небольшую ванну в её комнате и, удостоверившись, что принц занят в кабинете, постучалась к госпоже Мэй.

Дверь открыла служанка.

— Могу я увидеть госпожу?

— Проходите.

Госпожа Мэй сидела у зеркала. Вблизи она была ещё красивее — волосок к волоску, кожа светилась, губы — пухлые, нежные. «Зря я сюда пришла, — подумала Ли Сиань. — Теперь никогда не смогу забыть, как она прекрасна».

— Госпожа Мэй, меня зовут Ли Сиань. Могу я попросить вас об одолжении?

— Конечно. Мы ведь женщины принца и должны дружить, — пропела та.

«Ага, как же», — подумала Ли Сиань, но вслух сказала другое:

— Не сомневаюсь, что вы прекрасные подруги с остальными наложницами Его Высочества, но я не его женщина и пришла не за дружбой. Я хотела бы искупаться, а своей служанки у меня нет. Не могли бы вы одолжить мне одну из ваших на сегодняшний вечер?

Мэй оглядела её — с головы до ног, с наигранным отвращением.

— О, конечно. А что, вы как приехали, так и не купались? — Она выдержала паузу. — Люди из государства Вэй не купаются неделями?

«Не подружимся. Ну, не сильно и хотелось» — пронеслось в голове у Сиань.

— Ну что вы, — начала Ли Сиань, и голос её становился всё холоднее с каждым словом. — Люди моего государства не купаются месяцами. Но обычно меня купает принц. Я каждый вечер напиваюсь и не могу искупаться сама, знаете ли. Я вообще очень много пью. И честно говоря, не помню, получается ли у него в итоге меня искупать нормально. Когда я пьяная, я ещё и буйная обычно. А потом плохо всё помню.

Всё это она произнесла, не отрывая ледяных глаз от лица наложницы. Мэй застыла в шоке. «Что я вообще несу? — подумала Сиань. — И главное, зачем?»

Она решила сменить тактику — чуть поклонилась, но тон не изменила:

— Сегодня я не хочу отвлекать принца от вас, — добавила она окидывая ее холодным взгладом. — Поэтому и прошу о служанке.

— Да, конечно… Я пришлю вам служанку чуть позже, — выдавила Мэй.

— Благодарю.

Девушка развернулась и вышла, оставив госпожу Мэй впервые в жизни гадать, кто же из них в итоге победил.

Позже Мэй распорядилась приготовить для них с принцем большую ванну. Когда всё было готово, она позвала его.

Принц нехотя позволил себя раздеть, опустился в горячую воду и закрыл глаза. «Что там делает Ли Сиань? Поужинала ли?» Он услышал всплеск, приоткрыл глаза и увидел, как Мэй — совершенно голая — вошла в воду и направилась к нему. Она приблизилась, взяла его лицо в ладони и, прижавшись грудью к его груди, поцеловала — глубоко, умело, раскрывая его губы своими.

Он остался безучастен.

— Давай сначала искупаемся, — сказал он, мягко, но настойчиво отстраняясь.

Когда план Мэй по соблазнению мужа в купальне провалился, у неё ещё оставался ужин, а после — постель, и она не теряла надежды. За едой она кружилась вокруг него, пытаясь угодить, но каждая её улыбка, каждое движение только раздражали его сильнее. Она видела это. И начинала понимать причину. Той гадкой, наглой, грязной девчонке удалось добраться до сердца её мужа. Немыслимо. Но это случилось.

Госпожа Мэй всегда знала, почему он с ней. Их семьи решили всё, когда они были ещё детьми. Он никогда ничего к ней не чувствовал — она это понимала. Но она была горда быть его первой женой, растить его сына. В глубине души она всегда надеялась, что рано или поздно он отдаст ей своё сердце. И теперь ей было не просто обидно. Ей было невыносимо. Принц предпочёл другую. Да ещё какую другую!

Она старалась быть максимально женственной и грациозной, подливала ему вина, надеясь, что он забудет эту замухрышку и растворится в ней самой — такой женственной и изысканной. Но он, глядя на неё, всё больше закрывался и отстранялся.

Когда пришло время ложиться, Мэй взяла его за руки, повела к постели и начала раздевать. Но он не видел её. Перед глазами стояла Ли Сиань — на плацу, за столом под кленом в павильоне Легких Весенних облаков, на узкой лесной тропинке.

Мэй скинула свою тончайшую накидку для сна, оставшись нагой, и попыталась уложить его на спину. В этот миг он понял, что ни секунды больше не может находиться в этой комнате. Резко встал, уклонившись от её объятий. Увидел, что раздет до нижних штанов, выдернул из-под ошарашенной женщины одеяло и накинул на плечи.

— Неужели ты влюбился в неё? — голос Мэй прозвучал резко, почти визгливо. — В эту похожую на мальчишку, наглую и дерзкую девчонку? В эту грязнулю и пьяницу?

— Что? — он даже остановился. — В грязнулю и пьяницу? С чего ты это взяла?

— Она приходила ко мне! — выкрикнула Мэй, и слёзы обиды брызнули из глаз. — Сама всё рассказала! Что не моется неделями, что пьёт много и часто, что становится буйной, когда пьяная, и потом ничего не помнит! И эти её ужасные холодные глаза!

Принц вдруг усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Всё понял.

— А я смотрю, вы поладили, раз она тебе такое про себя наплела. — Он поправил одеяло на плечах. — Возьми другое и спи. А я пойду искупаюсь в озере.

Он вышел во двор, даже не обернувшись.

Ночь встретила его холодом. Ветер гнал по тёмной воде мелкую рябь. Принц глянул в сторону их с Сиань большого дома. «Спит небось, как младенец, — подумал он. — И радуется, что я сегодня не с ней».

Он вздохнул и пошёл к озеру.

Когда дверь за ним закрылась, госпожа Мэй вскочила с кровати и в слепом бешенстве скинула на пол всё, что было на постели, — подушки, одеяла, покрывало. Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрела на дверь, за которой он исчез. Она поняла: он не вернётся. Сегодня — точно. Может быть — никогда.

Но ещё рано сдаваться. Она не может проиграть этой замухрышке. Просто не может.

Он плавал долго, пока мышцы не начали гореть огнём, а лёгкие — разрываться от холода. Выбрался на берег и рухнул на камни, обессиленный. Ледяная вода выжгла винный хмель, но не смогла остудить то, что горело в крови. За несколько часов разлуки тоска по ней въелась в кости, будто они не виделись годами.

«Маленькое упрямое чудовище, — прошептал он в темноту. — Что ты сделала со мной?»

Отдышавшись, он накинул одеяло на плечи и зашагал к дому.

Сиань сидела у камина в их большой спальне. Она была в его рубашке — той самой, большой и белой, в которой уже привыкла спать, и сушила вымытые до скрипа волосы. Тёплый халат лежал на шкуре у огня, и ей было уютно и спокойно — впервые за весь этот бесконечный, странный день.