Он опустился перед ней на колени, прижав ее бедра к краю стола своими. Их лица оказались на одном уровне. Он медленно приблизился, чтобы поцеловать, но она отклонилась назад, выставив ладони — не касаясь его груди, но создавая преграду. Он наклонился еще ближе, она отклонилась дальше и отвернулась. Тогда он положил одну руку ей под спину и пальцами осторожно, но крепко сжал ее шею сзади, упираясь другой рукой в стол позади нее. Она тут же повернула голову и взглянула на него. Под его пальцами, в ее венах, гулко билось сердце — быстро, испуганно, но не от страха.

— Третье обещание, — сказала она тихо.

— Я помню, — прошептал он. — Ты можешь убить меня потом, если захочешь.

И начал ее целовать.

Он так давно хотел этого. Случай был не самым подходящим, но он больше не мог сдерживаться. Девушка замерла, лихорадочно соображая. Варианты мелькали в голове один за другим: вырваться и убежать, ударить и убежать, ударить, вырваться и убежать… А потом что-то изменилось.

Его поцелуи стали другими. Он прижал ее к себе крепче, взял ее лицо в ладони и начал целовать — глаза, щеки, снова губы, шею, снова и снова возвращаясь к губам. С таким голодом, с такой отчаянной решимостью, будто и правда решил умереть после — в расплату за вторжение за ее стены из льда и стали, которые она выстраивала годами.

И в голове у нее вдруг стало легко и пусто. Внутренний голос, вечный страж ее покоя, снова замолчал. Ей показалось, что сердце переворачивается в груди, а в животе растекается странное, незнакомое тепло. Она, не знавшая ни отцовской, ни материнской ласки, с удивлением ощутила, как по венам огнем разливается тепло другого человеческого сердца. Сердца, которому на нее было совсем не все равно. В этом поцелуе она чувствовала все: заботу, тревогу за нее, извинение за то, что он таким варварским способом заявил на нее права перед всем гарнизоном, и еще много чего, чему она не знала названия.

Чжу Ди вдруг понял: если он не остановится прямо сейчас, то возьмет ее прямо здесь, на этом столе. Усилием воли — огромным, почти нечеловеческим — он отстранился. Открыл глаза и взглянул на нее.

Она тоже медленно приоткрыла глаза. Это больше не были холодные серые клинки, готовые пронзить. Это было сонное туманное утро, мягкий серый бархат, сладко спящая серая кошка. Ее взгляд лишал его воли, поэтому он снова зажмурился, прижался лбом к ее лбу и опустил руки ей на плечи, легонько сжав. Его собственное сердце колотилось где-то у горла.

— Ваше Высочество, — прошептала она, пытаясь аккуратно высвободиться, — пожалуйста, придумайте какое-нибудь другое наказание. Это для меня… слишком.

— Я вовсе тебя не наказываю, — он не отпускал.

— Тогда что?

— Я тебя хочу. С ума схожу — как хочу. Поэтому целую.

Девушка замерла. Он озвучил то, о чем она и сама уже догадывалась. Но сказанное так прямо и просто, это сорвало все маски. Раньше они стояли друг напротив друга, и между ними была дверь — закрытая, но не запертая. Теперь двери не было.

— Но… ты же говорил, что не видишь во мне женщину. Отпусти меня! — прошипела она.

— Ты тоже обещала мне беречь себя, — ответил он, отпуская ее и отступая за стол.

Она встала, постояла немного, собираясь с силами, и пошла к выходу.

— Сиань, я тебя не отпускал, — вкрадчиво проговорил принц, пропуская мимо ушей ее «ты».

Она остановилась, сжала и разжала кулаки. Потом развернулась и выдохнула шепотом, кипя от гнева:

— Ничего страшного не произошло. У меня даже синяка не будет. Но зато при всем гарнизоне ты притащил меня сюда, как мешок… не знаю чего. И они сейчас стоят и думают, чем мы тут занимаемся за закрытыми дверями. Давай, задержи меня подольше. Пусть их фантазия разыграется!

Она снова развернулась к двери.

— Боже, я просто не знаю, что мне с тобой делать, — проговорил принц, закрывая лицо руками.

— Ты ничего не должен со мной делать!

Она почти дошла до двери, когда он прошипел сквозь зубы:

— Вернись. Сейчас же.

— Мне нужно уйти, иначе мы поругаемся, господин Чжу.

— Господин Чжу? Теперь я снова господин Чжу? Вернись сейчас же!

Она тяжело вздохнула, постояла спиной к нему, потом взяла себя в руки, развернулась и, сделав несколько шагов к столу, встала, уставившись в пол.

Он поднялся и подошел к ней сам. С каждым его шагом ей все сильнее хотелось плюнуть на все — на гордость, на последствия — и просто убежать. «Нет. Не побегу. Но если он только дотронется до меня — побью».

— Ли Сиань, послушай меня. Я ведь уже говорил тебе: ты мне не безразлична. Я просыпаюсь, думая о тебе, и ложусь спать, думая о тебе. Ты и дальше собираешься это игнорировать?

— Надеюсь, при этом ты ничего хорошего обо мне не думаешь.

Он усмехнулся:

— И нехорошее я о тебе тоже думаю.

— Я тоже часто думаю о тебе нехорошо, что уж скрывать! — с вызовом ответила она.

— Уверен, мы говорим о разных вещах.

Она промолчала — все и так было понятно. Тишина повисла между ними, густая и напряженная.

— Ваше Высочество, — наконец заговорила она, стараясь говорить ровно, — я понимаю ваши чувства. Наверное, понимаю. Но прошу вас: давайте не будем даже начинать эти игры.

— Я с тобой не играю, Ли Сиань.

— Чтобы ты ни говорил — это игры! — она сделала вдох и продолжила спокойнее: — Вы наследный принц. Я вообще не из вашей страны. Учитывая мои прежние заслуги, меня давно надо было казнить. И я, кажется, ясно дала понять: меня не интересует ни брак, ни другие отношения с мужчинами. Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

Она замолчала, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой плитой. «Как же я устала. Устала сопротивляться ему, себе, этому миру».

— Отправьте меня в тюрьму, Ваше Высочество, — голос ее дрогнул. — Пожалуйста. За непослушание, за грубость, за хамство — наверняка найдется за что. Я хочу в тюрьму.

— Да ты с ума сошла. Я предлагаю тебе… себя, а ты хочешь в тюрьму?

— Там… безопаснее. И спокойнее.

— Ты такая трусиха? Или я настолько тебе противен? Я же вижу, что нет! Чего ты боишься?

— Всего.

Принц смотрел на нее и понимал: с ней творится что-то неладное. Она была на грани.

— Мы поговорим сегодня вечером, хорошо? Тебе нужно отдохнуть и собраться с мыслями. Я отпускаю тебя домой. Офицер Чжоу проведет тренировки.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да. Иди.

Когда она вышла из кабинета, то заставила себя улыбнуться солдатам, разом повернувшимся в ее сторону. Подошла к офицеру Чжоу. Ей до боли хотелось расплакаться и чтобы он обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Но она знала: он уже никогда не сможет к ней прикоснуться, даже по-дружески.

Она снова представила, что умерла и все это не имеет к ней никакого отношения. Старый трюк. Но сегодня он почти не работал.

— Офицер Чжоу, — сказала она мертвым голосом, изучая подол его пыльного платья, — пожалуйста, проведите сегодня обе тренировки. Я ухожу и…

Она зажмурилась и сжала челюсти.

— Госпожа Ли, — тихо сказал он, — все будет хорошо.

Она быстро взглянула на него, шумно вздохнула, развернулась и, помахав солдатам на прощание, пошла к выходу. Держалась из последних сил.

Офицер Чжоу смотрел ей вслед и понимал: между нею и Его Высочеством начался самый настоящий поединок. Она отстаивала свою свободу, он — свою любовь. И он, офицер, слишком хорошо знал, кто в этом бою проиграет.

Вечером того же дня принц пришел к ней на ужин. Ли Сиань сидела за столом, глядя в одну точку. Когда он вошел, она даже не подняла глаз.

— Мы ведь поругаемся сегодня, Ваше Высочество, — сказала она тихо и равнодушно.

— А ты этого хочешь?

Она устало вздохнула. Ей не хотелось уже ничего. Только чтобы все закончилось.

Какое-то время они молча ели, но аппетита не было у обоих. Наконец принц отставил палочки.

— Послушай, нам давно пора обсудить один важный вопрос.