Вскоре, вопреки всем предостережениям Ли Сиань, к принцу одна за другой начали поступать просьбы от солдат и офицеров — выдать их мастера за них замуж. Принц неизменно мягко отказывал, ссылаясь на данное ей слово.

Однажды, когда в кабинете принца находился генерал Гао — мужчина преклонных лет, с лицом испещренным шрамами-летописями былых сражений и седой бородой, аккуратно заплетенной в две тонкие косы, — к ним на прием явился сам офицер Чжоу.

— Ваше Высочество, — начал офицер, опустившись на одно колено. — Если госпожа Ли еще никому не обещана, осмелюсь просить ее руки.

Офицер помнил отказ Ли Сиань, но надеялся на перемену в ее сердце. Кроме того, он считал своим долгом показать принцу всю серьезность своих намерений.

Принц удивленно поднял глаза. В его сердце, тихо и ядовито, кольнула знакомая досада. «Неужели она ответила ему взаимностью? Неужели согласилась?»

— И тебя не смущает, что она чужестранка? — спросил принц, перекладывая свитки на столе с необычной для себя тщательностью.

— Нет.

— И что у нее нет ни рода, ни племени, ни приданого?

— Ничуть.

— И рука у нее тяжелая и характер скверный? — продолжал принц, и в его голосе невольно прозвучала личная обида.

— Позвольте с Вами не согласиться, Ваше Высочество, — почтительно, но твердо возразил Чжоу. — Характер у нее прямой и честный. Она умна, справедлива и обладает великим даром внушать уважение. Что до руки… да, подзатыльник от нее солдаты помнят до вечера. Но это — справедливая кара за невнимательность или нестарательность. Признаюсь, едва ли не каждый неженатый мужчина в гарнизоне тайно вздыхает по ней.

— Едва ли не каждый… — задумчиво, сквозь зубы, повторил принц, и изящная тушечница из прочного как металл Шесянского камня в его пальцах издала тихий, но отчетливый хруст. И генерал, и офицер одновременно перевели удивленный взгляд на сломанный предмет в его руках, но принц, казалось, даже не заметил этого.

— Ваше Высочество, я знаю, госпожа Ли не стремится под венец. Но мне видится, что причина тому — ее неуверенность, а не истинное нежелание. Если бы она дала согласие, из нее бы вышла прекрасная жена, ибо все, за что она не берется, она делает с полной отдачей. Так позволите ли вы мне просить ее руки?

— Это невозможно, офицер Чжоу, — голос принца прозвучал резко. — Я дал ей слово не распоряжаться ее судьбой. Мое слово нерушимо.

— Но, Ваше Высочество, времена меняются, а с ними и сердца. Быть может, ее собственное уже склонилось к кому-то? Согласитесь, в гарнизоне воцарился бы покой, если бы все знали, что ее сердце уже занято.

«Дожил, — мрачно подумал принц, — Теперь у меня под носом женщина, сама вершащая свою судьбу и сеющая смуту в сердцах моих воинов». Но, как ни странно, логика офицера была безупречна. Скорбно вздохнув, он приказал страже пригласить в кабинет «госпожу Ли, сеятельницу раздора».

Когда она появилась в дверях, время словно замедлило свой бег. Она шла легко, с высоко поднятой головой, складки ее простого мужского платья мягко обрисовывали стройные, сильные ноги. Принц не мог оторвать от нее взгляда, и в памяти его всплыл тот дерзкий сон, где она входила также тихо и неумолимо как вихрь — чтобы потребовать его любви на этом самом столе. Он непроизвольно сглотнул, и генерал Гао, сидевший напротив, уловил это движение своим старческим, но зорким взором.

Сама же Ли Сиань, прекрасно помня их последнюю стычку, упорно смотрела куда угодно, только не на принца, губы ее были плотно сжаты. Остановившись, она скрестила руки за спиной, на мгновение мельком взглянула на офицера Чжоу и опустила ресницы. Генерал выпрямился в кресле, а в глазах Чжоу вспыхнула надежда.

«Мягкотелые романтики», — с раздражением подумал принц, наблюдая за ними.

— Госпожа Ли, — обратился он к ней сухо. Она подняла бровь, бросив на него быстрый, как укол, взгляд. — Нам надлежит обсудить вопрос, касающийся вас и боевого духа моего гарнизона.

— Слушаю, Ваше Высочество.

— Дело в том, что ко мне вновь и вновь приходят воины с просьбой… — он запнулся, подбирая слова.

— С просьбой выдать меня замуж? — спокойно уточнила она.

Принц сдавленно кашлянул, чувствуя себя последним торгашом на рынке невест.

— Именно так. Офицер Чжоу также просит вашей руки.

Она с безмолвным укором взглянула на Чжоу, тяжело вздохнула и вновь опустила глаза.

«Не собирается она облегчать мне жизнь», — с горечью понял принц.

— Согласны ли вы выйти замуж за офицера Чжоу? — спросил он прямо, желая поскорее покончить с этим.

— Нет, — ответила она, и принц с удивлением ощутил, как тяжелый камень свалился с его души. — При всем моем уважении к чувствам офицера Чжоу, я не желаю выходить замуж ни за него, ни за кого бы то ни было, — продолжала она, упорно глядя в пол.

— Ваш отказ понятен. Однако мы полагаем, что если бы вы все же избрали себе супруга, это пошло бы на пользу дисциплине в гарнизоне, — рискнул настаивать принц.

— Я не несу ответственности за дисциплину в вашем гарнизоне, господин Чжу. Полагаю, это — ваша забота, — ровно ответила она и, наконец, подняла на него свой холодный, стальной взор.

Генерал и офицер замерли в ожидании грозы за такую дерзость. Но принц лишь тяжело вздохнул.

— Вы понимаете, о чем я, госпожа Ли.

— Да, я понимаю, — ответила она, но ничего более не добавила.

Принц замолчал и заметив наконец в кулаке обломки тушечницы, с удивлением на нее посмотрел.

— Позвольте мне, Ваше Высочество? — мягко вмешался генерал Гао, видя его затруднение.

Принц кивнул. Генерал медленно поднялся и приблизился к девушке, изучая ее с спокойным, проницательным вниманием старого воина. Волосы ее были слегка всклокочены ветром, на одежде — пыль тренировочного плаца, костяшки пальцев сбиты в кровь. Но стояла она с таким бесстрашным и гордым достоинством, словно была не пленницей, а полководцем на военном совете. В ней чувствовалась сила, не знающая компромиссов.

— Госпожа Ли, — заговорил генерал, и бросил хитрый взгляд в сторону его Высочества, — Принц желает знать: не запало ли в ваше сердце семя привязанности к кому-либо из мужчин гарнизона за время вашего пребывания здесь? Согласие ваше облегчило бы душу многих воинов, чьи сердца, увы, не могут совладать с разумом.

Девушка посмотрела генералу прямо в глаза, затем перевела взгляд на принца и ответила с ледяной отчетливостью:

— Я ничего не сеяла в чужих сердцах, генерал. Никто из мужчин не вызывает во мне чувств, и, я надеюсь, никогда не вызовет. Моя свобода дороже моей жизни — это все, что мне нужно. Я могу идти?

Принц молчал, пытаясь совладать с волной гнева и чего-то еще, невысказанного, что поднялось в нем после ее слов «никогда не вызовет». Ответил за него генерал:

— Можете, — сказал он, и в его старческих глазах читалось не осуждение, а глубокое понимание.

Девушка бросила на офицера Чжоу короткий, безжалостный взгляд, развернулась и вышла.

— Вы тоже свободны, офицер Чжоу, — кивнул ему генерал.

Принц уловил этот ледяной взгляд девушки на офицера и с мрачным удовлетворением подумал, что теперь Чжоу несдобровать.

Когда дверь закрылась, генерал Гао опустился в кресло и, поправив седые усы, произнес с легкой усмешкой:

— Воистину, редкостный самоцвет попал в ваши руки, Ваше Высочество. Холодная сталь и пылающий уголь в одном сосуде. Будь я на полвека моложе и свободен от уз брака, быть может, и я осмелился бы просить ее у вас.

— Генерал, я бы вам отказал, — отрезал принц. — Мои генералы — каждый на вес золота. Жаль, вы не видели, как она, проведя три недели в темнице, одолела одного за другим трех моих лучших бойцов.

— О, слухи об этом уже облетели все войско. Говорят, на десятой секунде схватки она едва не лишила глаза самого генерала До. Поистине, не женщина, а грозовая туча в человеческом обличье.