Её будущее виделось ей теперь в ещё более мрачном свете на фоне этой хрупкой, чистой любви.

— Все женихи тебе не угодны, Бу Джо! Одни насильники да злодеи! — кричал отец, получив из дворца предложение о браке с наследным принцем. — Может, это ты сама притягиваешь таких мужчин? Может такова твоя судьба?

— И за что мне такая судьба, отец? Что я совершила, чтобы её заслужить?

— Ты прекрасно знаешь что! — его ярость была безгранична.

— Довольно! — голос её дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Хватит винить меня. Я не делала этого умышленно. Так распорядились Небеса — за твои грехи, за мамины, или просто по своей жестокости, но не по моей вине!

— Эти «жестокие Небеса» дарят тебе брак с наследным принцем! Если ты считаешь его жестоким…

— А ты, как военный министр, разве не находишь его жестоким? — перебила она. — За то, что он вырезал целый город в Чу, не пощадив никого? Ради войны, которую он навряд ли выиграет? Ему совершенно плевать на человеческие жизни!

— Ты слишком много о себе мнишь, девочка! Книжки вскружили тебе голову! — отец тяжело дышал. — Если принц изволит взять тебя в жёны — это честь для нашего рода. Я не откажу ему. Напишу своё благословение сегодня же. И твоя императрица тебе не поможет. А чтобы ты впредь не искала заступников, побудешь под домашним арестом до самой свадьбы. Не показывайся мне теперь на глаза!

Девушка закрыла веки. Подумаешь, наказание. Она видала и похуже. Зато будет время подумать. Если же ничего не изменится и свадьба станет неминуемой… что ж, всегда можно откусить язык и умереть за несколько минут. Когда смерть — это свобода, она не так уж и страшна.

— Как прикажешь, отец, — равнодушно ответила она.

В заточении Бу Джо тщетно искала выход, но ум её, обычно острый и изворотливый, не мог придумать ни одного вразумительного плана.

Ли Сиань больше не была ей опорой. Все мысли служанки занимал Фан Доу, их редкие встречи и записки. Когда Ли Сиань зачитывала их вслух, Бу Джо чувствовала, как подступают слезы, но делала вид, что это только слезы счастья за подругу и никогда ни слезы сожаления о своей судьбе.

С первого дня заточения Бу Джо нарисовала сотни рисунков. И почти на каждом был принц Цзин Ян. Сама не отдавая себе отчёта, она по нему скучала. Рисуя его добрые глаза под смешной чёлкой, вздёрнутый нос, улыбку, она словно переносилась к нему, готовая вновь поддержать его или посмеяться над его неуклюжими попытками ей понравиться. Сердце сжималось от боли при мысли о нём — избитом, но не сломленном.

Рисовать она любила с детства. С первого раза, взяв в руки кисть и осознав, что может творить свой собственный мир, она рисовала по памяти всё, что видела.

И лишь об одном жалела — что не помнила лица матери, чтобы нарисовать и его: те же серые глаза, что и у нее самой, смотрящие на неё с любовью.

Царство Чу. В плену.

Войско Чу, ворвавшись в Дасю, перебило сопротивлявшихся солдат и мужчин, забрало своих убитых и раненых и в тот же день покинуло пределы царства Вэй. Для принца Ки это стало жестоким унижением. С ним не просто рассчитались — его выставили чудовищем, пощадив женщин и детей. Но сильнее его ярости было потрясение: его невеста, Бу Джо, исчезла за несколько дней до свадьбы. Её отца нашли мёртвым на улице, но сама девушка словно испарилась.

Спустя две недели после возвращения в столицу принцу Чжу Ди доложили: пленник, найденный на развалинах Дасю, поправляется, но доставляет хлопоты.

— И как он сегодня? — стремительно войдя в госпиталь, спросил принц.

Он был высок, строен и смуглолиц, с короткой бородой и цепким взглядом тёмных глаз. Никаких царских регалий — лишь простое военное платье да нефритовое кольцо на пальце.

— В сознании, Ваше Высочество, — отрапортовал врач. — Идёт на поправку, но постоянно пытается бежать. Никак не можем справиться.

— Так свяжите его!

— Не получается. Она всё время развязывается.

— В смысле — «она»?

— Ваш пленник — девушка, Ваше Высочество.

— Не может такого быть!

— На колени перед Его Высочеством! — рявкнул стражник у дверей, когда принц, его охрана и доктор Джинг-Ду подошли к дверям комнаты.

Девушка вздрогнула. «Ещё один принц, — подумала она с досадой, — Видно, в прошлой жизни я крепко насолила небу».

Но хотя бы это был не Цзин Ки. Что-то в их последней встрече говорило ей — он не оставит её в покое. Рано или поздно найдёт и вернёт. А пока перед ней стоял наследник царства Чу и изучал ее с недоумением.

«Вот чью голову я просила у принца Ки в качестве свадебного подарка», — мелькнуло у неё в голове. «Слава богам, не молодой. И бородатый…»

«Какая-то серая мышка», — в свою очередь подумал принц. «Неужели это тот самый мечник? Неужели он сбежал, а они теперь мне подсовывают это недоразумение?»

— Мы не можем заставить её встать на колени! — запричитал врач. — Она бьёт санитаров! Связываем втроём — она развязывается!

— У этой хулиганки есть имя? — спросил принц.

— А вам зачем? — раздался спокойный мрачный голос.

— Чтобы написать на твоей могильной плите, — усмехнулся он.

Невысокая, бледная, с пучком растрепанных волос, стянутых деревянной шпилькой, она и впрямь напоминала мышку, если бы не твёрдый взгляд серых глаз.

— У меня будет настоящая могильная плита? Слово принца? — она взглянула на него прямо и спокойно. — Обещайте при свидетелях!

— Да как ты смеешь! — всплеснул руками врач.

— Смею, потому что хочу, чтобы меня казнили. И поскорее. Доктор, не обижайтесь, Вы исправно меня лечили, но это было лишним. А насчёт плиты — я бы хотела узнать подробнее.

— И за что мне тебя казнить? — спросил принц.

— Я убила многих ваших воинов. И покалечила немало.

— Так это была ты? Та самая, с двумя мечами?

— Наверное, не знаю, — Она равнодушно пожала плечами и тут же голос ее оживился, — Кстати, вы не знаете, где мои мечи?

Принц промолчал. Те клинки, что она крепко сжимала в залитых кровью ладонях, даже без сознания, он забрал с собой — слишком хороши они были, чтобы оставлять их в пыли на дороге.

— А ещё у меня были ножи, — грустно продолжила она. — Очень хорошие, обоюдоострые. Один остался в груди солдата, не успела вытащить, второй метнула в лучника. И стрелы… около сорока. И кажется, я ни разу не промахнулась.

— Невероятно, — выдохнул врач.

— Колчан жалко, — добавила она, словно говоря сама с собой. — Дедушкин. Пришлось бросить на улице.

Принц смотрел на неё, поражённый. Пленница в чужой стране, а она не рвётся домой, не просит пощады, не интересуется будущим. Лишь скорбит об утраченном оружии, словно уже умерла и подводит итоги жизни.

— Откуда у тебя такие навыки?

— Отец… учил, — нехотя ответила она.

— Что ещё ты умеешь?

Она подняла на него удивлённые глаза.

— Вам этого мало? Мало причин меня казнить?

— Решать мне. Возможно, я хочу, чтобы ты компенсировала ущерб моей армии.

— Компенсировала? Как?

Мелькнула шальная мысль предложить ей выйти замуж за какого-нибудь несчастного офицера и родить ему побольше воинов, но, встретив её холодный взгляд, он передумал.

— Проведешь тренировки для моего гарнизона.

— Зачем мне это?

— Хотя бы для того, чтобы отблагодарить за сохранённую тебе жизнь.

— Не помню, чтобы я Вас об этом просила.

— Возможно, у тебя появится потребность о чём-то меня попросить, и тогда мы вернёмся к этому вопросу, — ответил принц, справедливо решив, что если просто казнит эту хамку, проиграет ей вчистую.

— Возможно, — равнодушно ответила она, не глядя на него. — Когда луна с солнцем поменяются местами.

Принц усмехнулся и вышел. Упрямая девчонка. Лишь такой человек мог сражаться с той яростью и холодным сердцем. И как тогда, она и сейчас не боится смерти — более того, ищет её.