— Нет. Сто серебряных в неделю — это очень много. Ты тогда через две недели сбежишь. — Он скрестил руки на груди. — Я готов платить тебе пятьдесят серебряных в месяц.

— Пятьдесят в месяц? — она округлила глаза. — Да это грабёж среди бела дня!

— Я ровно столько же плачу своим наложницам. — Он улыбнулся уголком губ. — Это очень щедрое предложение.

— Что? — она даже привстала на носки от возмущения. — Щедрое? Ваши наложницы не тренируют ваших солдат! Дважды в день, между прочим! И… и вообще, за что они у вас получают эти пятьдесят серебряных?

— За что вообще? — он явно наслаждался её возмущением.

— Не важно! Пятьдесят — это очень мало. Пусть тогда ваши наложницы ваших солдат и тренируют!

— Они? — он притворно задумался. — И чему они могут их научить? Краситься?

— О! В этом случае ваша армия станет непобедимой, — она пыталась говорить серьёзно из последних сил, — если помимо отличной военной подготовки ваши солдаты будут искусно накрашены. Даже раненные враги будут кончать жизнь самоубийством, лишь бы не попадать в плен.

— Надо будет подумать. — Он кивнул с деланой важностью. — Идея на самом деле отличная. А ты тогда что будешь делать? Станешь моей наложницей, раз мои будут заняты?

— Не говорите глупостей, Ваше Высочество.

— Так ты меня просишь или оскорбляешь?

— Простите, если оскорбляю. — Она вдруг посерьёзнела. — Но просить не буду. Не нужно мне ваше жалованье. Обойдусь как-нибудь.

— Хорошо. — Он сделал вид, что не заметил её резкости. — Шестьдесят серебряных. И ты обещаешь мне себя беречь.

— Семьдесят? — она сделала вид, что задумалась. — Но всё равно это очень мало. Не думала никогда, что вы такой скряга.

— Ли Сиань! — он изобразил возмущение. — Семьдесят⁈ Ты страшная женщина.

— Лучше быть страшной, но богатой, чем красивой и бедной. Восемьдесят — и вы не скряга.

— Хорошо. — Он вздохнул с комичной обречённостью. — Семьдесят. И я скряга.

— Ну, как скажете, — она улыбнулась.

— Ли Сиань, — он покачал головой, — я никогда не мог и подумать, что ты такое падкое до денег чудовище.

— А разве это недостаток? — она смотрела на него с лёгким вызовом. — Женщина, равнодушная к деньгам, — глупая женщина. Деньги надо любить. И тогда они тоже тебя полюбят.

Она рассмеялась — легко, без принуждения. И в этом смехе, в этой ночной тишине, под звёздами, между ними вдруг стало не три пропасти, а одна, и ту можно было перешагнуть.

Принц смотрел на неё и молчал. Потом отвернулся, сделал вид, что поправляет воротник.

— Пошли обратно, — сказал он. — Замёрзнешь.

Она кивнула, и они повернули к гарнизону — уже не молча, а перебрасываясь короткими, ничего не значащими фразами, которые на самом деле значили всё.

В один из следующих выходных — на удивление прохладных, с ветром, который тянул с гор солёной свежестью, — принц зашёл в павильон Легких Весенних Облаков во второй половине дня. И замер на пороге.

Ли Сиань сидела на коньке крыши главного дома.

Вольготно, как кошка, привыкшая к высоте. На ней было мужское платье — тёмно-синее, свободное, не стесняющее движений. Пряди волос, собранных на затылке в небрежный узел, развевал ветер. Она спокойно щёлкала орешки и смотрела вдаль.

Увидев принца издали, она на мгновение замерла, но быстро поняла, что прятаться поздно. Он уже вошёл во двор, поднял голову, нахмурился и направился прямо к дому.

— И что ты там делаешь, Ли Сиань? — спросил он, остановившись под стеной.

— Сижу. — Она усмехнулась, разглядывая его сверху вниз. — Вам оттуда плохо видно?

— Грубишь?

— И похоже, плохо слышно, — она звонко щёлкнула очередной орешек.

— Я всё слышу, — принц старался звучать грозно, но в уголках губ уже пряталась усмешка. — Давай слезай оттуда.

— Зачем?

— Приличные девушки по крышам не лазают.

— Но я смотрю, с приличными вам скучно, — она положила ядрышко в рот, — раз вы снова ко мне пришли.

Принц не сдержал улыбки.

— Так ты, получается, неприличная девушка?

Она неопределённо пожала плечами, взяла ещё один орех, но есть не стала — задумчиво повертела в пальцах и уставилась куда-то вдаль, за стены гарнизона.

— Ли Сиань, — он вздохнул. — Мне с тобой так неудобно разговаривать. Давай слезай.

— У меня сегодня выходной. — Она повернула к нему голову, и в глазах её плясали чёртики. — Почему я должна и сегодня вас слушаться? Вам самому не надоело круглосуточно командовать?

— А ты как будто в другие дни меня слушаешься.

— Ну, в другие дни… — она сделала вид, что задумалась, — мне приходится делать вид, что я слушаюсь. А сегодня — выходной.

— Значит, не слезешь?

Она заглянула в кулёк — орехов оставалось ещё много — и отрицательно покачала головой.

— Вот же упрямое чудовище. — Принц обернулся. — Госпожа Дао!

Хранительница павильона подбежала, растерянно оглядываясь.

— Почему вы позволяете госпоже Ли лазать по крышам?

Госпожа Дао проследила за его взглядом, подняла голову — и её лицо вытянулось.

— Госпожа Ли… как вы туда забрались?

— Это риторический вопрос, госпожа Дао, — весело отозвалась девушка с высоты, — или вы хотите ко мне присоединиться?

— О боже, Ваше Высочество, — госпожа Дао прижала руки к груди, — простите, я не уследила, но вы же знаете госпожу Ли… она…

— Чудовище! — охотно подсказала девушка с крыши, продолжая уплетать орешки.

— Ли Сиань, — голос принца стал твёрже. — Слезай. Иначе мне придётся наказать госпожу Дао и всех служанок за то, что не уследили.

— Это шантаж, Ваше Высочество.

— Но после уговоров ты же не спустилась.

— А были уговоры? — она притворно нахмурилась. — Что-то я пропустила. Вы не могли бы их повторить?

— Ли Сиань, я теряю терпение.

— Не может такого быть! — она искренне рассмеялась. — Вы без него приходили!

— Ли Сиань! — рявкнул принц, но в голосе его уже не было ни капли настоящей злости.

Девушка театрально закатила глаза, недовольно поджала губы, завернула оставшиеся орехи в тряпицу, сунула за пазуху и осторожно встала в полный рост.

Госпожа Дао схватилась за сердце.

Ли Сиань развернулась к ним спиной, намереваясь спуститься там же, где залезла — с противоположной стороны, где край крыши нависал над землёй не выше человеческого роста.

— Давай спускайся с этой стороны! — крикнул принц. — Чтобы я тебя видел.

— Крышу с этой стороны я не знаю, — ответила она, уже начиная злиться.

— Зато я смогу тебя поймать, если что.

— Вам не придётся меня ловить, если я спущусь там же, где залезла. — Она обернулась через плечо. — Может, вы обойдёте дом?

— Никуда я не пойду. Давай, спускайся.

Девушка тяжело вздохнула.

С той стороны, где она поднималась, карниз был низко — она просто подтянулась на руках и перекинула ногу. Здесь, с фасада, козырёк нависал над землёй почти в два человеческих роста. Конечно, она могла спрыгнуть и с такой высоты — лишь бы кое-кто не путался под ногами.

Она встала боком, осторожно поставила ногу на черепицу — и сразу почувствовала, что та хрустит под подошвой. Нехорошо. Поэтому она осторожно присела и прислушалась. Девушка уже не двигалась, когда крыша зашевелилась и медленно двинулась вниз к сточному желобу.

Черепица с края начала осыпаться — сначала одна, потом две, потом три.

— Ли Сиань, — голос принца стал резким, — не двигайся.

Она быстро глянула вниз. Госпожа Дао застыла с открытым ртом. Принц сжал челюсти и смотрел на неё не отрываясь. За его спиной уже маячили двое охранников.

— Отойдите! — крикнула она им.

Но в тот же миг принц шагнул вперёд — прямо под падающую черепицу.

Она успела увидеть, как одна плитка просвистела мимо его плеча, другая ударила по руке. А через секунду она уже лежала в его руках, а он отходил от края крыши, и черепица продолжала падать и разбиваться о землю там, где она только что стояла.