— Дайте мне лучше меч, Ваше Высочество, и я покажу в честном поединке, чего я хочу на самом деле. Хотя я вполне справлюсь и без меча.

— Я — неприкосновенен. Ты забыла? — ему явно нравился этот спор. Он развалился в кресле, подперев подбородок, и смотрел на неё как сытый кот на мышь в западне.

— Я всем скажу, что Вы засмотрелись на меня и упали с лестницы. Вряд ли Вам захочется, чтобы при дворе знали, что Вас побила девчонка.

— Так самоуверенна? Я не мой брат-рохля. Меня тренировали лучшие мастера империи.

— А были ли Вы их лучшим учеником? Я бы с удовольствием проверила.

— Потрясающе! — расхохотался принц. — Скажи-ка, ты совсем не страшишься кары?

— Если после неё Вы не сможете на мне жениться — карайте скорее.

— Матушка надоумила? — он резко наклонился вперёд, впиваясь в неё горящими глазами. — Шепнула, что если я накажу тебя, двор не одобрит наш брак?

— Я и сама знала Устав дворца, когда ещё читать училась.

— Какая прелесть! Вот она — будущая императрица! И Устав дворца она знает! — воскликнул он. — Честное слово, меня ещё никто так не забавлял! Но что делать с твоей строптивостью? — он забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Если я сломаю тебе руку и скажу, что ты упала, ты покоришься?

— Ломайте. Не покорюсь. Думаете, я никогда ничего себе не ломала? Бывало. Ничего занимательного.

— Но ведь будет больно, — с напускной заботой проговорил он, подходя ближе и оглядывая её, словно впервые.

— Будет. Это крайне неприятно. Кстати, я могу и Вам что-нибудь сломать, если желаете прочувствовать это не себе. Не хотите?

— Ты мне угрожаешь? — ласково спросил он, поправляя складку на её рукаве.

«Всё идёт не так! Всё наперекосяк!» — кричал внутри неё голос.

— Я Вам предлагаю. Угрожает тот, кто боится, — ответила она тоном учителя, поучающего своего нерадивого ученика.

— И как же мне тобой управлять, если ты меня не боишься? — он даже сделал обиженное лицо и надул губки. Она моргнула, чтобы рассеять наваждение.

— Можете пригрозить жизнями моих родных. Но это так скучно, Ваше Высочество. Так просто, ничего изобретать не нужно. А Вы ведь любите поломать голову?

— О, да! Очень люблю! — он смотрел на неё с восторгом мясника, увидевшего тушу первосортной дичи, — Кстати, не хочешь ли навестить братца? Я позволю тебе это… за малую цену, — он медленно провёл костяшками пальцев по её щеке и, задержав взгляд на её губах, прошептал: — Уговори отца передать мне его армию. Немедленно.

— Нет. Вы и так всё подробно описали. Фантазии не осталось. Да и первые дни лекари, верно, держат его в опиумном сне, чтобы не мучился от боли.

— У тебя холодное сердце, госпожа Бу, — заключил он возвращаясь на трон.

— У меня холодный разум, Ваше Высочество. Насчёт сердца, вообще не уверена. Если беседа окончена, я могу идти?

— Ступай, моя дорогая Бу Джо. Даю тебе месяц на раздумья.

— Месяц⁈ — невольно вырвалось у неё. Она была уверена, что свадьбу назначат куда раньше.

— Увы. Наш министр церемоний, гадая по звёздам, готов был лечь костьми, но ближайшая благоприятная дата — лишь через месяц.

— Наш министр церемоний — большой оптимист, — пробормотала она себе под нос.

— К первому дню второго месяца весны всё будет готово, — уточнил принц.

— Готовьтесь хоть до скончания веков! — уже в дверях бросила она. — Я скорее умру, чем соглашусь!

Он услышал её и усмехнулся. Ещё ни одна женщина не бросала ему такого вызова. Жестокой игре только предстояло начаться.

Вернувшись домой, Бу Джо не стала говорить отцу о встрече с принцем. В этом не было смысла. Она знала, что вот-вот он получит из дворца предложение о браке, и любой её протест будет бесполезен.

Вместо этого она выпросила у отца немного денег под предлогом неотложных женских нужд и на рассвете, прихватив служанку Ли Сиань, ускользнула на городской рынок. В этом простом действии — блуждании между рядами и трате монет — было что-то успокаивающее.

Ли Сиань без умолку щебетала, но Бу Джо ее не слышала. Голова её была пуста и тяжела. Мысли расползались, не желая складываться в хоть какой-то приличный план.

Возле лотка с остатками старого урожая имбиря, где, как водится весной, всегда толпился народ, служанка ринулась узнать цену. Бу Джо осталась в людском потоке, безучастно уставившись в пространство. Внезапно что-то грубо стукнуло её по голове, и по лицу рассыпалась земля.

— Вы с ума сошли⁈ — услышала она гневный голос Ли Сиань. — Драться имбирём, словно малые дети!

Бу Джо медленно обернулась. Картина, увиденная ею, навсегда врезалась ей в память.

Её служанка, руки в боки, грозно стояла напротив группы растерянных солдат в столичной форме, сжимающих в руках длинные корни имбиря. Один из них очень пристально и странно смотрел на Ли Сиань, как будто обрел то, что давно утратил и уже не чаял найти.

Ли Сиань, встретив его взгляд, тоже замерла. Гнев испарился, уступив место немому изумлению. Между ними возникла незримая, горячая связь, неподвластная разуму.

«Неужели это и есть любовь», — с удивлением и горькой ясностью подумала Бу Джо, — «Любовь с первого взгляда».

Друзья этого парня, не осознавая до конца разворачивающуюся перед их глазами необычную ситуацию, грубо его толкнули. Он опомнился, увидел Бу Джо с землёй в волосах, и на его простом лице мгновенно отразились ужас и стыд.

— Госпожа, простите нас ради всех богов! Мы Вас не сильно ударили? — голос его оказался на удивление приятным и глубоким.

— Меня… что? — переспросила рассеянная Бу Джо.

— Боже, у неё сотрясение! — встревожился парень.

— У неё… свадьба… на носу, — запнулась Ли Сиань, с трудом подбирая слова. — С нашим… э-э-э… в общем, вы тут ни при чём.

— С кем свадьба? — оживился один из парней.

— Никакой свадьбы у меня не будет! — возмутилась Бу Джо с такой силой, что солдаты поспешно закивали.

— Ещё раз простите, госпожа…

— Бу Джо, — отозвалась она, отряхивая платье. — Всё в порядке. Забавно, право. Обычно моя реакция лучше, но, видно, не на имбирь.

Мужчины представились. Парня, глаз не сводившего с Ли Сиань, звали Фан Доу и его товарищи были офицерами, недавно переброшенными в город.

— Мы знаем Вашего отца, госпожа, и глубоко его уважаем, — сказал один из них. — Жаль, наследный принц редко к нему прислушивается.

— Вы надолго? — спросила Бу Джо.

— Пока не знаем. Вы слышали о резне в Наньчжоу? Нас прислали усилить границу. Принц Чжу Ди вряд ли оставит это без ответа.

Все понимали — война неизбежна. Ждали и боялись её.

— Но нас прислали мало, — честно признался Фан Доу. — Город не удержать. Ваш отец просил подкрепления, но принц отказал.

— А у Чжу Ди — флот и армия вдвое больше, — мрачно добавил другой. — Он еще не проигрывал сражений. Не знаю, о чём думал наш принц…

— Молчи! — резко оборвал его Фан Доу. — Хочешь лишиться языка вместе с головой?

Бу Джо нахмурилась. Дасю был ближайшим к столице городом — лакомой целью. Кроме того, впереди еще была почти вся весна и лето, и это было прекрасным временем для осады ворот и вторжения. Вот если бы наступала зима, возможно, у них было бы еще месяца три — четыре, чтобы подготовиться.

— Простите, что напугали вас, — Фан Доу указал на лоток со сладостями. — Позвольте загладить вину.

Бу Джо знала, как скудно содержание солдат, поэтому начала отказываться.

— Мы не напуганы, правда, Ли Сиань? Мы уверены, что вы нас защитите.

— Конечно, защитим, — твёрдо сказал Фан Доу, глядя на служанку. — Но пока принцы меряются силами, можем ли мы, простые солдаты, угостить прекрасных дев сладостями?

Бу Джо нехотя кивнула. На душе стало тревожно и горько. И не только из-за надвигающейся неибежной войны.

Она видела зарождающееся чувство между своей служанкой и этим простым и добрым офицером — простое, ясное и такое недосягаемое для неё самой.