— Хорошо. — Она кивнула, принимая это как данность. — Вам также стоит подумать о повышении ему жалованья. Но это Вы уж с ним сами. Я своё дело сделала — предупредила.

Она закрыла глаза.

Принц смотрел на неё и вдруг почувствовал, как внутри против его воли закипает что-то, чему он не мог подобрать названия. Он к такому не привык. Он пришёл сюда сам. Он стоял перед ней. А она — закрыла глаза. Как будто его здесь не было. Как будто он — пустое место.

— Госпожа Ли, — начал он, и голос его прозвучал слишком низко и грозно. Более грозно, чем он ожидал.

Она вздрогнула. Всего на миг — веки дрогнули, ресницы взметнулись. Она приоткрыла глаза и посмотрела на него — с высоты своей лежанки, из темноты своей камеры, из глубины своего равнодушия.

— Да?

— Ты нарочно так себя ведёшь? — выдохнул он. — Или иначе не умеешь?

Она села ровно. Медленно, очень медленно. И посмотрела на него — впервые за весь разговор — по-настоящему. В упор. В самую глубину.

— Иначе? — переспросила она. Задумалась. Где-то там, за прозрачными зрачками, что-то шевельнулось — тень, воспоминание, боль. — В прошлом могла. — Она говорила тихо, но каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. — Но ни к чему хорошему это не привело. Считаю своё поведение единственно приемлемым.

— Почему? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать.

Она усмехнулась. Устало. Безнадёжно.

— Потому что я не желаю никому нравиться — и в первую очередь Вам, не принимайте на свой счёт, Ваше Высочество. — Она сделала небольшую паузу. — Я не желаю выживать любой ценой… скорее наоборот.

Она откинулась назад, снова прислоняясь к стене. Глаза её уже смотрели куда-то мимо него — в пустоту, в темноту, в никуда.

— Вы попросили меня тренировать солдат. Я выполняю просьбу — просто чтобы быть занятой, раз убивать Вы меня пока не собираетесь. Иных целей у меня нет. — Она перевела на него взгляд, и в этом взгляде не было ничего. Абсолютно ничего. — Так как же мне следует себя вести?

Он стоял и смотрел на неё. На эту молодую девушку, которая сидела в тюремной камере, прислонившись к стене, и говорила такие вещи, спокойно, ровно, будто говорила о погоде.

— Хорошо, — сказал он наконец. Голос сел, пришлось откашляться. — Отдыхай.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Шаги его гулко отдавались в коридоре. Стража вытянулась по струнке, но он никогда не обращал на подобное особого внимания.

Он вышел из тюрьмы и остановился, глядя на звёзды. Ветер трепал полы его темного ханьфу.

Он знал, что сделал. Его люди жгли её город. Убивали её людей. Возможно, именно тогда в ней что-то сломалось — или умерло окончательно. Он видел такое раньше: пустые глаза тех, кто пережил слишком много.

Обычно ему было всё равно.

Сейчас — не то чтобы иначе. Просто впервые он смотрел в эту пустоту и понимал: я там был. Я — часть этого.

Не потому, что хотел её ранить. А потому, что такова война.

Он постоял ещё немного, глядя в темноту, затем развернулся и пошёл к себе. Завтра будет новый день. А она будет тренировать солдат и офицеров.

Что ещё можно было для неё сделать — он не знал. Да и пока не собирался особо ломать над этим голову.

Солнце клонилось к закату, и косые лучи золотили резные наличники окон кабинета принца Чжу Ди. В воздухе ещё витал запах туши и старых свитков — чиновники только что ушли, оставив после себя лёгкий беспорядок и тяжёлую тишину. Ли Сиань дождалась, когда последний из посетителей скроется за дверью, и только тогда осторожно переступила порог.

— Ваше Высочество? — голос её звучал ровно, как струна, но в нём не было подобострастия. Только уважение и та особенная сдержанность, которая отличала её от всех придворных дам.

Принц поднял голову от бумаг. На мгновение его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало, но он тут же вернул лицу выражение деловой озабоченности.

— Входи. Что нужно?

Она приблизилась ровно настолько, чтобы можно было говорить, не повышая голоса, но не нарушая положенной дистанции. В руках она держала свиток — туго скрученный, перевязанный тонкой нитью.

— Я проанализировала защитную амуницию ваших солдат, — разворачивая чертежи, объяснила она. — Предлагаю изменения. Если сместить акцент вот здесь и здесь, воины будут легче двигаться, а защита только усилится.

Принц взял рисунки, пробежал глазами по линиям, начерченным её твёрдой рукой.

— Объясни.

Она осталась стоять на месте.

— Подойди ближе. — Он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Я не кусаюсь.

Сиань сделала шаг вперёд, потом ещё один. Теперь её отделял от него только край стола. Она начала объяснять, указывая на детали чертежа, и, увлёкшись, невольно склонилась ниже, почти касаясь рукавом его руки.

— Здесь двойной воротник на шее, — говорила она, водя пальцем по рисунку. — Шея — самое уязвимое место. Во время вторжения я многих убила именно так.

В этот момент дверь распахнулась без стука.

— Ваше Высочество! — кладовщик гарнизона, грузный мужчина с красным лицом, замер на пороге, увидев их склонённые друг к другу головы. Он густо покраснел, пробормотал что-то невнятное и исчез быстрее, чем появился.

Сиань отступила на шаг, осознав, как это могло выглядеть со стороны. Но лицо её осталось невозмутимым.

— Двойной воротник? — переспросил принц, возвращаясь к чертежам, будто ничего не произошло.

— Да.

Новые посетители — двое молодых офицеров — заглянули в кабинет, оценили обстановку и, обменявшись многозначительными взглядами, поспешно удалились.

— Что-то я сразу всем понадобился, — усмехнулся принц. В голосе его звучала лёгкая ирония, но глаза оставались серьёзными. — Ли Сиань, обсудим это вечером, после тренировки. Хорошо?

— Как прикажете. Могу я идти?

В этот момент из коридора донёсся голос слуги, докладывающего о готовности обеда.

— Останешься пообедать? — слова вырвались у принца прежде, чем он успел подумать. Он тут же пожалел о них, но отступать было поздно. — После приёма чиновников. Составишь компанию.

— Нет, благодарю.

Ответ был сухим и быстрым, как удар хлыста. Принц почувствовал, как внутри закипает раздражение — на себя за неуместное приглашение, на неё за то, что так легко отказала.

— Ли Сиань, — слова хлестнули воздух, прежде чем он смог их остановить. — Чтобы ты знала: мне не по нраву женщины, похожие на мальчиков. Которые заняты мужскими делами, не выражают должного почтения. Так что не думай, что приглашение к столу — знак моего интереса к тебе.

Он тут же пожалел о сказанном. Грубость была лишней, он знал это. Но как она посмела отказать? Ему? Принцу?

Сиань выдержала его взгляд. В её серых глазах не дрогнул ни один мускул.

— Благодарю за пояснение, господин Чжу, — голос её оставался ровным, как зеркальная гладь озера. — А я, в свою очередь, не питаю склонности к мужчинам, ко всем… без разбору. Так что не принимайте отказ на свой счёт. Теперь я могу идти?

— Иди… чудовище, — пробормотал он ей вслед, когда она уже развернулась к двери.

Она не обернулась. Только лёгкий кивок головы — и дверь за ней закрылась.

В коридоре Сиань столкнулась с офицером Си. Они обменялись почтительными поклонами — её поклон был безупречно вежлив, его — чуть более тёплым, чем требовал устав. На мгновение он задержал на ней взгляд, улыбнулся уголком губ и прошёл в кабинет.

Принц всё ещё стоял у стола, глядя на закрывшуюся дверь.

— Что вас так развеселило, офицер Си Ин? — спросил он, заметив улыбку на лице вошедшего.

— Мастер Ли, — Си Ин покачал головой, всё ещё посмеиваясь. — С виду — суровая и неприступная, как скала. А на поверку — обычная девчонка. Недавно во время тренировки ей на лоб прыгнул кузнечик. Так она та-ак запищала и как вцепится в руку офицера Цзяня! У бедолаги до сих пор синяк — рука у мастера Ли тяжёлая. Но факт есть факт: кузнечика испугалась!