Вскоре стол в кабинете принца ломился от яств. Фарфоровые пиалы тонко звенели, источая пар, который спиралями уходил к темным балкам потолка.

— Мне нужно умыться, — сказала девушка, обращаясь к слуге, но глядя куда-то в стену.

Принц едва заметно кивнул. Пока её не было, он не притронулся к еде — лишь рассматривал расписную крышку чайника, словно пытаясь найти в узоре ответ на вопрос, который ещё не успел задать.

Она вернулась бесшумно. Тень от колонны скользнула по её лицу и погасла. Девушка опустилась на колени напротив него — не с поклоном, а с той текучей грацией дикого зверя, который всего лишь разрешил себя рассматривать. Принц замер, изучая её. В её позе не было вызова, но и покорности тоже. Пустота.

— Как тебя зовут? — спросил он, беря палочки.

— Ли Сиань, — ответила она. Голос ровный, как струна.

«С Запада, — подумал принц. — И впрямь издалека. Наши женщины сначала ищут глазами пол, на который можно опустить взгляд. А эта ищет… что?»

— Все девушки у вас такие, как ты? — вырвалось у него раньше, чем он успел поймать вопрос за хвост.

Она подняла глаза. В них не было кокетства, только легкое удивление: «О чем это он?»

— А какая я? — но, не дождавшись ответа, кивнула на стол: — Вашему столу положено лишь поклоняться, господин Чжу, или можно есть? Эти палочки просто для красоты?

Уголок его губ дрогнул. Он молча указал ей на ближайшее блюдо.

Не поблагодарив, она взяла палочки. Ела она сосредоточенно, но без жадности — словно воин, который восполняет силы перед битвой, но не позволяет себе получать от процесса удовольствие.

— Ты говорила, отец — учитель единоборств, — начал он снова, разливая чай.

Девушка неохотно кивнула, прожевывая рис.

— Как его звали?

— Он мёртв, — отрезала она, и эти два слова прозвучали как удар гонга: обрубили все вопросы о прошлом.

— Не любишь рассказывать о себе? — принц пододвинул к ней чашку.

Кивок.

— Почему?

— Есть причины, — она отодвинула чашку. — Сейчас я не хочу чай. Простите.

«Почему её тон меня не задевает? — думал принц, глядя в её светлые зрачки, в которых, как в воде, отражались свечи. — Словно мы сидим так миллионы лет. Или словно меня здесь нет».

Тишина заполнила комнату. За окном прокричала птица.

— Что это? — она указала на тёмные ломтики в пиале, и её спокойные глаза встретились с его глазами.

Принц моргнул, возвращаясь из своих мыслей.

— Прости, задумался. Что ты спросила?

— Что это? — терпеливо повторила она, словно учитель с нерадивым учеником.

— Маринованные шиитаке.

— Никогда не пробовала.

Она аккуратно взяла гриб палочками, поднесла к лицу, втянула воздух носом. Её брови чуть нахмурились. Затем, положив гриб обратно, она отодвинула пиалу в сторону — жест был окончательным, как захлопнутая дверь.

— Не внушает доверия. — Её взгляд из спокойного стал твёрдым, как лезвие ножа. — Так что вы хотели обсудить, господин Чжу?

Принц тихо усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. «Кто бы ни учил её переговорам — этот человек может гордиться. Ученица оказалась блестящей. Она не просто ведёт партию — она переставила доску, пока я любовался фигурами».

— Хочу, чтобы ты тренировала моих воинов. Поделилась умениями, — сказал он прямо, решив больше не тратить время на словесные кружева.

— Это мне известно. Мне не известно зачем это мне. — она склонила голову набок. — Я гражданка враждебного государства. Не боитесь, что научу их чему-то дурному?

В её голосе скользнула тень усмешки — лёгкая, как рябь на воде.

— Например? — поддержал он игру.

— Ещё не придумала, — она опустила глаза в тарелку, но ресницы её дрогнули.

— Уверен, придумаешь, — улыбнулся он.

Но улыбка погасла, встретив её взгляд. Он был холоден, как первый ледок на осеннем пруду.

— Ваше Высочество, — начала она, и титул в её устах прозвучал как оружие, взятое на время, — если вы хотите договориться о тренировках — у вас есть время, пока я не закончила трапезу. Потом мне будет всё равно, чего вы хотите.

«Жестко. Но честно. Как удар наотмашь».

— Не боишься, что прикажу пытать тебя или казнить? — спросил он, подаваясь вперёд, чтобы нависнуть над столом.

Она даже не моргнула.

— Боится тот, кто хочет жить. А я… — она сделала паузу, подбирая слово, — не особо хочу. И к боли я привыкла. Вы скорее устанете пытать, чем я соглашусь на то, чего не желаю.

В её словах не было бравады. Была голая, обжигающая правда, от которой у принца на миг перехватило дыхание.

— Хорошо, — он медленно откинулся назад, положив руки на подлокотники. — Что ты хочешь за тренировки солдат?

Она посмотрела на него прямо. Теперь в её взгляде не было ни льда, ни огня — только расчет.

— Четыре условия. Первое: никто не должен знать, что я из Вэй. Меня украли, купили, нашли в капусте — что угодно, мне это не особо важно.

— Ли Сиань — не твоё настоящее имя? — он чуть прищурился.

Она промолчала, взяв следующий кусочек еды.

— И патриотизм тебе не свойственен? — усмехнулся он.

— Вы удивитесь, сколько вещей мне не свойственно, господин Чжу, — парировала она мгновенно. — Второе: я не участвую в делах гарнизона, дворца или государства. Только тренирую ваших солдат. Вы обеспечиваете мне защиту от любых посягательств.

— Допустим.

— Третье: если кто-то попытается навязать мне свою волю силой — я имею право его убить. И последнее: вы платите мне жалованье.

Принц сложил руки на груди, покачивая носком сапога.

— Что подразумеваешь под «навязать волю»?

Она встретила его взгляд без тени смущения.

— Вы поселите меня в гарнизоне, полном тренированных и сильных мужчин. Я не хочу рисковать. И церемониться.

— Хорошо, — кивнул он после паузы. — Согласен со всеми пунктами, кроме последнего. Сначала посмотрим, как ты тренируешь.

— Тогда я сначала хочу посмотреть, как тренируют ваши мастера. Мне нужно два-три дня.

Он усмехнулся — она даже не дрогнула, меняя его «посмотрим» на своё «посмотрю».

— Договорились.

— Когда я перееду из тюрьмы?

— Мне нужно время подготовить павильон.

— Могу я идти?

— Да.

Она поднялась тем же плавным движением — пружина, которая распрямилась, готовая в любой момент сжаться вновь. Но в дверях обернулась. Тень упала на её лицо, сделав черты неуловимыми.

— Надеюсь, вы помните главный уговор о моей свободе, Ваше Высочество? — голос прозвучал тихо, но от него по спине принца пробежал холодок.

— Помню, — ответил он. И отметил про себя: «Всё-таки назвала титул, как положено. Когда ей это выгодно».

— Хорошо. Иначе всё это бессмысленно.

Дверь закрылась. Стук её шагов затих в коридоре.

Чжу Ди ещё долго сидел в неподвижности, глядя на остывающий чай и нетронутый гриб в её пиале. Кажется, он только что не просто проиграл эту битву — он обнаружил, что поле боя, на котором он привык сражаться, исчезло. А на новом поле правил не знает никто. И меньше всех — он сам.

Было решено, что девушка начнёт тренировки с первого дня летнего месяца.

За несколько дней до назначенного срока она каждый день приходила на плац. Садилась в тени, скрестив ноги, и наблюдала за занятиями офицеров. Взгляд её скользил по шеренгам, цеплялся за движения, сравнивал, отсеивал лишнее. Иногда она закрывала глаза — и тогда перед внутренним взором вставал отец.

Он мог одновременно тренировать бойцов разного уровня. Расставлял их группами вокруг себя, словно лепестки лотоса, и каждому показывал своё. Одни отрабатывали атаку, другие — защиту, затем лепестки смыкались, и группы сходились в учебных поединках. Отец постоянно перемешивал их, следя, чтобы все слышали и понимали не только руками, но и ушами, и глазами. У него всегда был помощник — старший ученик, который видел то, что мог пропустить учитель.