Девушка открыла глаза. Ей тоже потребуется помощник. Смышлёный офицер. Тот, кто умеет не только командовать, но и слушать.

В назначенный день перед ней выстроили двести солдат.

Их ровные ряды тянулись от стены до стены, и на фоне этой живой крепости её невысокая фигура казалась случайной травинкой, занесённой ветром на каменные плиты.

Принц с офицерами устроился в тени навеса у своего кабинета. Слуги уже разлили чай, но чашки стояли нетронутыми — все взгляды были прикованы к плацу. Принц обвёл взглядом своих генералов: кто-то насмешливо щурился, кто-то хмурился, предвкушая провал. Сам он не знал, чего ждать. И это незнание щекотало нервы острее, чем предстоящая схватка.

Девушка вышла вперёд.

Она заложила руки за спину — точь-в-точь как отец. Точь-в-точь как делал он, когда прохаживался меж ними, мальчишками, и одним взглядом заставлял замереть. Она прошла вдоль шеренг, изучая амуницию. Кожаные доспехи, тяжёлые шлемы, накладки на плечах.

«В этом им будет жарко, — еще давно решила она. — И тяжело. И глупо. Летний бой — это пот и скорость, а не железо на груди».

Дойдя до середины, она остановилась и скомандовала:

— Рассчитайтесь до четырёх!

Голос её прозвучал негромко, но чётко, как треск сухой ветки. Солдаты переглянулись, но расчёт пошёл по рядам.

— Вторые номера — два шага вперёд!

Когда те вышли, она принялась расставлять их, как фигуры на доске: пять рядов боком к основной группе. Третьи встали напротив первых, четвёртые — напротив вторых. Через минуту на плацу образовался крест, в центре которого осталось пустое пространство пять на пять шагов.

Её территория.

Так всегда строил учеников отец. Каждое утро крест поворачивался по часовой стрелке, чтобы никто не привыкал к солнцу в глаза и ветру в спину. Девушка мысленно отметила, с какой стороны сегодня светит светило, и запомнила: завтра развернёт их иначе.

— Меня зовут Ли Сиань, — сказала она, обводя взглядом шеренги. — Мне всё равно, как вы меня назовёте: по имени, госпожа Ли, мастер Ли или, — Она сделала паузу, и в тишине отчётливо прозвучало: чудовище. Ваш принц… попросил меня вас потренировать. Этим и займёмся.

Принц под навесом стиснул зубы. «Чудовище» и «ваш принц» прозвучали в одном дыхании, и он кожей почувствовал, как офицеры покосились в его сторону.

— Так! — крикнула девушка, и голос её вдруг набрал силу. — Кто плохо видит или слышит — поменяйтесь с первым рядом. Сейчас.

Солдаты не двигались. Стояли, как вкопанные, и только ветер шевелил края накидок.

— Хорошо, — кивнула она. — Но если замечу сама — вытащу за ухо лично. При всех. И не обещаю, что ухо не останется потом у меня в руке.

Несколько человек перестроились. Кто-то из офицеров хмыкнул.

— Теперь раздевайтесь.

Под навесом пара человек поперхнулись чаем. Принц и офицеры переглянулись.

— Снимите шлемы, — продолжала девушка, будто не замечая замешательства. — Кожаные накидки и юбки. Остаётесь в рубахах и штанах. Защита на запястьях и голенях — остаётся. Всё понятно?

Солдаты не шелохнулись. Тишина повисла над плацем, густая, как патока.

— Я не буду повторять, — сказала девушка спокойно. — Кто стесняется — отвернитесь. Быстрее, вы не невесты в первую брачную ночь.

— Неожиданно от девушки такое слышать, — пробормотал один из офицеров, молодой, с тонкими усиками.

— Уверен, она ещё не так может завернуть, — проворчал принц, не сводя глаз с плаца.

— И, пожалуйста, — добавила девушка, когда солдаты нехотя начали расстёгивать ремни, — не теряйте штаны. Я запомню поимённо всех, с кого они спадут. И поверьте, для вас это не обернётся ничем романтическим.

— Чувство юмора у неё… своеобразное, — фыркнул другой офицер, постарше.

Принц промолчал. Он смотрел, как двести человек снимают доспехи под командованием хрупкой девушки, и в голове его ворочалась тяжёлая мысль: «Что должно было случиться с хрупкой на вид девушкой, чтобы она так говорила? Чтобы так стояла? Словно из неё вынули все женское и оставили только это мужское умение. Только навык. Только сталь».

— Первая группа, третий ряд, пятый парень, — голос её рассек тишину. — Ко мне. Имя?

Солдат отделился от строя и подошёл. Высокий, широкоплечий, с копьём в руке.

— Сюэ Фэн, госпожа Ли.

— Покажи атаку.

Парень выполнил выпад. Резко, чётко — видно было, что не новичок.

— Ещё раз! — приказала она, обходя его кругом. — Все смотрят! — крикнула она остальным. — Всем нравится? Кто укажет на ошибки?

Молчание.

— Прекрасно. Значит, никто не видит. Ещё раз.

В третий раз, когда копьё пошло вперёд, она неуловимым движением шагнула внутрь, развернулась и ребром ладони выбила древко из рук солдата. Оно отлетело в сторону и со стуком покатилось по камням.

Сюэ Фэн замер, глядя на пустые руки.

— Первое, — сказала девушка, поднимая копьё и протягивая ему. — Держим оружие крепко. Неважно, тренировка или бой — никто не должен его выбить. Буду проверять каждого. У кого выбью — будет отжиматься, пока мне не надоест на него смотреть. — Она обвела взглядом строй и добавила чуть тише: — А я, поверьте, никогда не устаю смотреть на отжимающихся мужчин.

Под навесом принц на мгновение прикрыл лицо рукой. Ему показалось, что он краснеет больше всех.

— Второе, — продолжала она, подходя к Сюэ Фэну сзади. — Заносишь копьё слишком высоко.

И тут она сделала то, от чего у стоящих в строю перехватило дыхание. Она шагнула вплотную к бедняге, прижалась грудью к его спине, обхватила его руки своими и медленно, плавно показала движение.

— Держи ниже, — её голос звучал у самого его уха. — Разворот резче. Понимаешь?

Сюэ Фэн не понимал и не чувствовал ничего, кроме жара, разлившегося по телу. Уши его налились багрянцем, шея пошла пятнами.

— Поворачиваетесь как дохлые курицы! — крикнула она, отпуская его и отходя в центр. — На этот разворот у вас уходит целый вдох. А должно — меньше половины. Половину вдоха, понятно? Пока враг моргнёт, вы уже должны быть с другой стороны.

Солдаты молчали, потрясённые.

— Третье: дышим правильно. Дышать буду учить отдельно. И, судя по тому, как вы стоите, — переучивать. — Она прошлась вдоль строя, заглядывая в лица. — И четвёртое. Главное.

Она остановилась. Тишина стала абсолютной. Даже птицы затихли над плацем.

— Если кто-то, — голос её упал до шёпота, но шёпот этот был слышен в самых дальних рядах, — увидит во мне хрупкую девушку, которую можно взять силой, — я его убью. Ваш принц дал мне на это личное разрешение.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в сознании.

— А если кто-то вознамерится взять меня в покорные жёны… — она усмехнулась уголком рта, — Вас убьёт разочарование. В истинном положении вещей. Поверьте, ваше счастье — держаться от меня подальше.

Молчание.

— Всем ясно?

— ТАК ТОЧНО! — грянуло двести глоток, и этот крик, казалось, качнул воздух над плацем.

— Вот и прекрасно, — сказала она тихо, так тихо, что услышали только те, кто стоял рядом.

Вечером она явилась к принцу.

Вошла без стука, остановилась у порога. Не поклонилась. Не поздоровалась.

— Ваше Высочество, а ваши офицеры не желают поучаствовать в тренировках?

Принц оторвался от бумаг. Перед ним стояла та же девушка, но что-то в ней неуловимо изменилось. Исчезла утренняя жёсткость, сменившись ровной, спокойной усталостью. «Как клинок, который только что рубил, а теперь лежит в ножнах», — подумал он.

— Присядь, — сказал он, указывая на стул.

Она покачала головой.

— Я на минуту.

Он не настаивал. Первую тренировку он наблюдал от начала до конца и уже знал мнение офицеров. Ответы были одинаковые: «Сначала рты открыли, потом рты закрыли. Делает дело».

Принц смотрел на неё и думал о том, что видел утром. О том, как она стояла в центре креста. О том, как прижималась к солдату, показывая движение — без тени смущения, без капли женской игры. Только расчёт. Только точность. Только дело.