– Что? – дернулся я, чуть не убрав руку, но Злата ее удержала, сжав ладонь крепче.

Умиротворенно улыбнулась, совсем как прежде, когда мы с ней были счастливы.

«Папа! Я тебя чувствую! Ты меня слышишь?» – вновь услышал я все тот же голос.

– Я не понимаю, – растеряно сказал я, с ужасом оглядываясь по сторонам.

«Ты слышишь меня! А мама говорила, что ты будешь рядом только когда я появлюсь на свет. Ты пришел раньше ради меня? А почему ты оставил маму одну?» – уже обижено протянул голосок.

– Я не оставлял, – только и смог, что выдавил я.

Злата отошла от меня, убрав руку. Погладила свой живот и ласково заворковала.

– Малыш, тебе нужно поспать. А маме нужно поговорить с папой. Нет, мы не будем ссориться. Я же обещала, папа будет рядом, когда придет время, – сказала она.

– Злата, я не понимаю, – растеряно посмотрел на нее.

– Это твой ребенок. Боги с нами сыграли жестокую шутку. «Ребенок будет лишь от равного»… И ни слова о том, что Темная Наследница и Светлый Наследник равны друг другу, какой бы расы не были! – воскликнула она.

И я поверил. Если бы не детский голосок, до сих пор звучавший у меня в ушах, я, может, и засомневался бы. Но не теперь.

– Но ведь, если это так, то… ты… ребенок, он… – попытался я как-то сформулировать свою речь, но не получалось.

– Да. Я умру. Я к этому готова. Поэтому я так торопилась. Наш ребенок будет черным драконом. Я оставляю ему в наследство Темные Земли. Они его примут, я знаю. Надеюсь, Светлые Земли не будут мешать ему или ей править. Это ведь и твоя кровь тоже. И безумие его не коснется – он целиком и полностью принадлежит этому миру. И других Наследников больше не будет. Раса черных драконов восстановится – тебе лучше меня известно, что от черных драконов рождаются только черные драконы. Их кровь сильнее, чем у золотых. Это будет чудесным выходом для этого мира, – улыбнулась она и осторожно села в кресло.

– Но как же так?! Почти год прошел с тех пор, как ты покинула меня! Сколько осталось? И почему ты мне не открылась?! – в отчаянии прошептал я.

Злата мне никогда не врала. Умалчивала, юлила, выкручивалась, но не лгала. Поэтому я даже не буду спрашивать о том, специально ли она находилась в моем замке. Прекрасно помню как она стремилась вырваться оттуда. За одно то, что она жива и сейчас сидит передо мной – я ей готов простить все, что между нами было за этот год. И я не готов терять ее вновь. Это жестоко.

– Когда мы с тобой подписали наш первый договор – была на третьем месяце. Потом прошел еще месяц, прежде чем твои люди на меня напали. Затем я приходила в себя, проводила ритуал для помещения малыша в стазис, планировала как быть дальше. Это еще месяц. Затем, собственно, полгода я возвращала свои земли. Вот сейчас я как раз на двенадцатом. У меня еще чуть больше недели, если верить прогнозам, а затем я не смогу уже находится на ногах и мой друг обещал погрузить меня в безболезненный сон. Как бы я тебе открылась? Если даже не учитывать, что ты ненавидишь Темные Земли. И что я тебя, по сути, обманула, заставив поверить в свою смерть. Я не знала как бы ты отреагировал на ребенка. Да и смысл мне говорить тебе, что меньше, чем через год я умру? Мне нужно было сделать мирные земли для своего малыша, – просто ответила она, избегая смотреть мне в глаза.

– Но ведь можно было это исправить! В самом начале еще можно было избавиться от него! – в отчаянии сказал я.

Мою щеку обожгла очень сильная пощечина. Зрачки Златы стали вертикальными.

– Не смей говорить такого о своем ребенке! – полупрошипела она.

– Но ведь… – растеряно начал он.

– Никогда! Я ни о чем тебя не прошу. Но помни, это наш малыш. И ему будет тяжело без мамы. Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты пообещал хоть иногда к нему приходить. Потом, когда он подрастет, – отвернувшись, чуть срывающимся голосом сказала она и едва слышно всхлипнула.

Я подошел к ней и, подняв на руки, сел в ее кресло, усадив ее к себе на колени. Бережно прижал ее к своей груди, вдохнул уже почти забытый запах ее волос. Накатило чувство дежавю. Когда-то я мог к ней прикасаться к ней каждый день. Ценил ли я это? Я и мысли не допускал, что она может куда-то деться. Я любил ее, но не боялся потерять. Это и было моей ошибкой.

– Почему ты ушла? Мы бы справились вдвоем. Зачем ты меня бросила? – тихо спросил я.

– Я не могла иначе. Быть чьей-то игрушкой, фавориткой – это не для меня. Я слышала твой разговор с Джонатаном. Ты спокойно рассуждал о том, что когда я умру, ты женишься на драконице. Это было очень больно. И я внезапно очень четко поняла, что для тебя никто. Мимолетное увлечение. Вспомнила о своих обязанностях правителя. Я не хотела этого, но и избежать никак. На меня надеялись, в меня верили. На Светлых Землях меня держал лишь ты. И я ушла, когда поняла, что держишь ты меня некрепко. А о малыше узнала уже, когда вернулась. Поздно было что-то менять, – сказала она, задумчиво водя пальцем по моей руке.

– Но ведь это неправда! Мне плохо без тебя! Нет, не то говорю. Я люблю тебя! Никогда так не любил как тебя. Зачем же ты так со мной жестоко?! Я Джонатану сказал ту фразу только чтоб он от меня отстал и передал ее совету. Мне нужна была лишь ты! И тогда, и сейчас, – почти с мольбой сказал я.

– Мне жаль. Я тебя тоже люблю. От этого мне еще хуже. Я думала, что с ума сойду, когда ушла. Особенно осознание того, что я сама ушла от тебя. Был шанс, что я выживу во время родов. Но единственное существо, которое мне могло в этом помочь, убили твои люди, когда пытались меня похитить, – вдруг сказала она.

Я еле слышно застонал от бессилия. Своими руками лишить любимую шанса на жизнь. Но кто же знал?!

– Тебе надо было мне сказать все, когда мы подписывали договор. Нет, еще раньше! Ты должна была мне сообщить о подслушанном разговоре и я бы развеял все сомненья. А ты бы призналась кто ты. Почему нельзя было быть честной со мной? Я ведь ничего от тебя не скрывал. Я давал тебе все, чего ты хотела, – с болью спросил я.

– А почему нельзя было хотя бы на капельку терпимей относится к Темному Наследнику? Сколько я тебя пыталась убедить, что Темный – не значит плохой? Но ты не желал меня слушать. Мы оба неправы. Мы оба осознали свои ошибки. Только уже ничего не исправить. И если бы я осталась – тоже ничего не изменить. У нас будет ребенок. Я его очень люблю. А он любит тебя и меня. А ты, сможешь его полюбить? – с затаенной надеждой спросила она.

– Но он убьет тебя… – не мог не сказать эту ужасную фразу я.

– Забудь эту фразу раз и навсегда. Не приведи Господь ты когда-нибудь произнесешь ее вслух, – угрожающе сказала Злата.

– Прости. Я буду любить ребенка. Ведь это все, что останется после тебя, – тихо сказал я.

– Я его очень люблю. Я готова отдать за него жизнь. Или за нее. Не знаю даже сын у нас или дочь. Смешно, да? Меня скоро не станет, а я переживаю, что не узнаю какого пола наш ребенок, – внезапно совсем невесело хихикнула она.

Я прижал ее к себе еще крепче. Сильные мужчины не плачут. Кто сказал? Тот, кто не испытывал такой боли. Хотелось завыть, как раненая собака, броситься на кого-то и в бессильной ярости впиться зубами в шею, лишая жизни, только чтоб она жила. Но это не поможет. Ничего уже не поможет! Как я был слеп! Я же видел ее, общался с ней в той деревне! Как я мог не узнать ее?! И ведь были же, были сомненья! Она казалась слишком знакомой! Смотрел на нее, а память подбрасывала воспоминания о Злате. Это ли не знак?! Как же я был глуп! Не заметил, упустил! В который раз потерял!!! Хотелось кричать до хрипоты, до срыва голоса.

Я думал, что мне было безумно плохо и больно, когда нашел записку Златы в своем замке? Нет. Я ее воспринимал как должное. Теперь же я знаю каково это потерять ее, испытал безумную радость от того, что она жива. Сейчас обнимаю ее такую теплую и такую родную. И понимаю, что это ее последние дни. Что вскоре начнется ее агония, а я не смогу помочь. Слеза, которая скатилась по моей щеке, упала Злате на макушку, но та даже не заметила. И слава всем богам. Для нее я буду сильным.