- У меня есть только словесный портрет, - пожал плечами я. По понятным причинам к своим контактам в криминальной полиции я больше обратиться не мог, а виконт или Онслоу не могли интересоваться простым картёжником, не вызвав при этом подозрений. Поэтому приходится работать почти вслепую, имея на руках лишь имя и описание внешности, данное жучком, которого я возил в королевский заказник.

Однако если заняться простейшим анализом, то найти его будет не так и сложно. Нужно только отделять тех, кто точно не будет нужным нам человеком. Для начала исключить представителей других рас, а на борту «Коммодора Дюваля» были гостями и гномы, и полуэльфы, и чистокровный эльф-альдари в традиционном наряде своего народа, смотрящемся несколько неуместно на фоне смокингов с мундирами, и полурослики, и даже один авианин в сопровождении пары полуорков самого зверского вида. Следующими стоило отбросить офицеров – наш картёжник был человеком штатским и никогда бы не вырядился в мундир, хотя бы и ради маскировки, здесь на борту слишком много настоящих военных, кто легко раскроет этот камуфляж, что закончится для пытающегося сойти за своего среди них весьма плачевно. Ведь останавливать пароход ради того, чтобы высадить нарушившего правила пассажира никто не станет, и ему предстоит пренеприятное купание в осеннем море. Думаю, настоящие военные поступят с фальшивым точно также, и вряд ли Сетцер сильно возражал бы против подобной расправы. После офицеров следующими кандидатами на исключение были подлинные аристократы – их ни с кем не спутаешь, родовую спесь он впитали с молоком кормилицы, и глядели на всех, даже на владельца «Коммодора Дюваля» чуть свысока. В общем, оставалось не так и много народу, к кому стоит присмотреться. Так мы и начали свою охоту за картёжником. Правда, прервалась она едва начавшись.

Мы только двинулись через зал к первому намеченному мной господину, он подходил под описание, данное жучком, не идеально точно, но очень близко, как на нашем пути оказался высокий молодой человек с короткими светлыми волосами, одетый в очень дорогой белоснежный костюм и длинный плащ. Его сопровождали двое в синих смокингах, явно охранники.

- Майор Корморан, - улыбнулся блондин настолько приветливо, что в его фальши не было ни малейших сомнений, - очень рад видеть вас на последнем рейсе «Коммодора Дюваля».

- Взаимно, мсье Дюкетт, - раскланялся тот почти шутовски. – Не думал, что сын главы транснациональной корпорации снизойдёт со своих вершин до нас.

- Ну что вы, что вы, майор, - рассмеялся Руфус Дюкетт, а перед нами был именно он собственной персоной, - небожитель мой батюшка, а я до поры такой же простой смертный, - мне показалось или он сделал ударение на последнем слове, - как и мы.

- Примете участие в турнире?

- Всенепременно. Ради чего ещё подниматься на борт «Коммодора Дюваля» в последней рейс сезона?

- А я вот ещё подумываю, - покачал головой Корморан. – Быть может, стоит поберечь свои двадцать пять тысяч или же спустить их на рулетке. Больше карт, знаете ли, уважаю именно рулетку. Голая удача, и ничего больше.

- Всегда есть номарх.

- Там слишком много зависит от ловкости рук банкомёта.

- Вы не доверяете людям Сетцера? – приподнял бровь Руфус.

- Я доверяю лишь двум людям в Эрде, мсье Дюкетт, - тем же ироничным тоном ответил ему Корморан. – Один из них я сам, а второго нет на борту «Коммодора Дюваля». Позвольте откланяться.

Они вежливо распрощались, и мы продолжили путь. Вот только нужного человека потеряли, и пришлось срочно искать новую цель.

- Дюкетт планирует устроить какую-то пакость, - заявил Корморан, пока мы двигались через зал.

- С чего вы взяли? – удивился я.

Чёрный змей предпочитал помалкивать, я бы вообще решил, что он глухонемой, если бы он не представился мне, когда мы встретились.

- Он заявил, что это будет последний рейс «Коммодора Дюваля», - ответил Корморан.

- В этом сезоне, - уточнил я.

- В первый раз он не сделал такого уточнения, - покачал головой Корморан, - а это о многом говорит.

- О чём же?

- Ты не вращался в высшем обществе, - усмехнулся он, - и не понимаешь его законов и обычаев. У таких людей, как Дюкетт каждое слово стоит на своём месте, и говорится ровно тогда, когда должно быть сказано. Если он сказал, что этот рейс станет для парохода последним, значит, либо знает о некой опасности, о которой предупреждает нас…

- Либо сам устроит здесь теракт или диверсию, которая отправит «Коммодора Дюваля» на дно, - закончил за него я.

- Именно, - прищёлкнул пальцами Корморан.

Тут нас перехватил сам Сетцер Габбиани. Вблизи он выглядел ещё эффектней. И вот что интересно, несмотря на обилие золотого житья и показную роскошь, наряд владельца «Коммодора Дюваля» не выглядел безвкусно. Портной у него был, наверное, столь же умелый, как те, кто обшивают королевскую семью. А может быть и один из них. Судя по всему, Сетцер просто неприлично богат.

- Вы почти не отдаёте должного моему шампанскому, майор, - после короткого, вежливого приветствия посетовал Сетцер. – Прежде за вами такого не водилось. Неужели вы здесь по делу? – Он скроил на лице показную гримасу ужаса, какой позавидовал бы цирковой клоун.

- Все мы здесь по делу в той или иной степени, - развёл руками столь же театрально Корморан. И тут же подхватил только что наполненный бокал шампанского, предложив Сетцеру тост. – За вас, дорогой хозяин, и чтобы этот рискованный рейс стал последним только в этом сезоне.

Видимо, Сетцер тоже умел слушать и слышать, и понял, что именно имеет в виду майор.

- Я тут имел беседу с мсье Дюкеттом, - улыбнувшись продолжил Корморан, - весьма интересную, прошу заметить.

- Вас сложно обвинить в приязни к нему, - заметил Сетцер, делая глоток шампанского.

- Мой шеф и его отец конкуренты, хотя и работали вместе над преодолением Марнийского кризиса. Однако Руфус Дюкетт не его отец – многие говорят, что он сильно изменился именно после роковых событий в урбе Марний.

- Вполне возможно, - согласно кивнул Сетцер, - ничего нельзя исключать. Прошу прощения, долг зовёт меня к другим гостям. Иначе кто-то может подумать, что у меня есть фавориты, а ведь на борту «Коммодора Дюваля» все равны.

Они вместе с Кормораном допили шампанское, поставили опустевшие бокалы на стол, и вежливо раскланялись. Расторопные слуги успели забрать бокалы и поставить чистые, чтобы тут же наполнить их, прежде чем мы отошли на десяток шагов.

Мы переговорили со всеми, кто мог быть нужным нам картёжником, и я вынужден был забраковать их всех. Двое оказались переодетыми аристократами, а таких вряд ли кто-то смог бы подрядить, чтобы раздеть шофёра виконта Корвдейла. Может быть, шутки ради, но эти двое оказались не слишком склонны шутить. Один даже открыто угрожал майору расправой, если тот откроет его личность и положение в обществе. Остальные же были не профессиональными игроками, а просто прожигателями жизни из нуворишей и деток богатых торговцев или промышленников. Им слишком легко доставались деньги, и они их совершенно не ценили, а потому готовы расстаться с астрономической для простого смертного суммой в двадцать пять тысяч гномьих кредитов без малейших сожалений. У них просто не было шансов на этом турнире.

Заинтересовал лишь один, но он точно не был нужным нам человеком. Профессиональный игрок родом из далёкой Руславии, потомок тамошних аристократов, вынужденный бежать после того, как бывшие восточные колонии Экуменической империи объявили о своём суверенитете. Он представился нам как граф Строганов вёл себя вальяжно, но вежливо. Корморан побеседовал с ним, сообщил, что раз уж сам знаменитый руславийский граф сядет играть, то ему за столом делать нечего, и мы откланялись. Да, граф был идеальной кандидатурой, вот только по описанию жучка картёжник, раздевший шофёра виконта Корвдейла был лет на десять моложе. Граф Строганов уже прочно переступил порог старости, на вид ему можно было дать около сорока.

- А ведь мы так и не нашли самого первого, - впервые за много часов высказался Чёрный змей.