Вчера? Неужели я был в отключке практически сутки? Система! Мысленно попытался призвать интерфейс и злобно выругался. Ну же, госпожа! Сейчас не время чтобы отходить по нужде. Нужда здесь! Давай, заканчивай свои дела, возвращайся к рулю и приводи всё в порядок. Наказывай непослушных детей, которые в твоё отсутствие устроили дома пьянку, разбили все окна, а затем угнали твою машину и утопили её в реке.

Мольбы ни к чему не привели, и, видимо, придётся справляться собственными силами. Ладно, не привыкать, только вот в первую очередь надо понять, с чем имею дело, и оценить свои перспективы. Гуталин некоторое время смотрел на свой бар и что-то мычал себе под нос, а затем толкнул меня плечом и заявил:

— Слушай внимательно, Смертник. Скоро заметят, что ты пришёл в себя, и за тобой придут. Советую не сопротивляться — живее останешься. Они что-то говорили про имплант у тебя в голове, мол, им заинтересовался сам Дьякон. Не смотри на весь этот религиозный пафос, Кровники на самом деле обычная банда мародёров-стервятников. Потрошат всё, до чего могут дотянуться, и пока не выяснят, что у тебя в башке, убивать не будут. Кстати, откуда он у тебя? Некр до нейрокибернизации ещё не до рос. Никто на ВР-3 неспособен бесследно установить хром в кору головного мозга, не отрезав при этом половину головы.

Хотел бы я ему ответить, но вот только доверять другому наёмнику, значит добровольно вонзить себе в ногу нож. К тому же мне и самому неизвестно, откуда в моей голове это устройство. Однако сейчас проблема стояла ребром. Кровники каким-то образом узнали о наличии импланта и явно будут вытягивать из меня информацию. Возможно, она станет моим козырем в переговорах.

— Ладно, хочешь молчать – молчи, тогда лучше слушай меня внимательно.

Не успел Гуталин продолжить, как у нас на глазах из соседнего здания, где раньше располагалась закусочная при баре, вышли три ежа. Каждый из них со спиленными на спине иглами, место которых заняли те самые увесистые бутыли с жидкостью. В памяти резко всплыли кадры, предшествующие взрыву, и от того, как они несли опасную смесь, нелепо переваливаясь с ноги на ногу, у меня на лбу выступила испарина.

Раньше на ВР ежей я видел исключительно издалека. Их старались держать непосредственно у мест работы, где они спали и ели. Условия хуже, чем у раба, но никого не интересовали чувства штрафников, дневной паёк которых составлял треть тюбика питательной пасты. Если смертников не считали за людей, то ежи, пожалуй, могли выступать лишь в качестве ходячей табуретки или подставки.

Как бы то ни было, больше всего в их внешнем виде меня удивляло количество железа. Руки ежам оставляли сугубо ради функционала, так проще закидывать кибу на иглы, а вот с ногами было всё иначе. Чтобы поддерживать такую конструкцию и справляться с работой на протяжении долгого времени, требуется мощный каркас.

Металлические, из толстых прутьев, они поддерживали и без того напичканное хромом тело ежа и заставляли его двигаться. С каждым шагом тот издавал характерный механический скрип, которым он предупреждал всех о своём появлении. Туловище, согнутое пополам скорее всего из-за неспособности скелета поддерживать массу тела, но этот, как казалось на первый взгляд, дефект как раз позволил приобрести ежу его характерную форму.

Каждое движение штрафника кричало о нестерпимой боли. Тело двигалось медленно, шаг за шагом, и могло показаться, что он вот-вот завалится набок и уже не сможет встать, настолько нелеп и ужасен был его внешний вид. Однако существо умудрялось не только оставаться на ногах, но и беспрекословно выполнять все прихоти господина.

На гладковыбритой голове обычно выжигался личный номер, который штрафнику заменял его былое имя. Некоторые, конечно, грезили о возвращении в статус хотя бы смертников, но всё это ВРовские байки. Последним этапом в создании такого монстра была химическая лоботомия, начисто выжигающая лобную долю штрафнику. После этого оставалась лишь пустая оболочка, способная на выполнение простеньких команд. Чёрт его знает, чувствовал ли ёж боль, так как абсолютно лишённое эмоций лицо, если оно не было скрыто под маской, не менялось даже в моменты порки.

Ежи Кровников отличались от других ещё большей кибернизацией и характерной металлической пластиной на лбу, как у остальных наёмников. Вообще странно, что даже их награждали этим символом, особенно учитывая, какой религиозный смысл он нёс в себе. Правда, если размышлять о странностях, больше всего меня удивляло то, сколько кибы и усилий тратят на создание одного ежа.

Напичкать таким количеством железа одного штрафника, да ещё и накачать препаратами для химической лоботомии — и ради чего? Ради того, чтобы превратить бедолагу в живую тележку, которая только вперёд и назад ходит? Полнейший бред, пустая трата ресурсов, но таков был закон, записанный госпожой. Когда она выдавала приказ на создание нового ежа, никто из наёмников не мог даже пискнуть, как раз наоборот, молча шёл, ловил бедолагу и отводил к местному мяснику, не забыв получить за это награду.

Я отвлёкся не просто так, рассматривая проходящего мимо меня ежа, а потому что он на мгновение повернул голову в мою сторону и, в отличие от остальных, чуть не уронил бутыль. Его левая нога издавала металлический хруст с каждым движением, а от кожи человека не осталось ничего, кроме бледной рваной тряпки, натянутой на некое подобие скелета.

Кровник, сопровождающий группу, подошёл к ежу, снял бутыль, аккуратно поставил на землю, а затем, не раздумывая, достал мачете и коротким ударом отрубил бедолаге голову. Отмучился…

Остальные ежи спокойно обогнули павшего товарища и зашагали в сторону бара. Гуталин поморщился от увиденного, но не потому что ему было жалко ежа, а потому, что из его бара устроили склад взрывоопасной жидкости.

Кровник, убивший штрафника, вытер мачете, убрал его за пояс и резко бросил на меня взгляд. Его соратники, дождавшись кивка вожака стаи, набросились на тело ежа и принялись яростно его дербанить на железо и кибу. Хруст металла, мокрое чавканье разрываемой плоти и отвратительный запах машинного масла, смешанного с гноем.

Кровник медленно подошёл, присел на корточки и, постучав указательным пальцем по моему правому виску, заговорил:

— Кто поставил?

Лысый, причём не бритый, а именно лысый, широкие скулы, длинный нос и покрытое десятками мелких шрамов лицо. Судя по всему, нанёс он их себе сам. На лбу такая же металлическая пластина с религиозным символом единства ВР-3 и чёрные как кожа Гуталина глаза.

— Спрошу ещё раз: кто поставил?

— Принтер, — коротко ответил, заметив у него на шее вырезанное имя: «Сирота».

Сирота улыбнулся, похлопал меня по плечу, заверяя, что разговор ещё не окончен, и вернулся к своим, которые продолжали дербанить ежа, отрывая куски железа вместе с остатками плоти. Наёмник пнул по рёбрам одного из Кровников и кивком указал на меня.

— Слушай, Смертник, — быстро зашептал Гуталин. — Старайся лишнего не сказать, главное выживи, а ночью попробуем свалить на холм.

Я посмотрел по сторонам. Между нами и холмом было минимум человек пятьдесят Кровников, потом ещё два километра до площади и потом столько же до холма. Оптимизм Гуталина мне нравился, но вряд ли его можно назвать заразным.

— И как ты себе это представляешь? — спросил, наблюдая, как Сирота ещё раз саданул по рёбрам непослушного наёмника, сильно увлёкшегося потрошением трупа.

— Мой бар. Ещё первый владелец вырыл дыру под землёй, о которой все забыли. Всё, что мне осталось – это всего лишь её расширить.

— Значит, потайной ход, ведущий до самого холма? Как удобно, Гуталин. Только я не первый день на ВР…

— Думаешь, я шучу? — слегка повысив голос, процедил сквозь зубы тот. — Кровники больные на всю голову. Я, может, пока ещё и жив, но это ненадолго. Не глупи, Смертник. Ты единственный здесь из сброда нашего района, у кого работает голова, так что используй её. Сегодня ночью, как стемнеет, будь наготове.

Наёмник закончил потрошить тушу ежа и, вытерев мачете о тряпки, убрал его за пояс. Он широко улыбнулся, и вокруг взорвалась буря из радостных криков и воплей. Несколько ежей, запряжённые в своего рода упряжку, тащили за собой массивную статую, которая выглядела идентично изображению на налобных пластинах Кровников.