Вдруг совершенно неожиданно его лицо оросило горячей кровью, а липкие кусочки содержимого черепной коробки девушки попали в открытый рот. Наёмник резко закашлялся, согнулся в позе зародыша и выхаркнул желчь из собственного желудка.

Его товарищ, ещё секунду назад получающий удовольствие, держал в левой руке рыжие волосы, к которым были прилеплены остатки черепа, а на стене красовалась кровавая клякса. Он отодвинулся, одной рукой натянул штаны и, бросив труп на землю, выдохнул.

— Ты охренел! — заверещал второй, всё ещё счищая с языка кусочки мозга. — Я ведь следующий должен быть! Последнюю кибу отдал! Да хер с ней с кибой, ты за два дня уже третью шлюху в принтер вернул! Сколько можно? Всё, скажу боссу ватаги, чтобы силу тебе больше не качали, пока не научишься с ней справляться. Чёрт, а ведь бойкая была, и задница отменная. Сука ты всё же! Ладно, пошли тогда пить, один хер делать больше нечего..

Первый поморщился и, отирая кровь с лица, пожал плечами и ответил:

— Да какая разница? Завтра новых напечатают, считай я тогда угощаю.

Хорошо, что они меня не заметили и полностью были поглощены сложившейся ситуацией, поэтому я решил не испытывать судьбу и направился прямиком к нужному месту.

Вот он — сортировочный цех. Название оставляло желать лучшего, так как на самом деле — это обычный, длинный натянутый тент с вооружённой до зубов охраной. На входе меня встретил бугай с головой, напоминающей шишковатый и мутировавший арбуз.

— Куда прёшь, смертник! — брезгливо бросил тот, медленно пожёвывая фруктовую жвачку.

Я поднял правую руку, продемонстрировав ему свой индекс, и сказал:

— На работу иду. Система дала задание в сборочном цехе.

Бугай ещё раз осмотрел меня с ног до головы и, махнув рукой, приказал зайти внутрь.

Значит, вот где они хранили свой лут. Просторное помещение с наваленными в дальнем углу телами синтов. Судя по всему, со вчерашнего рейда. Вокруг кучи метались гротескные комочки плоти, в которых я не сразу узнал очертания человека. Карлики или даже горбуны? Биологическое уродство или брак местного производства? На горбах у каждого, вместо широких и выпуклых вен, торчали металлические штыри, на которые они, как заправские атлеты, набрасывали куски железа и убегали через распахнутую ширму. Ежи — название как раз подходит.

На людей они мало похожи. Нижняя часть заменена на металлические ноги, сильно похожие на ходули. Они неестественно изгибались в коленях, придавая конечностям птицеподобный вид. Иссушенное тело покрыто множеством проводов и трубок, уходящих под кожу и, видимо, регулирующих работу внутренних органов.

Я постарался рассмотреть лицо бедолаги, но оно было покрыто толстым слоем стали, на котором красовались выцветшие цифры. Что это? Имя? Или лучше сказать, личный номер?

Передние конечности, так как руками их назвать язык не поворачивался, представляли собой две тростинки, на которые кто-то случайно натянул кожу. Длинные чёрные когти на пальцах придавали существу ещё более гротескный вид, а когда оно открывало рот, высовывая длинный и заострённый язык, одновременно с этим оголяя редкие жёлтые зубы, а по тонким губам стекала отвратная слюна.

В центре помещения находилась сортировочная лента, на которую вываливали куски пластика и железа совершенно обнажённые девушки. Что самое удивительное, несмотря на торчащие рёбра и полуживые глаза, выглядели они куда лучше, чем шлюхи с переулка.

— Чего, никогда бабу голую не видел? — послышался голос сбоку.

Женщина. Одетая. Потёртые мешковатые джинсы, растянутая чёрная футболка с когда-то ярким принтом. Выкрашенные в золотистый цвет волосы заплетены во множество мелких косичек. Но больше всего меня удивило её лицо. Жёлтые, цвета яичного желтка линзы, явно искусственно измененные, и механическая челюсть, к которой она периодически подключала мундштук с тлеющей сигаретой.

— Видел, — ответил я ровным голосом, сам не понимая зачем.

— Ну тогда хватит пялиться! Дрочить будешь у себя в камере, смертник. Занимай место у третьей станции и приступай к работе.

Ясно. Видимо, она здесь главная. Лента конвейера была разбита на мелкие рабочие станции, также именуемые секторами. Без труда удалось найти своё рабочее место, и я не раздумывая направился туда.

— Эй! — окликнула она меня со спины. — Ничего не забыл?

— Что? Поклониться надо? Или поблагодарить?

Она отщёлкнула мундштук от челюсти и, выдохнув едкий дым под характерный механический звук, ответила:

— Самый умный? Умные смертники долго не живут. Хватай вёдра. В красное — повреждённую кибу, в синее — цельную.

Я медленно подошёл к стене и под хруст суставов поднял два ведра. Всё это время она внимательно наблюдала за мной, издавая какой-то непонятный скрип. Кажется, это был смех. Подмывало подшутить и посоветовать смазать подшипники, но в таком состоянии лучше оставить всё при себе.

Добрался до станции. Поставил вёдра у ног и, усевшись на небольшой круглый табурет, облегчённо выдохнул. Ноги ныли от затяжного похода, а коленные чашечки казались наполненными песком.

— Система подскажет, — прошептал раб, сидевший справа.

— А? — не понижая голоса, переспросил.

— Система! — уточнил тот. — Берёшь кибу в ладонь — только аккуратно, провода могут колоться, и оцениваешь через систему. Она тебе скажет брак или пойдёт.

Раньше я его не видел: невысокий, щуплый, с заметной родинкой под правым глазом и повреждённой левой рукой. Он старался не подавать виду, но я сразу заметил фиолетовый отёк и то, как он старался работать одной конечностью.

Я молча кивнул и решил последовать совету раба. Схватил мимо проезжающий кусок металлолома, и перед глазами высветилось сообщение:

//Задание обновлено: Рабочая станция — сортировочная лента

//Наполнить десять красных и десять синих вёдер

Киба, как называли её местные, с виду походила на обычный кусок металлолома. Железки, провода, местами сохранившиеся платы. Бесполезный кусок металла… правда, система оценивала его совершенно иначе. Над вырванной из груди запчастью высветилось маленькое окошко с подробным описанием.

Кибернетический материал

Состояние: Хорошее.

Рыночная стоимость ВР-3: 5 единиц.

Хм, вот это уже интересней. Кусок не слишком крупный, но и не слишком мелкий, оценивался в пять местных золотых. В голове сразу родилась теория, и я поспешил её проверить. Убрал материал в синее ведро и схватил второй, слегка меньше. 3 единицы кибы. Следующий был больше первого и оценивался уже в шесть. Причём если верить системе, то это была цена на ВР-3, и если мои познания рыночных отношений не подводили, в другом месте такой вот кусок может стоить иначе.

На ленте нас работало всего пять человек, в то время как ежи продолжали дербанить трупы и выбрасывать содержимое на ленту. Видимо, здесь делили лут, а затем глава бригады распределял его между своими подчинёнными.

Десять вёдер — не так уж и много, если бы не одно «но». Двигался я крайне медленно, а каждое прикосновение к куску металла оставляло на ладони свежие царапины. Таким темпом вскоре всё здесь кровью залью. Я решил снять футболку, оторвать кусок ткани и обмотать вокруг правой руки. Она в любом случае уже превратилась в бесполезный и дырявый наряд. Хотя бы работать будет легче.

— Первый день, да? — всё так же шёпотом поинтересовался сосед. — Ничего, привыкнешь. У меня тоже сначала кололо, но потом всё заросло, и теперь практически ничего не чувствую. Хозяйка не любит кровь — ей больше нравится железо. Кстати, меня зовут Мышь.

— Смертник, — коротко ответил я, убирая бракованную кибу в красное ведро.

Секунда молчания, а затем он вновь принялся тараторить:

— Знаю, что смертник. Ещё знаю, что это не твоё настоящее имя. Ведь ты завалил Мямлю? Да? Это ведь ты? По лагерю уже идёт молва, что какой-то новенький смертник из принтера завалил Мямлю, а система его не штрафанула. Это ведь ты?