И ведь, @#$%, всё произошло так, как я предсказывал! Они не стали ломать его защиту извне — просто дождались, когда он сам откроет дверь в свою крепость!

Ругаясь про себя, я продолжал двигаться к лаборатории. Передо мной выросла стена из мешков с песком, стальных щитов и наскоро начерченных рун сдерживания. Солдаты и маги в костюмах защиты смотрели на бушующий катаклизм с застывшими от страха лицами. А в центре…

В центре, там, где должен был быть главный бункер, теперь клубилось оно — вихрь из мерцающего лилового тумана, в котором плавали сгустки более плотной субстанции — то ли расплавленного металла, то ли живой плоти.

Из этого вихря били молнии синего цвета, и с каждым ударом земля вокруг вздымалась, рождая причудливые скальные выступы, покрытые биолюминесцентным мхом или жилами светящегося кварца. Воздух гудел на низкой ноте, от которой вибрировали кости и слезились глаза.

Я видел, как один из дальних полуразрушенных корпусов медленно, почти грациозно, начал сползать в образовавшуюся воронку. Его обломки не падали, а словно растворялись в лиловой пелене, добавляя ей массы и плотности.

Урочище росло, и росло быстро… Поедало технологическую плоть «Маготеха», чтобы построить из нее что-то свое.

Мысль о Петре, запертом в этой мешанине из света и безумия, сковала грудь железными тисками. И стоило только подумать об этом, как из вихря лилового тумана, прямо из разверзшейся раны в реальности, вырвалась вспышка.

Не взрыв, а наоборот, скорее, сжатие — оглушительный хлопок, после которого воздух на миг стал вязким, как сироп. В эпицентре пламени и искажений образовалась энергетическая сфера. Она была размером с небольшой дом, и мерцала изнутри радужно-стальным светом. Сфера поднялась над изломанной землей, неподвижная, искажая пространство вокруг себя, как мощная линза.

А потом она лопнула. Без звука, просто рассыпалась на миллионы мерцающих осколков, которые испарились, не долетев до земли.

На обломках расплавленного генератора стоял Салтыков. В том же черном комбинезоне с фиброоптическими прожилками, в каком лежал в капсуле — но теперь эти прожилки не просто светились — они пылали! Ярким, ядовито-лиловым пламенем, которое лизало его руки, плечи, вилось вокруг головы нимбом искаженной энергии.

Лицо у друга было спокойным.

И пустым.

В глазах Петра не было ни безумия, ни ярости, ни торжества. Только холодная, бездушная концентрация, как у машины, выполняющей сложный расчет.

Он медленно поднял руку, ладонью вверх. Даже на таком расстоянии я почувствовал, как энергофон вокруг него взвыл, сжался — и выстрелил во все стороны невидимой, но ощутимой волной!

Я не успел ничего предпринять — никто не успел.

Волна прошла сквозь первую линию солдат у баррикад — и эффект был мгновенным.

Люди не закричали — они всего на секунду замерли. А потом их тела дернулись в едином спазме. Броня, мундиры, кожа — всё покрылось сетью тонких, светящихся лиловым трещин. Глаза солдат и магов вспыхнули тем же светом.

Они перестали быть людьми, и мгновенно стали куклами. Совершенно синхронно, как по команде, они развернулись — и с бесстрастными лицами открыли огонь по своим же товарищам! Залпы автоматов, вспышки магических жезлов, крики ужаса и боли — всё смешалось в кровавую кашу.

Я не думал. Сознание отключило всё — и сожаление, и боль от предательства, и горькое «я же говорил». Остался только холодный, острый как бритва инстинкт хищника.

Пожирателя.

Пётр Салтыков был мертв. В этом теле сидело что-то другое. Возможно, фрагмент «Шестёрки», взломавший его защиту. Возможно, собственная воля моего друга, переплавленная сетью «Шестёрки» в инструмент.

Неважно. Этот объект был врагом. И если его не остановить здесь и сейчас — вся эта мясорубка, все эти блокпосты, жертвы, весь наш отчаянный откат в каменный век окажутся бессмысленными.

Он станет живым порталом, через который заражение хлынет прямо в сердце Империи…

Я рванул с места, пригнувшись, используя клубы дыма и панику как прикрытие. Я догадывался, что прямой атакой ничего не добьюсь. Салтыков сейчас черпал силу из зарождающегося Урочища, из каскадного сбоя реальности.

Нужно было что-то другое. Что-то, что я припрятал на чёрный день…

План возник в голове мгновенно, как только я увидел сферу.

Я ведь не был идиотом — и сразу после того, как Пётр проигнорировал моё мнение и приказы, я подготовил небольшую страховку. Из когда-то доставшейся мне (вот ирония!) благодаря самому Салтыкову Короны Иерарха я изготовил небольшое… Магико-взрывное устройство.

Принцип его действия был простым, даже в чём-то варварским: создать контр-резонанс, точечный коллапс энергополя такой плотности, который по идее, мог разорвать любую внешнюю связь и стереть все активные энергетические паттерны в радиусе ста метров.

Вместе с носителем этих паттернов, само собой…

Но чтобы запустить мой «подарочек», нужно было активировать крючок — простое, но мощное заклинание-ключ…

Я припал за опрокинутым грузовиком, в двадцати метрах от Салтыкова. Пока что он не обращал на меня никакого внимания… Взгляд бывшего друга скользил по хаосу, словно оценивая эффективность проделанной работы. Его рука снова двинулась — и очередная волна искажения покатилась к группе инквизиторов, пытавшихся организовать периметр защиты. Они начали превращаться в тех же безликих солдат лилового улья…

— Ну нет, сука! — вырвалось у меня, — Хватит!

Я выскочил из укрытия, рванул за остатки стены одного из зданий, обходя Салтыкова и наращивая магическую, и когда оказался в радиусе действия заклинания, попытался активировать ключ. Собрал волю, сформулировал в уме формулу заклинания, вплёл в неё свой уникальный ментальный отпечаток — «еретическую» метку Пожирателя, ха-ха!

Ничего…

Формула словно споткнулась о воздух!

Проклятье! Энергофон вокруг Салтыкова был не настолько изломанным, что мешал «проходу» моего «детонатора»! Реальность трещала по швам, законы физики и магии перемешались, и активационное заклинание, требующее стабильного фона для точной настройки, рассыпалось, едва сформировавшись!

Кажется, мой план висел на волоске…

И стоило только об этом подумать, выглянув из-за укрытия — как Салтыков резко развернулся и поднял руку. Его пальцы сомкнулись в щепотку, будто он собирался раздавить букашку.

Я успел ударить чуть раньше. Используя одновременно собственную магию. репульсор и перчатку пожирателя, выстрелил в Петра сгустком кинетической силы, смешанной с дробящим заклятием.

Этот удар должен был разорвать танк, но на бывшего друга произвёл нулевой эффект.

В сантиметрах от груди Салтыкова возникло мерцающее силовое поле цвета крови. Мой выстрел срикошетил, врезался в землю и вырвал здоровенный кусок, а Салтыков даже не пошатнулся.

А затем щёлкнул пальцами.

Этот щелчок обернулся для меня физическим ударом, проигнорировавшим ВСЮ защиту!

Невидимые тиски схватили мою грудную клетку и сдавили рёбра с ужасающим хрустом. Воздух вырвался из лёгких хрипом, но я успел сориентироваться — репульсор на правой руке взвыл, выбросив импульс смешанной магии прямо под ноги. Взрыв искривлённого пространства отшвырнул меня в сторону и разорвал стальную хватку Салтыкова.

Я приземлился в кувырке, и в тот же миг веером ударил вокруг себя магией Пожирателя. Я нацелился не на Салтыкова — его защита была монолитом — а на ближайших одержимых магов, которые методично атаковали ещё не порабощённых Инквизиторов.

Их сознание горело лиловым пламенем, но под этим пламенем тлели искры их собственной силы — так что мне было нормально…

Я вонзился сразу в десяток людей и качнул из них силу.

Чужой ужас и бессилие хлынули в меня горьким потоком, смешиваясь с вырванной магической энергией. Я даже не думал останавливаться — за доли секунды перемолол этот поток и моя собственная Искра вспыхнула жадным пламенем.

Рунические контуры Брони Гнева на куртке вспыхнули, и от плеч до запястий сформировалась призрачная, мерцающая латная перчатка из сконденсированной воли.