Но несмотря на рациональное отношение к делу, семя сомнения было посеяно. И оно прорастало, отравляя меня всё сильнее…

Тяжёлые рассуждения об этом были хуже любого открытого боя.

Но теперь, имея на руках имена и данные с той базы, я мог действовать хоть как-то. Пока АВИ мчался сквозь облака, мой разум был занят не только абстрактными подозрениями близких, а конкретной, чудовищно сложной задачей.

Я готовил «систему» и вспоминал всё — каждый миг, каждый обрывок кода из того погружения в разум Курташина. В уме, поверх гула двигателей, я выстраивал и перестраивал сложнейшие алгоритмы.

Технология «МР-клетки» — та самая, что позволила мне вырвать клочки памяти из первого «Первого» — была сырой, даже в чём-то варварской. Тогда я просто вломился в сознание барона, как таран, сокрушая всё на своём пути и перехватывая то, что случайно осталось целым.

Сейчас же, с данными, украденными из лаборатории в Урочище, я видел путь к изяществу, к тонкой хирургии, которая позволит оставить большую часть информации целой.

Информации, которую было всеми доступными способами достать из голов те, чьи имена были приклеены на пробирках.

Я мысленно прокручивал схемы интерфейса «Сингулярность» с их запредельным КПД, принципы стабилизации онтологических мостов. Это была не грубая сила, а филигранная работа. Если раньше я выуживал обрывки, то теперь я мог попытаться прочитать всего одержимого.

Увидеть матрицу его памяти, как архивный файл, вытащить не только воспоминания, но и саму структуру чужеродного кода, его команды, его источник.

Это был шанс добраться до самого сердца заразы.

Но для этой тонкой работы требовались два ключа — из стали и власти.

Первый — сами носители. Живые, изолированные, доставленные в специально подготовленную лабораторию «Маготеха». Романов… Кто из них?.., Воронцов. Некрасов. Чернышёва. Уваров… Задержать их — это была титаническая операция, которую Юсупов и Салтыков запустили за прошедшие сутки.

Каждый такой арест был минным полем. Один неверный шаг — паника, утечка, попытка сопротивления, которая могла обернуться катастрофой.

Я мысленно представлял себе эти сцены: срочные «совещания» в кабинетах, за которыми скрывалось мягкое, но неумолимое задержание, пока семьи этих людей под благовидным предлогом эвакуировали в безопасные зоны. Иллюзии, снотворное, ледяные гробы, удар по затылку…

Всё должно было пройти тихо, без лишнего шума. Иначе звёздный час заразы наступит раньше, чем мы успеем что-либо предпринять.

Второй ключ был ещё весомее — разрешение Императора. Вторгаться в сознание высших сановников Империи… Это был акт, не имеющий аналогов. Даже с учётом военного положения и угрозы тотального уничтожения, такое решение должно было исходить лично от Государя.

Без его санкции любая попытка была бы расценена как государственная измена и ересь, достойная немедленной казни. Я мог бы попробовать провернуть такое — раньше, до вторжения Ур-Намму.

Сейчас же… Откровенно говоря, мне просто не хватило бы сил противостоять сильнейшим магам Империи, если бы им что-то не понравилось в моих действиях.

Это жутко бесило, но я знал, что действовать нужно осторожно и правильно — особенно если позднее я хочу, чтобы Империя… Скажем так — «поддержала меня».

Мне предстояло не просто доложить Императору о своих действиях, а убедить его позволить вскрыть сознание его ближайших соратников, как какой-то заражённый файл.

АВИ начал разворот, готовясь к заходу на посадку. Я оторвался от иллюминатора, чувствуя, как в груди закипает знакомая, холодная решимость.

Теории и подозрения могли подождать — сейчас наступал час практики. Мне нужны были эти люди. И мне нужно было «да» от самого могущественного человека в Империи.

Впрочем, прежде чем его получить, требовалось ещё кое-что…

Мой АВИ, игнорируя все стандартные протоколы безопасности, пронёсся над позолоченными куполами соборов и приземлился на зарезервированной площадке внутри Кремля с оглушительным рёвом, от которого задрожали витражи в окнах древних палат.

Меня уже ждала усиленная нарядом Инквизиции охрана — не обычный церемониальный караул, а боевые маги в тёмно-серых мантиях, с жезлами, посохами и «прокачанным» магическо-автоматическим наготове. Их взгляды, холодные и подозрительные, не сулили ничего хорошего…

Впрочем, никаких проблем сразу на меня не вывалили — проверили стандартными протоколами, и повели внутрь, в святая святых имперской власти.

Меня провели через лабиринт коридоров, где ковры поглощали шаги, а на стенах висели портреты прежних императоров, чьи строгие лица, казалось, осуждающе взирали на эту поспешность. Воздух был густым и неподвижным, пахло старым деревом, воском и безмолвной, накопленной веками властью.

И привели меня не туда, где я уже бывал не раз — не в старый кабинет Государя, а новый, расположенный где-то на минус-втором уровне.

Он оказался совсем не таким, как прежде. Никакой показной роскоши — суровое, аскетичное помещение. Стены из тёмного дерева, голографические карты Империи, мерцающие в углу, и массивный стол, заваленный бумажными документами — анахронизм, подчёркивающий недоверие Александра к любым цифровым системам после начала всей истории с «одержимыми».

Император стоял спиной ко мне, глядя на голографическую карту ночной Москву. Когда он обернулся, его лицо, изрезанное морщинами ответственности и власти, было невозмутимым, но в глазах цвета стали горел тот же холодный огонь, что и раньше — огонь понимания нависающей над нами угрозы.

Я не стал тратить время на церемонии. Не кланяясь, я положил на его стол чёрный накопитель.

— Ваше Величество, мы нашли источник. И список целей, — мой голос прозвучал хрипло, но чётко.

Я изложил всё — но вкратце. Лабораторию в Урочище, усовершенствованные технологии «Маготеха», пробирки с биоматериалом, план «Конвергенция», имена.

И пока я это делал — задействовал весь свой резерв, всю свою внимательность и опыт, чтобы определить — на чьей стороне Государь? Одержим ли он?..

Александр слушал, не перебивая, его пальцы медленно барабанили по столешнице. Когда я закончил, в воздухе повисла тяжёлая пауза.

— И что вы предлагаете, барон? — его голос был низким и безразличным, но я чувствовал колоссальное напряжение, скрытое за этой маской, — Убить их всех? Начать гражданскую войну?

— Нет, — я сделал шаг вперёд, — Я предлагаю их допросить. Не так, как это делает Инквизиция. А с помощью нового способа…

— Какого?

— Погрузив каждого в изолированную плоскость МР.

— Исключено. Оттуда началось это… «Заражение»! А вы предлагаете…

— Государь, это будет изолированная плоскость, без выхода в «общую сеть», если можно так выразиться. Я уверен, что смогу войти в их сознание. Прочитать, как книгу. Узнать, кто стоит за этим. Получить доказательства и вычислить того, кто стоит за всем этим!

Я кратко описал технологию «МР-клетки», опуская технические детали, но делая акцент на результате — мы получим не признания под давлением, а чистую, неотфильтрованную информацию, вырванную из самой матрицы заразы.

Император выслушал, и его взгляд стал пристальным, оценивающим.

Риск был чудовищным. Вторжение в разум высших сановников… это был беспрецедентный акт.

— Вы получите разрешение, — наконец, изрёк он, — Действуйте, Апостолов. Только… Не подведите меня.

Я кивнул, но не ушёл.

Самое сложное было впереди…

Я посмотрел прямо в глаза Императору, нарушая все протоколы и чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Есть ещё одно условие, Ваше Величество.

Его брови чуть приподнялись.

— Условие⁈

— Вы должны быть первым. Прямо сейчас.

В воздухе повисло гробовое молчание.

— Объяснитесь, — голос Государя стал тише, но в нём появилась опасная сталь.

— Среди пробирок не было образца с вашим именем, — сказал я, не отводя взгляда, — Но была пробирка с вашей фамилией. Вы можете быть одним из заражённых… Вы — главная цель, я уверен. И если вы заражены, то любое наше действие, любой приказ, который вы отдадите… будет частью их плана. Прежде чем я начну кого-то допрашивать, я должен быть абсолютно уверен в вас.