Я лежал и «восстанавливался», чувствуя, как мерзкая, искажённая мощь Урочища вливается в меня, перерабатывается моей сущностью Пожирателя и становится моей собственной силой, готовой к новому расходу.

Мысли, наконец, прояснились достаточно, чтобы оценить ситуацию без прикрас.

Я победил — это да…

Но это было чудо, отчаянная, самоубийственная авантюра, ставка в которой была выше некуда. И в этой авантюре мне пришлось выложить свой главный козырь.

Я повернул голову, и взгляд упал на то, что осталось от генераторов. От моего рюкзака шел едкий дымок — блок треснул, и руническая схема на корпусе была безвозвратно опалена. Рядом валялись четыре других — Арса, Маши, Авроры и Эммериха. От них остались лишь оплавленные куски пластика и металла, почерневшие и обугленные. Кабели, что я с таким трудом переподключал, оборваны и торчат клочьями изоляции.

Преимущество, данное технологиями «Маготеха», симбиоз реальной и цифровой магии, который дал мне шанс против Курташина и против этого «лорда» — испарилось.

Теперь я был снова просто Пожирателем, без какого-либо преимущества против потусторонней херни, научившейся использовать магию МР вперемешку с реальной…

Я вздохнул, и снова посмотрел на небо.

Надо бы варианты прикинуть…

Первый путь — самый разумный — отступление. Вернуться к Заставе, пройти этот адский путь обратно, таща на себе четверых беспомощных спутников. Запросить из столицы новые генераторы. На это уйдёт… Ну пусть четыре-пять дней. Потом обратно — ещё парочка…

А что, если за это время «они» — та сила, что стоит за одержимыми — отойдут от потери «лорда» и пришлют что-то новое? Или просто точка из памяти Курташина, ради которой мы всё это затеяли, будет уничтожена или перемещена?

Второй путь — вперёд. До цели, судя по карте в памяти, оставалось совсем немного, может, полдня хода. Но без преимущества, без серьёзной ударной мощи, совать туда нос…

Будет ли это самоубийством? Я едва справился с одним «лордом», выложившись по полной и уничтожив все наши козыри. А что, если там окажется нечто похожее? Или что-то… Сильнее?

Не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой…

Хм… Хотя, если прикинуть — я ведь уничтожил не просто «лорда». Я стёр с лица Урочища целые легионы тварей. Я видел, как рушились аномалии, не выдерживая бури, что я выпустил из себя.

Да и «лорд» был не просто сильным монстром — она был узлом, центром, сердцем, вокруг которого вращалось всё безумие в этом секторе.

И если это сердце теперь вырвано… То, возможно, путь до точки будет чист! Возможно, тамошняя защита, если она есть, теперь ослабла или дезорганизована.

Это был шанс. Рискованный, почти безумный, но шанс.

Лёжа на холодной, пепельной земле, я чувствовал, как медленный поток вытягиваемой из Урочища энергии продолжает затягивать раны на моём теле, и улыбался.

Опять моё нетерпение заставляет рвать вперёд, будь оно неладно…

Так и не разобравшись с внутренним списком «за» и «против» я собрал волю в кулак, и с тихим стоном оторвал спину от холодной, влажной земли — и сел. Кости хрустнули, словно замороженные сучья!

Голова закружилась, в висках застучало — последствия чудовищной перегрузки и варварского «питания» энергией Урочища дали о себе знать…

Я сделал несколько глубоких, медленных вдохов, заставляя тело привыкнуть к вертикальному положению, затем, опираясь на обугленный камень, поднялся на ноги.

Мир на мгновение поплыл, но я устоял. Тряхнул головой, собираясь с силами — и первым делом направился к своим спутникам. Они лежали там же, где и рухнули — неподвижные, бледные, с лицами, застывшими в неестественном, глубинном сне.

— Арс, — хрипло позвал я, опускаясь на колени рядом с другом и хватая его за могучее плечо, — Арс, подъём! Время завтрака, мать твою за ногу!

Он не реагировал. Я потряс его сильнее, довольно грубо. И — о чудо! — его веки дрогнули, и он издал низкий, сонный стон. Глаза открылись, но взгляд был мутным, несфокусированным, будто он провалялся в летаргии долгие годы.

— М-марк?.. — его голос был хриплым шёпотом, — Что… что случилось?

— Охренеть ты сколько всего пропустил, дружище, — хмыкнул я, и отвесил Кабанову несильную оплеуху.

— Эй! — он попытался вяло сопротивляться, но лишь махнул рукой, — Как это меня вырубило?..

— «Лорд» постарался.

— «Лорд»⁉

— Я с ним разобрался, не переживай.

Глаза друга прояснилиись — и округлились.

— Давай, приходи в себя, — отрезал я все расспросы, направляясь к Маше, — Большой кошмар кончился, но мелкие только начинаются… Помоги разбудить остальных.

Тимирязева очнулась чуть быстрее, но была такой же «варёной». Её пальцы дрожали, когда она попыталась оттолкнуться от земли. Её дракончик, свернувшийся рядом, лишь слабо пошевелил крылом и испустил дымный, усталый выдох.

С Каселёвыми было хуже всего. Эммерих приходил в себя с трудом, его обычно чопорное лицо было серым и обвисшим. Аврора же, едва открыв глаза, тут же скривилась от боли, схватившись за голову.

— Дерьмо… Я будто неделю не спала, а меня при этом переехал грузовик! — просипела она, с трудом фокусируя на мне взгляд.

— Примерно так оно и было, — безжалостно заявил я, — Только грузовик был размером с гору и плевался перемолотой реальностью. Так, все в порядке? Проведите пока диагностику, я отлучусь ненадолго.

— Куда⁈ — тут же встрепенулся Арс, — Я с тобой!

— Да сиди уже! — я толкнул его в плечо, заставляя рухнуть на землю, — Вы пока ни на что не годитесь. Оставайтесь здесь и приведите себя в порядок. Сонная магия на вас больше не действует, но в энергосистеме наверняка частицы какие-то остались, вытравляйте их зельями пока-что.

— А ты?

— А я кое-что проверю.

Больше они не спорили — были слишком разбиты. Арс лишь кивнул, снова закрыв глаза, и положил поперёк колен свой посох.

Я заставил себя отойти от них и принялся за работу. Нужно было создать хоть какую-то защиту — хоть рядом никого и не было, но мало ли… Лучше перестраховаться.

Обходя периметр нашего жалкого лагеря, выжженного и пропахшего гарью, пальцем, излучающим тусклый, болезненный свет, я выводил на почве и обломках скал руны охраны. Они ложились криво, их свечение было слабым и неровным — бледная тень тех мощных щитов, что я возводил ещё полчаса назад…

Но это было лучше, чем ничего. Простейшие сигналы тревоги, барьер, отсекающий посторонние запахи и слабые магические импульсы, иллюзия, делающая это место с точки зрения магического сканирования похожим на груду обычных камней. На это ушли крохи сил, но я чувствовал себя чуть спокойнее.

— Не выходите отсюда. Если что — шлите ментальные проекции на юго-запад, я их поймаю, — бросил я отряду, поворачиваясь полю недавнего боя.

И пошёл.

Ноги были ватными, каждый шаг давался с усилием. Я шел по выжженной, остекленевшей земле, мимо испарившихся холмов и оплавленных скал. Воздух гудел от остаточной энергии, звенел в ушах, а на языке стоял вкус железа и пепла. И вот передо мной открылся вид — главный памятник моему безумию.

Кратер.

Огромная, почти идеально круглая впадина диаметром с пару сотен метров. Дно и стенки были гладкими, как отполированное черное стекло, местами пронизанными тончайшими прожилками лиловой энергии, похожей на молнии, застывшие в камне. Отсюда, с края, этот кратер казался входом в иную реальность. Или бездной, ведущей в ад…

Тишина здесь была абсолютной, гнетущей, будто сам звук боялся нарушить покой этого место.

Я осторожно начал спуск по скользкому склону. Мои сапоги скребли по поверхности, и этот звук казался кощунственно громким. Наполовину спустившись, я почувствовал исходящий снизу жар, будто где-то глубоко под стеклом всё ещё тлел огонь, испепеливший «лорда».

А спустившись на самое дно я понял, догадка была недаоека от истины — потому что именно там, в самом эпицентре, на дне кратера, я и нашел их…

Три сгустка, три пульсирующих сердца тьмы, каждый размером с мой кулак.