В центре, на большом столе, лежала тактильная карта самого Урочища. Её поверхность колыхалась, как поверхность воды, а рельеф местности постоянно менялся, подражая хаотичной топографии аномальной зоны. Над ней висели статические голограммы, показывающие текущие энергопотоки.

Громов подошёл к столу, провёл рукой над сенсорной панелью — и карта ожила.

— Данные свежие, с утреннего облёта беспилотниками.

На карте замигал ярко-алый маркер в секторе «Лямбда», в глубине Урочища, — По последним данным так называемый «лорд» сместился. Не блуждает, как остальная нечисть, а целенаправленно движется. Вот его текущая дислокация, — Громов ткнул пальцем в точку, обозначавшую развалины древнего каменного круга, — Энергетическая сигнатура за последние сорок восемь часов усилилась на двадцать процентов.

Я кивнул.

Хреново… Похоже, эта тварь к чему-то готовится…

Полковник переключил проекцию. На карте проступили извилистые, едва заметные линии.

— Старые тропы, которые мы отслеживали, перестали существовать четыре дня назад. Но здесь… — полковник выделил несколько других маршрутов, — … открылись относительно стабильные коридоры. По ним можно пройти, если не использовать магию сверх меры. Но здесь… — палец переместился на участок, залитый на карте мерцающим фиолетовым светом, — … образовалась новая архи-ановая аномалия. Мы назвали её «Глаз Бури». Пока мы не отправляли туда групп, и потому не ясно, что это — пространственный разлом, зона повышенной гравитации или нечто иное. Но все, что входит в его радиус, исчезает. Советую держаться подальше.

Я снова кивнул и принялся изучать карту, впитывая каждую деталь.

Моя команда занималась тем же и молчала, но я чувствовал их напряжение. Арс хмуро водил пальцем по контуру ожерелья, его духи, должно быть, ощущали хаос из-за барьера. Машин дракончик издал тихое шипение, когда голограмма «Глаза Бури» замерцала особенно ярко…

— Базовый комплект снаряжения № 7 для вас готов, — указал полковник на небольшие сумки с провиантом и всем необходимым, — Погодные условия стабильны, но предсказать, как они поменяются, мы можем только в пределах двух дней. Это же касается и карты мелких стабильных аномалий — её мы загрузим на ваши комм-линки. Все обновлённые разведданные, маршруты патрулей, ареалы тварей, перемещения «лорда» — всё отправлено вам…

Полковник говорил со мной не как с чиновником или случайным гостем. Он говорил как солдат с солдатом. С тем, кто прошел свой ад и продолжает идти. Эти люди, охраняющие границу с безумием, знали меня. Знали, что я сделал с Ур-Намму. Знали про Шадринск.

И в их глазах читалось не подобострастие, а нечто большее — признание. Они видели в том, что я делаю, не ересь или поиск власти, а тяжёлую, необходимую работу.

Грязную работу, которую никто другой делать не станет.

— Благодарю, полковник, — коротко кивнул я, закачивая данные в наши устройства, — Держите канал «Дельта» открытым. Если что-то пойдет не так… вы узнаете об этом первыми.

Стальные двери шлюза сомкнулись за нами с глухим стуком, отсекая последние звуки Заставы — переклички часовых, гул генераторов. Нас обволокли гнетущие звуки Урочища.

Мы ступили проклятую землю — и она была иной. Не рыхлой и не твердой, а упругой, словно плотная резина, пружинящая под ногами. Воздух был тяжелым и безвкусным, лишенным запахов жизни — ни пыли, ни гнили, ни зелени. Лишь слабый металлический привкус на языке, будто довелось лизнуть контакты старой батарейки. Свет здесь был плоским, бестелесным, не отбрасывающим чётких теней. Небо представляло собой молочно-белесый купол, затянутый равномерной, безликой пеленой.

Я шел первым, сверяясь с картой, что то и дело проецировалась из наручных часов. Точка, которую я выудил из систематизированных воспоминаний Курташина, пульсировала на ней красной отметкой — тащиться туда придётся пару дней…

Мы двигались по «молчаливой» тропе, отмеченной майором Громовым, но она казалась подозрительно тихой.

Не было ни шороха в искривленных, словно скрученных великаном, деревьях с черной, стекловидной корой. Ни пения невидимых насекомых. Ни ветра. Абсолютная звуковая стерильность давила на барабанные перепонки, заставляя уши ловить несуществующие шумы. Я слышал лишь собственное дыхание, приглушенные шаги своих спутников и низкое, успокаивающее урчание дракончика Маши.

Арс шел слева от меня, его посох почти не касался земли. Лицо друга было напряжено, а пальцы то и дело перебирали фиолетовые камни ожерелья. Он что-то чувствовал — его духи воздуха, обычно беспокойные, сейчас затихли, словно притаились.

— Слишком спокойно, — прошептала Аврора, и её голос прозвучал оглушительно громко в этой тишине. Она и Эммерих шли сзади, жезлы зажаты в руках, готовые к мгновенному применению.

Я кивнул, не поворачивая головы. Мои глаза выискивали малейшее движение, уши — малейший звук. Но вокруг была лишь мертвая, искаженная природа. Трава под ногами имела цвет потухшей золы и хрустела, как тонкое стекло. Камни были обточены не ветром и водой, а чем-то иным, приобретя странные, геометрически правильные формы.

Мы прошли несколько сотен метров, углубляясь в эту аномальную тишь. Напряжение нарастало с каждым шагом. Ожидание атаки, хоть какого-то проявления жизни, даже враждебной, было мучительнее, чем сама атака!

Именно тогда я заметил первую странность.

Впереди, среди черных деревьев, лежало небольшое озерцо. Но его поверхность была не водной, а мерцающей, словно жидкий металл или экран старого телевизора, залитый серым шумом. Оно не отражало уродливый пейзаж вокруг, а показывало что-то иное — обрывки лиц, рушащиеся здания, пляшущие цифры.

Мы обошли его стороной, и тишина снова сомкнулась вокруг, став ещё гуще, ещё враждебнее. Она была не отсутствием звука, а активным подавлением всего живого.

Она была предвестником. Ловушкой.

И я знал, что она вскоре захлопнется…

Мы углубились в зону, где «молчаливая» тропа начала сужаться, сдавленная с двух сторон стеной искривлённого, почти чёрного леса. Давление тишины стало невыносимым, и я уже готов был запеть (условно, конечно, такого идиотизма нельзя было себе позволять), когда впереди, из-за поворота тропы, донеслись звуки.

Не крики, не лязг оружия, а ровный, ритмичный гул шагов. Через мгновение из-за поворота вышла группа. Шесть человек в потрепанной, но исправной форме Имперской Армии.

Двое боевых магов в серых плащах с жезлами на плечевых креплениях. Они шли строем, но не уставным маршем, а ровной, почти механической походкой. Их лица под забралами шлемов были застывшими, взгляды устремлены прямо перед собой.

Вид живых людей, пусть и таких усталых, после часов, проведенных в гнетущей тишине, был как глоток свежего воздуха. Эммерих даже выдохнул с облегчением. Старший группы, с нашивкой лейтенанта, поднял руку в приветственном жесте.

— Приветствую, — его голос прозвучал ровно, без опаски, — Группа «Альфа-2», лейтененат Весецкий.

— Приветствую, — ответил я, делая шаг вперёд. Моя команда расслабилась, Аврора опустила жезл, — Группа специального назначения, барон Апостолов. Возвращаетесь из рейда?

— Так точно. Задание выполнено. Проводили группу исследователей до рубежа «Дельта-2», — отчеканил сержант. Его серые, мутные глаза скользнули по мне, по моим спутникам. Ни тени любопытства, ни усталости после рейда… — Двигайтесь по этой тропе, она чиста. Аномальная активность в секторе снизилась.

Всё было правильно. Всё по уставу.

Но внутри у меня что-то ёкнуло. Слишком безупречно. Слишком… стерильно.

И тогда я заметил детали.

Первое — их обувь. Сапоги были чистыми. Не просто вытертыми от грязи, а идеально чистыми, будто только что из упаковки. Мы же за пару часов уже успели собрать на подошвы липкую, пепельную пыль этого места.

Второе — один из солдат. Он стоял чуть в стороне, и его левая рука чуть подрагивала, будто по ней пробегал невидимый ток. Не нервная дрожь усталости, а ритмичные, мелкие спазмы.