— Так точно, барон, — кивнул Громов, и в его каменных глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание.

Оба поклонились и удалились вглубь дома, оставив нас одних.

Я поставил Диму на землю, и он, тут же схватив меня за палец, поволок к дому, что-то оживлённо лопоча о новом деревянном драконе. Илона шла рядом, и её пальцы мягко переплелись с моими.

Идя по освещённой аллее к сияющему огнями особняку, я не мог отогнать от себя навязчивую мысль.

Пять лет.

Всего пять лет прошло с той поры, когда моя жизнь была сплошным водоворотом. Убийство Распутина, побег из столицы, погони, схватки с древними богами, путешествия в забытые Урочища, риск, адреналин, ощущение, что каждый день может стать последним…

Вся эта сумасшедшая, дерзкая, смертельно опасная гонка!

И куда всё это делось?

Превратилось в… ответственность. В монотонность совещаний, отчётов и бесконечных бумаг. В стабильность распорядка дня, где даже вылазки в Урочища стали рутиной, а не приключением.

Теперь я — барон Апостолов, официальный глава новой структуры под личным патронажем Императора. Название у неё было длинное и казённое, но суть сводилась к одному: сдерживание угроз, исходящих от Урочищ.

Теперь мы практически не могли их уничтожать, как раньше — без Эфира и силы Ядра Юя это было подобно попытке вычерпать океан чайной ложкой. Но благодаря моему опыту и развитию разработок «Маготеха» и РАН, мы научились их локализовывать, укреплять барьеры, предсказывать всплески активности.

Время от времени, собрав все силы и ресурсы, нам даже удавалось «запечатать» особенно опасный разлом и вытянуть из него всю изменённую магию, развоплотить её.

Это была война на истощение, медленная, методичная и неблагодарная. Иногда я ловил себя на мысли, что скучаю по прежнему хаосу. По тому Марку, который мог одним усилием воли переписать реальность.

Теперь же…

Теперь мне приходилось делать это с помощью докладных записок, штата сотрудников и утверждённых смет.

Подумав об этом, я едва не рассмеялся. Да уж, слышал бы ты себя, маркелий А'стар, молодой бог, который в своё время…

Эх, даже не верится, что всё это было со мной…

И как живут мои родственники, которым сотни тысяч, миллионы лет⁈ Неудивительно, что они становятся такими бесчувственными придурками, как Ур-намму или Титанос.

Даже не уверен, что мне хотелось бы такой же участи.

Отдав ещё пару распоряжений своим людям, я сходил в душ, переоделся и мы с женой и сыном устроились в малой столовой — уютной комнате с панелями из красного дерева и огромным камином, который сейчас, разумеется, пустовал.

Запах жареной дичи с можжевельником и свежеиспечённого хлеба был раем после химической вони Урочища. Дмитрий, усаженный в высокий детский стул, с энтузиазмом уплетал картофельное пюре с паштетом из дикого гуся, периодически показывая на меня ложкой и что-то радостно восклицая.

Я в ответ то и дело кидал в него хлебные комочки, заставляя смеяться ещё сильнее.

Илона налила мне бокал красного вина. Её взгляд был тёплым, но в уголках глаз таилась лёгкая озабоченность.

— Кстати, хотела тебе кое-что рассказать, — начала она, как бы между прочим, тоже отламывая кусочек хлеба и макая его в гуляш, — Наш маленький погромщик пару дней назад устроил здесь небольшой коллапс.

Я поднял бровь, отпивая вино.

— Очередной шедевр на стене? Или снова разобрал по винтику охранного голема?

— Хуже, — рыжая усмехнулась, — Он, гуляя с няней по саду, умудрился незаметно для всех «сожрать» три защитных артефакта, закопанных по периметру розового сада.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Дима полностью опустошил их. Андрей Игнатьевич потом полдня бегал с прибором, не понимая, почему контур безопасности поместья выдаёт ошибку. Оказалось, наш сын просто прошёл мимо и почувствовал, что там «вкусно пахнет».

Я не смог сдержать смех — громкий и искренний. Дима, услышав мой хохот, тоже засмеялся.

— Ну, чему тут удивляться? — я покачал головой, смотря на сына с гордостью и некоторым изумлением, — Весь в меня. Рано у него способности пожирателя проснулись… Яблочко от яблони…

Илона тоже рассмеялась, и в её золотых глазах заиграли хитрые искорки.

— Видимо, не только пожирателя, но и… — она намеренно сделала драматическую паузу, обводя взглядом нашу богатую гостиную, парк за окном и всю эту роскошь, — … кое-чего ещё. Не каждый ребёнок может на таком инстинктивном уровне чувствовать и поглощать сложные магические конструкции. Это уже не просто голод, это… чутьё, присущее…

Я понял, к чему она клонит. К тому, о чём мы предпочитали не говорить вслух. К моему божественному, иномировому происхождению.

— Жёнушка, угомонись! — я снова рассмеялся, но на этот раз в моём смехе прозвучала лёгкая, предупредительная нотка. Я протянул руку через стол и накрыл ладонь Илоны своей, — Мне достаточно и тех «признаний», что официально задокументированы в указах Его Величества. Титула Первого Пожирателя Империи с меня на ближайшую сотню лет хватит. Не будем пугать ребёнка раньше времени моими… генеалогическими особенностями. Пусть пока просто будет сыном своих родителей.

Илона вздохнула, но улыбка не сошла с её лица. Она перевернула свою руку и сжала мои пальцы.

— Пусть так, ты же знаешь, что я просто шучу, дорогой. Но готовься, барон, к новым счётам от «Маготеха» на восстановление защитных контуров. Вот увидишь — наш маленький «наследник» в ближайшее время явно ещё не раз проверит прочность твоего кошелька.

Продолжая перешучиваться, мы закончили ужин, а после я подхватил на руки сонного Дмитрия, который уже с трудом моргал, уткнувшись щекой мне в плечо.

Запах детского шампуня и чего-то безоговорочно родного вытеснил из ноздрей последние шлейфы тлена Урочища. Я отнес сына в детскую, уложил в кроватку под балдахином, сотканным из легчайшей шелковой иллюзии, мерцающей крошечными звездочками, и принялся рассказывать импровизированную сказку — и не смог удержаться, чтобы эта сказка не была о звёздном страннике, который прибыл на Землю чтобы спасти её.

К концу этой сказки Дима кое-как что-то пробормотал, сжав в кулачке край одеяла, и почти мгновенно уснул, его дыхание стало ровным и глубоким. Постояв над ним еще мгновение, я только покачал головой — ну и ну, у меня сын…

До сих пор никак поверить не могу. Не думал, что у меня появится наследник в таком юном возрасте. Ладно тысяча лет, две — три — но не двести пятьдесят же!

Хмыкнув про себя, я погасил свет и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

В дальнем конце коридора меня уже ждала Илона.

Она прислонилась к дверному косяку наше спальни, и в её позе, в темнеющих зрачках, читалось молчаливый вопрос — и обещание. Весь день, всю эту бесконечную неделю напряжения, я носил на себе панцирь барона, магистра, солдата. Теперь, под её взглядом, он треснул.

Я не сказал ни слова. Просто шагнул к ней, и мои губы нашли её. Это был не нежный поцелуй, а жесткий, жаждущий, страстный! Она ответила мне с той же силой, её пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе. Вкус вина с ее губ смешался с её собственным, уникальным вкусом — сладковатым, с лёгкой горчинкой, как спелый гранат.

— Марк… — прошептала она, отрываясь на секунду… Её дыхание было горячим и прерывистым.

Я в ответ лишь подхватил её под бедра, толкнул дверь комнаты, затащил туда и прижал к стене. Она обвила ногами мой пояс, и мои руки сами потянулись к застежке её платья. Ткань с шелковистым шуршанием поддалась, обнажая горячую кожу. Мои пальцы скользнули по её спине, ощущая под ладонью мурашки и легкую дрожь.

Илона запрокинула голову, обнажив шею, и я прильнул губами к её пульсирующей вене, чувствуя, как бьётся её сердце — в унисон с моим.

Мы не говорили.

Из нас вырывались лишь глухие стоны, прерывистое дыхание и шепот моего имени, который она вдавливала мне в губы с каждым новым поцелуем. Она стащила с меня рубашку, её руки прижимались к моей спине, к старому шраму, оставленному одной из тварей Урочища.