Я всё равно не мог сделать прямо сейчас ничего. Координаты места, где Совет меня ждёт, Охотник мне оставил, время дал.

Незачем терять голову. Нужно вернуться в Александрию и подготовиться как следует. А чтобы это сделать, мне потребуется помощь шейха.

У него есть связи, деньги, власть — а значит, если я излечу его жену от проклятья, Аль-Саид явно станет сговорчивее. И можно будет использовать его в своих интересах.

— За мной, — рыкнул я, не оборачиваясь.

За спиной зашуршали шаги — Джамал, Лейла, десяток солдат, остальные остались охранять вход.

Здоровяк с посохом шёл осторожно, его пальцы то и дело дёргались к затылку, где под кожей тикала моя «подарочная» бомба. Я чувствовал его страх — густой, липкий, как смола. Однако при этом удивительно, что Джамал оказался одним из последних выживших магов.

Умеет делать правильные выводы.

Солдаты же просто не понимали, что делать. Их взгляды скользили по мне, словно я был не маг, а очередная аномалия Урочища — опасная, непредсказуемая. Капитан Мехмет Аль-Гази, который был срежи «бунтовщиков», теперь всё время молчал и выполнял мои указания с удивительной скоростью. Он нервно сглотнул, когда я прошёл мимо.

Спуск привёл нас к массивной двери из чёрного базальта. Она была покрыта трещинами, из которых сочился тот самый ядовито-зелёный туман. Проклятие.

Точнее — его часть, защищающая двери.

Я прикоснулся к поверхности — и тут же дёрнул руку назад.

— Дерьмо!

Боль. Острая, жгучая, как будто кто-то вогнал под ногти раскалённые иглы.

Магия. Грязная, разбавленная, изменённая…

Как будто кто-то взял колдовскую силу и пропустил её через мясорубку ненависти!

Лейла нахмурилась, её третий зрачок сузился в щель.

— Ты уверен, что сможешь?

Я не ответил. Вместо этого разжал кулаки и впился в проклятие энергожгутами.

Воздух взвыл, стены гробницы задрожали…

Я стиснул зубы, ощущая, как энергожгуты впиваются в проклятие, вытягивая его, как яд из раны.

— Как процесс? — Джамал сжал посох, его пальцы побелели.

Я не ответил. Вместо этого рванул побольше грязной магии, расформировал её и толкнул дверь — она с грохотом рухнула, рассыпавшись в пыль.

За ней открылся лабиринт.

Темнота гробницы сомкнулась за нами. Воздух был густым, пропитанным запахом тления и древней пыли — словно мы шагнули не в подземелье, а в лёгкие спящего чудовища. Каждый вдох обжигал горло, оставляя на языке привкус меди и горечи.

Я шёл первым, ощущая, как энергожгуты под кожей напрягаются в ответ на пульсацию проклятия. Стены лабиринта дышали. Буквально.

Трещины в камне расширялись и сужались, словно вены, а из щелей сочился тот самый ядовито-зелёный туман, что превратил жену шейха в пустую оболочку.

Точнее — это было всего лишь внешнее проявление. А причина… Она находилась где-то глубже…

— Здесь, — пробормотал я, останавливаясь перед развилкой.

Три прохода. Три чёрных зева, ведущих вглубь.

— Ты уверен? — Лейла прикоснулась к стене, её третий глаз закатился под веко, изучая невидимое.

— Шейх показал мне часть слепка проклятия. Похожий энергетический след ощущается и здесь, — я снизошёл до объяснения, — И ведёт в центральный коридор.

— Д-да, я тоже видела слепок, но… Он… не такой, как в особняке шейха.

Я повернулся к ней, чувствуя, как в висках застучало.

— Что ты знаешь об этом проклятии?

Лейла медленно провела пальцами по трещине в камне. Зелёный туман обвил её запястье, но она даже не дрогнула и стряхнула его.

— Аль-Саид не раскрывал нам ВСЕХ деталей. Но я видела узоры на коже его жены, — Она подняла на меня все три глаза, — Они менялись. Росли. Как будто что-то внутри неё… училось.

За спиной кто-то из солдат сглотнул.

— Училось? — Джамал сжал посох так, что камень затрещал, — О чём ты, трёхглазая⁈

— Приспосабливалось, — уточнила Лейла, — Каждый раз, когда маги пытались его снять, оно меняло структуру.

Я стиснул зубы.

Вот почему шейх так отчаянно ухватился за мою кандидатуру.

Проклятие было живым, и оно эволюционировало — а пожирателю на это ровным счётом наплевать.

Вот только меня в часть своих планов Аль-Саид не посвятил и решил использовать «втёмную»…

Ну, ему же хуже… По возвращению нас ждёт серьёзный разговор, и плата, которую он обещал, теперь будет увеличена.

Раз в двадцать.

Или пятьдесят, посмотрю по настроению.

— Ты права, оно развивалось, — я шагнул в центральный проход, — Последний десяток лет. Так что не лезьте вперёд.

Камень под ногами был влажным, покрытым тонкой плёнкой слизи. С каждым шагом она тянулась за сапогами, словно пыталась удержать нас.

— Ты чувствуешь? Оно… наблюдает за нами, — прошептала Лейла.

Я кивнул, не оборачиваясь.

— Само собой! Мы вломились в чужой дом, чего ты ожидала?

Трёхглазая не ответила.

Своды коридора сужались. Где-то впереди капала вода — медленные, тяжёлые капли, словно чьё-то сердцебиение.

— Марк, — Лейла внезапно схватила меня за рукав, — Смотри.

Я поднял голову.

Стены и потолки здесь были покрыты не иероглифами — а лицами.

Сотни, тысячи крошечных ликов, вырезанных в камне. Их рты были открыты в беззвучном крике. Такие живые… Словно…

— Это… — Джамал отшатнулся.

— Жертвы, — закончил я, — Которые когда-то были такими же дибилами, сунувшимися в эту гробницу… Чья она?

— Никто не знает… Жена шейха и пыталась это выяснить.

Я зашагал дальше, стараясь не обращать внимания на сотни и сотни вмурованных в стены и потолок лиц. И не говоря своим спутникам о том, что под каменной «глазурью» большая часть магов всё ещё жива…

Это было не украшение, не предупреждение.

Питательная среда.

Проклятие кормилось ими. Оно не лежало в одном месте, как я думал изначально. Оно разрослось.

Как плесень.

Как инфекция.

За годы заточения в гробнице оно заполнило каждый камень, каждый проход.

И теперь лабиринт смотрел на нас глазами этого проклятия.

А мы… Судя по всему, шли прямо в его гнездо.

Тишину разорвал хруст.

Каменные лица на стенах шевельнулись.

— Назад! — я рванул Лейлу за руку, оттаскивая её от стены, как вдруг из трещин хлынул зелёный туман.

Он сгущался на глазах, дробился на десятки фигур, принимая форму то скорпионов с человечьими руками, то змей с десятком глаз, то скарабеев с ногами-клинками, то просто бесформенной массы с щупальцами.

— Оружие! — закричал кто-то из солдат позади.

Выстрелы эхом разнеслись по лабиринту. Пули прошли сквозь туман, не причинив ему вреда, и тут же первый боец рухнул на колени, задыхаясь. Зелёный дым втянулся в его рот, нос, уши — и через секунду глаза бойца вспыхнули тем же ядовитым светом.

— Бегите! — завопил капитан.

— Стоять! — рявкнул я, — Бейте воздушными потоками из амулетов, не подпуская к себе дым! Заражённых — немедленно убивать! Двигайтесь к выходу, организованно, и ждите там!

И тут лабиринт ожил.

Пол под ногами вздыбился, выбросив вверх каменные шипы. Один из солдат не успел отпрыгнуть — каменное копьё пронзило ему бедро. Он закричал, но крик тут же оборвался, когда туман обволок смуглого бедолагу, как паутина.

— Держать строй! — рявкнул я, но паника уже сделала своё дело.

Отряд рассыпался.

Кто-то побежал назад, к выходу, кто-то — в боковые коридоры, но лабиринт менялся, смыкая проходы за их спинами.

Идиоты… Нахрен они вообще мне тут были нужны⁈

— Чёрт! — Джамал ударил посохом по полу, и каменная стена взметнулась, отсекая часть тумана, — Они не понимают, что бежать бесполезно!

— А ты умнеешь на глазах, здоровяк, — согласился я, мощным импульсом снося рухнувшую перед нами перегородку, и высасывая часть тумана, снова принявшего вид скорпионов.

Это были всего лишь небольшие части проклятья, так что с ними удавалось справиться легко.

Пока…

— Они просто хотят жить, — Лейла прижалась к стене, её третий глаз бешено вращался, сканируя пространство, — Марк, что мы будем делать?