Металл перстня обжёг кожу ледяным холодом, воздух над рукой преломился, замерцал — и через мгновение над ладонью материализовался Мунин.

— КАР! — возмущённо выдал он, уцепившись за мою руку жёсткой хваткой своих когтей, — Тесно! За-кар-пер меня! В ме-кар-талл!!!

Он возмущённо каркнул ещё раз, больно клюнул меня в руку и встряхнул перьями.

— Тес-кар-но! Клю-кар-в сводит!

— Извини, приятель, — сдерживая смех при виде возмущения своего питомца, я огляделся по сторонам, проверяя, не привлекли ли мы внимания?- Это было необходимо, иначе тебя протащить сюда было нельзя.

— Кар-зёл!

— Давай без оскорблений! — нахмурился я, — Мне нужна твоя помощь. Быстро взлетай и покружись над этим зданием. Я сам направлю тебя, куда надо.

— Кар!

— Давай, @#$%, пернатый! Время дорого!

Я подкинул его в воздух, активировал заклинание связи, прикрыл глаза и сосредоточился.

Поток образов и ощущений мгновенно хлынул в разум: зрение стало острее, чувство воздушных потоков под крыльями — осязаемым… Но что куда важнее — и это случилось впервые! — моё магическое зрение теперь могло проецироваться и на Мунина! Так что я без проблем мог видеть сетки защитных заклинаний, и других птиц-дронов, торчащих на крышах дворца.

Не ошибся я насчёт них…

Направив пернатого вверх, я взлетел над террасой второго этажа, чуть спустился — и заметил, как Рахман и Иловайский двигаются по галерее за высокими окнами.

Велев Мунину следовать за ними, и на мгновение «отключился» — чтобы проверить, всё ли в порядке вокруг меня — и снова «вернулся» к полёту.

Как раз в тот момент, когда господа высокопоставленные маги свернули на лестницу, ведущую на третий этаж.

Проклятье!

Подняв ворона выше, я сел на оконный карниз рядом со стеклом, и уставился птичьими глазами сквозь него.

Рахман и Иловайский появились через несколько секунд — и принялись подниматься ещё выше…

Снова полёт, снова взбираемся выше…

— ВНИЗ! — инстинктивно скомандовал я, когда автоматическая система безопасности выпустила волну магического сканирования из окон четвёртого этажа.

Мунин резко сложил крылья и нырнул вниз. Я почувствовал, как напряглись мои… Точнее, его крылья, когда он вошел в плотный воздушный поток от кондиционера, развернулся, и заложил петлю.

Фух! Чуть не попались!

Волна сканирования била с промежутком в пятнадцать секунд — я хорошо это рассмотрел, пока мы парили на безопасном расстоянии. Оттуда же я разглядел и открытую решётку вентиляции — идеальный вход в здание! А вот и мои цели — Иловайский и Рахман шли по галерее четвёртого этажа, отказавшись от идеи подниматься выше.

Значит, останутся где-то здесь…

Дождавшись, пока пройдёт очередная волна сканирования, я ускорился — и влетел в систему вентиляции, резко затормозив внутри.

Так, кажется, тут опасаться нечего…

Осторожно и неловко запрыгав вперёд, я добрался до ближайшей решётки, заглянул в неё, как смог — никого! — и превратив клюв в стально-магическое орудие, долбанул по угловому креплению.

Оно вылетело, и я повторил процедуру. Решётка тут же раскрылась и повисла на петлях. Я снова осторожно выглянул и, убедившись, что вокруг никого нет, осторожно вылетел, оказавшись в галерее четвёртого этажа, опоясывающей «колодец», посреди которого крутился огромный магографический глобус, занимая пространство со второго по четвёртый этаж. Стены галереи уходили вверх и плавно сужались, превращаясь в основание крыши, перекрытой массой балок.

Туда я и направился — с высоты наблюдать за «целями» было удобнее, и безопаснее.

Свернув на повороте, Рахманов и Иловайский прошли до следующего поворота, и скрылись за дверьми какого-то зала со стеклянными стенами.

Подлетев поближе, я понял, что внутрь мне не забраться — но зато острое зрение Мунина отметило открытый выход на балкон на противоположной стороне помещения…

Чертыхаясь, я полетел обратно к вентиляции. Выбрался через неё наружу, облетел здание, едва не попавшись парочке других ворон, патрулирующих периметр — и направил Мунина к балкону, который приметил изнутри.

Ворон мягко приземлился на перила.

Отличная позиция для прослушивания! Я мог различить каждое слово, каждый нюанс интонации в их голосах. И кажется, мои «цели» не подозревали, что их разговор слышит кто-то ещё…

— … действия за последнюю неделю показывают, что ты не готов к этому посту!

— Князь, я… Я всё возьму под контроль!

— Делать это нужно было раньше!

Звон бокалов, бульканье жидкости, тяжёлый вздох…

— Рахман, в столице тобой недовольны. Очень недовольны. Мы опасаемся, что ситуация может… «Расплескаться». А это никому не нужно.

— Это всего лишь временные трудности…

— Так реши их! Ты должен был сделать это сразу, а не ждать, пока поползут слухи!

— Всё… Очень быстро закрутилось! Смерти отца никто не ожидал, и…

— Избавь меня от этой сентиментальной дребедени! От тебя требовалось, помимо всего прочего, сохранять и удерживать в руках идиотскую тайну твоего рода, из-за которой функционирует Бакинский Источник! И ты налажал с этим, Рахман! Налажал! Ты хоть представляешь, что случится, если всё выйдет из-под контроля!

— …

— Молчишь⁈ Нечего сказать⁈

— Князь, я… Я уже принял меры. Обновлённое заклятие контроля готово, нужен лишь этот ублюдский кровосос! Вы знаете, мне, как и всем моим предкам, заказан вход в катакомбы…

— Ты мог отправить туда людей! У тебя, мать твою, тысячи колдунов в подчинении!

Судя по тону, Иловайский был в ярости.

— Я… Да, вы правы, — промямлил сын губернатора, — И я так и сделал. Пятьдесят Практиков в первый день… И ещё сто — во второй…

— И?

— Они все мертвы. Я пока… Не знаю, как это объяснить их семьям, но…

— Меня. Это. Не. Волнует! — отчеканил Иловайский, — А волнует лишь то, как ты собрался исправлять допущенные ошибки!

— Мы рассчитывали, что Варг’Шад захочет добить предпоследнюю жертву… Но он не появлялся рядом с Яковлевым. Даже близко не подходил к особняку…

— Ты снова оправдываешься. Кажется, я спросил чётко — Что. Ты. Будешь. Делать?

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

— Я отыскал последнего из оставшихся в живых человека, служившего в роте 7446-БХ. Из той, в которой служили все остальные же…

— Я понял. Дальше.

— Он летит сюда из Южной Америки. Жил у ацтеков последние…

— Ближе к делу.

— Мой главный придворный маг полагает, что Варг’Шад обязательно нападёт на этого человека. Но в этот раз весь процесс мы будем контролировать. Я лично буду отвечать за убийство твари — ведь только я смогу это сделать. Мы выманим его наружу, на живую приманку — и я сделаю то, что должен был сделать с самого начала, князь! Клянусь!

Снова звук наливаемого в бокал вина.

— Когда этот человек прибудет?

— Завтра вечером.

— Ясно… Знаешь, пока Варг’Шад жив — того старика в коме, как его…

— Яковлев.

— Да, он. Не трогайте его, пока Варг’Шад жив. Может, он пригодится как дополнительная приманка. Но если всё пройдёт как надо — убейте. Незамедлительно.

— Разумеется, князь.

— Если ты облажаешься, Рахман — тебе не просто не видать поста отца. Я лично прослежу, чтобы ты оказался в самой глубокой камере, какую мы найдём в Ледяной крепи, понял? А тамошние служители ой как любят дворян, насоливших императору. Да ещё и с щепоткой ереси, ммм…

Мне показалось, что я услышал, как Рахман громко сглотнул.

— Я… Я всё сделаю, князь.

— Очень на это рассчитываю.

Звук, словно кто-то поставил стакан на стол, одинокие шаги — и щелчок двери.

Продолжая управлять Мунином, я осторожно спрыгнул с перил на пол балкона, и заглянул внутрь комнаты. Рахман стоял ко мне спиной, опёршись на резной деревянный стол. Его плечи были напряжены, голова опущена.

Неожиданно он махнул рукой, смёл бокалы с вином, початую бутылку, какие-то бумаги со стола, и зарычал.

Раздался звон разбитого стекла.