Защитить от превращения в горящую груду обломков нас должна будет система аэродинамического торможения. Если всё пойдет правильно, а надеялся на это в первую очередь, то через несколько минут контролируемого падения капсула окажется в каверне под поверхностью Титана, а я сделаю первый шаг на Рубежах.

Пока мы спускались, решил заново проверить карту местности и в сотый раз изучить то, с чем придётся иметь дело. Система терраформирования, которая была запущена за восемьдесят три года до запуска корабля проекта, успела достаточно поработать над атмосферой спутника Сатурна. Дышать на поверхности, где температура доходила до сотни градусов ниже нуля, всё ещё было невозможно, однако нагретого кислорода и азота в кавернах скопилось достаточно для запуска процесса колонизации.

Естественно, большую часть работы должен был взять на себя проект и превратить тонкую прослойку под поверхностью спутника в будущий дом для человечества. В первую очередь вода, которой на спутнике Сатурна более чем достаточно. Понадобилось несколько десятков лет и весь технологический прогресс планеты, чтобы превратить вечные ледники в настоящие озера и океаны. Именно оттуда Кокон всё это время черпал живительную влагу, распределяя её между Рубежами.

Далее ресурсы. Сам корабль вёз на себе достаточно элементов для создания полноценной колонии размером с небольшую страну, но жильцы прекрасно понимали, что это путешествие в один конец. Титан рассматривали не только в качестве перевалочного пункта для путешествия к другим звёздам, но и небесного тела, изначально богатого ресурсами. К тому же, плотная атмосфера защищала от космической радиации, что несомненно шло плюсиком в общую копилку «за» и «против».

Единственной проблемой оставалась температура самого спутника, но проект учёл и этот факт. Для начала силовое поле, создаваемое мощностями двигателя корабля-Кокона, позволяло людям передвигаться по кавернам без риска получить обморожение. Нагревание воздуха и атмосферы происходило с помощью портативных и улучшенных версий технологии терраформирования в режиме реального времени. Однако к тому времени сигнал с Титана пропал.

По плану силовые поля, накрывающие Рубежи, должны будут установлены в так называемых объектах или, проще говоря, Принтерах. Они станут центрами каждого из Рубежей, одновременно пополняя население и защищая их от суровых условий изменяющегося Титана. Поговаривали, что при особой сноровке можно даже попробовать имитировать погоду, начиная от тёплого летнего утречка и заканчивая настоящими бурями, как на Венере.

На бумаге всё выглядело совершенно безобидно. Человечеству известно, что корабль добрался до точки проникновения, пробил путь сквозь ледяную шапку поверхности спутника и основался в самой крупной каверны, которая не была заполнена замёрзшей жидкостью. Однако на деле всё оказалось не совсем так. Ещё на подлёте датчики зафиксировали, что процесс терраформинга продолжается, и температура заметно приближалась к нулю.

Я прислонил ладонь к холодной поверхности моей капсулы и заметил, что на ней скопились капельки воды. Казалось, что в любой момент хрупкая титановая конструкция не выдержит, и меня разорвёт на части ещё на подлёте, разбросав ошмётки по всей поверхности. К счастью, этого не произошло, и уже через несколько минут ощутил, как заработала система торможения.

Капсула замедлилась, а затем резкими рывками, будто натыкаясь на невидимые стены, замедлилась в воздухе и начала плавно планировать вниз. Я откинулся на спинке кресла, решил пока не отстёгивать ремни и посмотрел на собственные ладони. Как только я ступлю на поверхность, должен активироваться искусственный сигнал Нейролинка, и меня подключит к системе.

Вскоре после этого Мей запустит мнемоблок, и всё моё прошлое останется под огромным замком, ключ к которому появится ещё не скоро. Вот так потерять себя, наверное, должно быть страшно, но вместо паники и ужаса меня буквально на части разрывало от любопытства.

Каково это — подключиться к системе?

Как пройдёт сам процесс, и почувствую ли я хоть что-нибудь? Логика твердила, что это всего лишь обычное соединение, ничем не отличающееся от земной сети, но маленький авантюрист внутри уверял, что это только начало.

С этой мыслью я подпрыгнул на месте и едва не ударился головой о металлический потолок капсулы. Интерфейс уведомил, что приземление можно считать успешным, и выдал на небольшой планшет информацию о плотности воздуха, атмосферы и температуры. Максимально приближенная к Земной, чёрт, да практически та же самая, что и на родной старушке, в том числе и гравитация. Видимо, жители проекта действительно поработали на славу, и, если бы не Хасанаги со своими амбициями, может быть, эта планета и стала бы нашим очередным домом.

Лишенный имплантов, внутреннего интерфейса и средств связи, я вышел и шагнул на сухую и выжженную землю Третьего рубежа. Именно так называлось это место, и со стороны могло показаться, что здесь когда-то рванула ядерная бомба. Рубеж напомнил мне пустоши Северной Америки, где всё ещё обитали так называемые поселенцы, в основном, недалеко от Аризоны. Однако даже она после ядерной войны выглядела намного энергичнее чем ВР-3.

Я медленно выдохнул, бросил планшет в десантную капсулу, снял с себя с одежду и нацепил заранее подготовленное тряпьё. Мне придётся пройти весь путь до Кокона, который даже на расстоянии в тысячи километров казался воистину монструозным. Кто бы мог подумать, что когда-то это был корабль переселенцев с Земли, которые везли с собой не только богатые ресурсы, но и мечту сделать этот мир своим домом.

Теперь всё выглядело совершенно иначе. Даже без разведки я сразу понял, что, предоставленные самим себе, они когда-то свернули с намеченного пути и превратили это место в полную копию нашей родной планеты. Кокон — центр всей цивилизации, где жили лишь избранные. Они пользовались всеми благами технического прогресса, выбрасывая наружу лишь жалкие объедки и гниль.

Рубежи смотрели на Кокон, как на настоящий Эдем. Место, до которого доберутся лишь жалкие единицы, и то не факт, что их пустят к райскому колодцу. Атаковавшее меня чувство дежавю, словно вновь оказался на родной планете, должно скоро пройти. Скоро вообще всё пройдёт, ведь я готовился забыть обо всём, кроме моего настоящего имени и наличия готового импланта.

— Ну что, — раздался напоследок в голове голос Мей. — Ты готов?

Я осмотрел тело, взглянул ещё раз на ладони и коротко кивнул.

— Запускай.

Тело сковало болью. Мышцы натягивались и тут же расслаблялись, заставляя каждую клетку моего тела биться в адской всепожирающей агонии. Я упал на сухую землю и выхаркнул добрую порцию крови, стараясь не захлебнуться собственной же жидкостью. Свет в глазах потух, а в ушах зазвенело с такой силой, что барабанные перепонки едва не лопались.

Система меня поприветствовала.

Молли говорила, что невозможно предсказать, как будут проходить биохимические процессы в моём теле в первые секунды подключения. Система хватала меня за руки, растягивала, комкала, резала на лоскуты и склеивала заново, пытаясь понять, что это за персонаж внезапно появился в её владениях.

Я стиснул зубы, упёрся лбом о сухую землю и беззвучно выдавил сжатый крик. Он вырвался из моей глотки и тут же утонул в прохладном воздухе Третьего рубежа. Мне удалось свалиться набок, закрыть глаза руками и постараться их не выцарапать.

— Скоро закончится, — раздался в голове голос Мей. — Не знаю, что с тобой станет, но я поведу тебя, стану твоими глазами. Десять секунд до активации мнемоблока.

— Мей, — мысленно выдавил я, кусая собственные губы до крови. — Что с нами будет, если я не дойду?

— Пять секунд, — спокойным голосом ответила девушка, а затем задумчиво добавила. — Ты единственный, кто сможет… Три… два… один… Увидимся в Городе, Курьер.

Я открыл глаза и заметил, что оказался в киберпространстве. Абсолютно чистая белизна посреди бесконечности виртуальной сети напоминала мне о собственном карманном мире, который стал достоянием Трева и Фи. Однако я всё ещё был подключён к серверу и оказался в холодном, чёрством и переполненным внутренней решимостью мире.