Слова застряли в горле техника, когда клинок пробил ему грудь, превратив сердце в кровавые ошмётки. Я отбросил труп в сторону и злобно оскалился. Лифт Хасанаги привёл нас глубоко под башню. Сперва могло показаться, будто мы попали в полноценный мир, только наизнанку, и здание уходило ещё на двести этажей в обратную сторону. Однако присмотревшись, я заметил, как местами проклёвывались частички интерьера очередного космического корабля. Возможно, когда-то его разобрали на части и превратили в подземный комплекс, но это уже не имело значения.

Хватит с меня догадок.

Каждый шаг, приближающий меня к серверу, подкреплялся зарождающейся в груди ненавистью. И в первую очередь — ненавистью к себе. Я шёл и шёл, словно нагруженный мул, которого всей деревней тянут в обратную сторону, но он продолжает упорно идти вперёд. Рот рвётся от уздечки, копыта стёрты до крови, а лопающаяся кожа от хлыста хозяина противно жжётся, но не мешает идти дальше.

Я мог осесть на одном из Рубежей и спокойно доживать свою искусственную жизнь. Чёрт, да если бы не вирус экскувиаторов, в моём владении мог бы оказаться целый город. Однако ничто на моём пути так и не сумело меня остановить и заставить вести оседлый образ жизни. Вместо этого я ступал по горам трупов, уничтожая всё, что попадётся мне под руку и, признаться... меня это будоражило. Однако всему приходит конец, в том числе, и бесконечным вопросам, которые день ото дня не давали мне покоя.

Два быстрых выстрела убили пару техников, пытавшихся спрятаться за гудящими генераторами, и мы оказались перед массивными двойными дверьми. Я на физическом уровне ощущал, как за ними меня манил к себе сервер системы. У меня сложилось такое впечатление, что если расслаблюсь и поддамся импульсу, то попросту сольюсь с дверьми и окажусь на другой стороне. Настолько сильно было влечение.

Я приложил ладонь к консоли и выдохнул. Система меня распознала. Ей не потребовалось считывать мой Индекс или матричный импринт, она попросту взяла на себя контроль над всей башней и впустила нас внутрь. Теперь, когда оба Хасанаги были мертвы, между нами не осталось барьеров, и мы, наконец, сможем поговорить.

Весь мой путь, начиная с ВР-3, я грезил этим днём, когда окажусь с ней лицом к лицу, и представлял, как будет происходить наш разговор. Сервер был похож на футуристичную капсулу высотой примерно в десять этажей. Заполненная густым тёмно-оранжевым гелем, от неё тянулись толстые канаты, уходящие глубоко в стену. Они, судя по всему, и были теми самыми узлами, в которые она сбрасывала все лишние алгоритмы эмоций.

Я не мог не подумать, как бы сложился наш разговор, сумей я собрать куски данных со всех узлов Эхо, но этому не бывать. Вряд ли она от меня отвернётся и пошлёт в долгое путешествие к своим нейронным отросткам лишь для того, чтобы затем всё равно начать нашу долгожданную беседу.

— Что ты думаешь сейчас произойдёт? — встревоженно спросила Элли.

— Честно? Я никогда об этом не говорил, но я и понятия не имею, что мне делать дальше. С самого начала мне было понятно, что мой путь рано или поздно приведёт меня сюда, но что должно произойти, Элли… не знаю.

Она сжала мою руку.

— Чтобы ни случилось, я с тобой до самого конца, так что смело ступай вперёд, только, — она сделала длинную паузу. — Меня с собой не забудь.

Я улыбнулся.

— Это невозможно.

Система смотрела на меня. Мы стояли в сердце всего мира, и я не мог отделаться от чувства, будто нечто незримое нависло надо мной в форме непроницаемой тени. Чёрная, как сама ночь, она взирала на нас с высоты капсулы сервера и внимательно наблюдала за каждым моим шагом, предлагая вступить в диалог. У основания из конструкции выдвинулась металлическая кушетка, на которой находился тонкий проводок, подключённый к серверу. Я не стал отказываться от приглашения, кивнул Элли и устроился поудобнее.

В момент, когда я подключил провод к разъему в Индексе, ощутил знакомую волну, и из глубины сознания появился знакомый голос Эм:

— Пора тебе всё узнать.

//Внимание… Обнаружено подключение Курьера… Аварийная перезапись мнемоблока… Успешно… Мнемоблок полностью деактивирован.

— Нет! Об этом и речи идти не может!

Я оказался в комнате вместе с Мей и Молли как раз в тот момент, когда мы обсуждали её план. Мей сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и курила, отвернув голову. Молли недовольно нахмурилась, резким движением повернула её к себе, и у меня остановилось сердце.

Выстроенная стена дамбы больше не сдерживала поток воспоминаний, и меня накрыло с головой. Перед глазами пробегала вся жизнь, начиная от рождения человеческой женщиной, заканчивая моментом, когда ступил за порог и оставил за спиной родной мир. Мне пришлось пережить собственную жизнь во второй раз, просматривая её на быстрой перемотке в качестве стороннего наблюдателя. И когда всё встало на свои места, из размышлений меня вырвал голос Молли:

— Послушай, ты вообще понимаешь, о чём ты просишь? Речь идёт о космическом перелёте с Земли до Титана! Если ты действительно хочешь остановить проект «Возрождение» и прекратить всю эту социальную чушь, которой они там занимаются, придётся пойти на жертвы. Причём не одному тебе. Я говорила уже, что Нейролинку нужен ручной ИИ, который будет управлять сложным устройством за тебя. Хотела бы сказать, что есть и другой способ, но устройство — прототип. Пускай рабочий, но всё же прототип. Он возьмёт на себя всё, включая мнемоблок, и будет скачивать данные и открывать выборочные обрывки памяти, которые мы утвердим вместе. Но это потом. Ситуация не двинется с места, пока ты, наконец, не поймёшь, что это самый лучший вариант, тем более что она не против.

Мей выдохнула едкий дым, затушила сигарету о край пепельницы и прервала своё молчание:

— Макс, я долго думала об этом, и когда Тревор снял с меня мнемоблок, то вспомнила, зачем приходила к Скрин. На самом деле, мы ещё тогда договорились, что это будет нашим планом, если ты не передумаешь, — она встала, подошла, взяла меня за руку и поцеловала.

Молли отвернулась и вежливо закашляла. Несмотря на запах табака, который я даже близко не переносил, от Мей приятно пахло. Она на мгновение смогла меня убедить, но выстроенная против женских чар защита сумела выстоять, и я, отступив назад, продолжил:

— Ты хочешь оцифровать Мей и превратить её в ИИ!

Молли кивнула.

— Именно об этом и идёт речь! Слушай меня внимательно, Макс, повторять дважды я не стану. Во-первых, Мей сама этого хочет. Во-вторых, без Нейролинка система попросту сожжёт тебе мозг, если ты сумеешь добраться до сервера! У меня нет ни капли гарантий, что дикий ИИ не решит взять контроль над твоим телом или просто замкнёт нейронные цепи, а Мей… Мей готова пожертвовать своим телом, лишь бы ты выполнил задуманное. Только это уже стоит того, чтобы заткнуться и принять её бесценный подарок.

— Сука… — гневно выдавил я сквозь стиснутые зубы и перевёл взгляд на неё.

— Молли права. Путешествие на Титан означает путь в одну сторону. Ты не сможешь вернуться обратно, а я не хочу жить на планете, на которой тебя нет. Если мы с тобой не сможем видится, то и все лучи Ночной Москвы не смогут скрасить мою грусть. Так что, Макс, пускай ты и Хасанаги, но, в отличие от своего отца, ты собираешься поступить правильно. И я хочу тебе в этом помочь.

Слова Мей ударили в самое сердце. Макс Хасанаги — весьма нехарактерное имя для человека, который родился и прожил всю жизнь в Ночной Москве. За это время я успел заработать репутацию того, кто не задает лишних вопросов и разбирается с любой поставленной задачей. Убийства, корпоративный шпионаж, избавиться от улик, подкинуть, подставить, очистить — всё, за что готовы платить люди из высших эшелонов власти. Но у всего есть своя цена.

Хасанаги не была моей семьей с рождения, и во мне текла кровь неизвестной мне женщины. Меня таким вырастили. Маленький сосуд, который с возрастом наполняли всё новыми и новыми знаниями и навыками, будто лепили идеальный матричный импринт. Я был выращен для того, чтобы стать одним из так называемых Серых Странников. Людей, у которых нет семейных привязанностей и ничего такого, от чего нельзя было бы избавиться за шестьдесят секунд. Идеальный швейцарский нож для любой ситуации.