— Да, но где все остальные? Что будем делать, Смертник?

Я посмотрел по сторонам, заметил, что тележка остановилась недалеко от двойных ворот, и ответил:

— Идти всем за ней не имеет смысла, да и кто-то должен остаться и проследить за Приблудой и поездом. Ваныч, останешься в качестве машиниста, на всякий случай. Попробуй загнать состав в одно из депо и закрой везде окна, может, вонять не так сильно будет. Седьмая, ты на защите. Если это огромная промышленная зона, то здесь должны быть не только рабы. Проверь связь.

Девушка достала телефон, вызвала меня и кивнула:

— Вроде работает… кхе… да, я, пожалуй, останусь пока здесь.

— Мышь и Элли — со мной. Попробуем найти этот узел №1 и выяснить, как добраться до другой стороны Чистилища.

На этом порешили, и мы последовали за тележкой. С каждым пройденным метром я ощущал, как лёгкие заполнялись густым дымом. Сначала становилось тяжело дышать, и редкий кашель оставлял после себя противное послевкусие гари, однако, чем дольше мы шли по широкой улице меж двух заводов, тем больше сказывался эффект. Горечь на кончике языка переселилась в горло, и я заметил, как тяжело стало глотать. Тележка двигалась слишком медленно, но, в конечном счёте, мы сумели добраться до небольшого двухэтажного здания, серые стены которого какими-то кусками абразива шлифовали местные рабы.

Они даже не заметили нашего появления, меланхолично вдыхая угольно-пепельный воздух, и повторяли одно и то же движение. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я попытался коснуться одного из них, повернуть к себе и даже заговорить, но тот посмотрел сквозь меня пустыми белыми глазами и вернулся к работе. Даже ежи не выглядели настолько мёртвыми…

Мышь с интересом взглянул на рабов, даже разинул было пасть, чтобы сожрать одного из них, а затем, ощутив на себе неодобрительный взгляд Элли, грустно выдохнул. Это место начинало мне нравится всё меньше и меньше. За последнее время я настолько привык к постоянным крикам и мату наёмников, что в гробовой тишине, постоянно прерываемой гудением из-за крепких стен заводов и монотонным шорканьем наждачной бумаги о стену, чувствовал себя не в своей тарелке.

Тележка остановилась у двери двухэтажного здания, развернулась и поехала по своим делам. Если там не так сильно воняет гарью, то это уже будет своего рода небольшой победой. Воздух внутри действительно оказался немного чище, но, конечно, не мог полностью избавиться от уникальностей местного колорита. У стены находились скованные вместе железные сидения, приваренные к длинной и толстой трубе. Рядом с ними одиночная распахнутая дверь, за которой винтовая лестница на следующий этаж.

Я ощутил чьё-то незримое присутствие и, повернув голову, увидел за толстым стеклом, как из комнаты выбралась усталая фигура. Она, шаркая босыми пятками по холодному полу, едва переставляла одну ногу за другой. Женщину в ней напоминала лишь безобразно отвисшая кожа уже не существовавшей груди. На шее точно такой же ошейник с красным индикатором, проецирующим на щеку личный номер, и вживлённые в позвонки странные медные катушки.

Она подошла к стойке, устало подняла голову с редкими светлыми волосинками и посмотрела на меня мёртвым, пустым, белым взглядом.

— Жуть, — раздался за спиной голос Элли. — Какой-то город зомби получается.

— Ага. Только я вот всё ещё не вижу местных надзирателей. Ты заметила, что второй сотрудник Чистилища, которого мы встречаем, — это обычный раб?

— Мы не раб, — вдруг раздался механический голос, исходящий из ошейника создания. — Раб — это низшая ступень социальной структуры общества. У раба есть своя воля, но нет свободы. Рабу нужен сон, рабу нужна еда, рабу нужен отдых, но нам — нет. Раб может заработать себе на свободу, а нам она не требуется. Всё, ради чего существуют транклы, — это цикл, цикл и ещё раз цикл.

Всё время, пока заученная тирада звучала механическим голосом из динамиков ошейника, я заметил, что раб-зомби не двигал губами. Женщина продолжала смотреть на меня мёртвым взглядом и протягивала руку с выбитым на ней индексом, однако больше всего меня удивила форма выбранных слов. “Мы”. Голос постоянно говорил во множественном числе, сравнивая себя чуть ли не с машиной, нежели с человеком.

Клянусь, если где-нибудь в центре Чистилища в высокой башне сидит низкорослый толстяк и сутками напролёт играется с подключённой к ошейникам системой оповещения, я потеряю всю оставшуюся веру в рубежи. Однако при всём при этом что-то в поведении местных меня прилично настораживало.

Я сделал шаг вперёд и заговорил первым:

— Где узел №1?

— Вы находитесь на территории узла №1. Если хотите знать больше, для начала зарегистрируйтесь в книге прибытия и предоставьте нам ваш индекс. Для лучшего понимая, биологическая единица перед вами готова служить.

Я уже привычно протянул ладонь, и под писк интерфейса произошла автоматическая регистрация. Создание напротив пригнулось, на мгновение спряталось под стойкой, а затем поставило на неё небольшой железный контейнер. Длинный чёрный ноготь подцепил замочек, открыл крышку, и раздался голос из ошейника:

— В вашей поставке не обнаружены транклы, по этой причине крайней рекомендуется во время всего пребывания в Чистилище не снимать дыхательные маски. Мы просканировали ваш поезд и выяснили, что он принадлежит торговому клану Лотосов. Назовите цель своего прибытия.

Я взял маски, спешно раздал остальным, положил в банк ватаги и уверенно ответил:

— Нам нужно добраться до Первого рубежа. Дело торгового клана.

— Ваших имён нет в списке членов клана. Для доступа к узлу №4 требуется согласие официально состоящего в нём человека. Мы будем его ждать, а до тех пор не покидайте узел №1 и не отвлекайте биологические единицы от работы. В противном случае ваши действия будут занесены в реестр посетителей.

Обнажённая женщина с натянутой на скелет кожей разинула рот и, повернувшись, устало зашаркала в сторону небольшой коморки. Я проводил её взглядом и увидел, как она, словно робот, встала у стены и опустила голову.

Кто бы ни управлял этим местом и кому бы ни подчинялись существа — это новая ступень человеческой эксплуатации Рубежей. Правда, не уверен, стоит ли относить Чистилище к одному из них. Перед глазами выскочила карта всей местности, и стало понятно, что она делилась на четыре узла. Само Чистилище было выстроено в форме производственного конвейера, который тянулся вплоть до самого конца открытой карты. Узлы линией проходили через единственную широкую магистраль, обрастая по сторонам бесконечными заводскими блоками. По центральной артерии доставляли необходимые ресурсы для производства и забирали готовые товары. Только вот что они здесь производили?

Присмотрелся к карте повнимательнее и задумался. Каждый узел отделён не только массивными воротами, но и высокими стенами, на которые двадцать четыре на семь подавалось электричество. Система позаботилась о том, чтобы любой, кто решит прочитать карту, с первого раза понял, куда не стоит совать свои пальцы. От изображения черепов с искрящейся молнией рябило в глаза, и куда бы ни пал мой взгляд, отходя всё дальше от центральной магистрали, везде натыкался то на тупик, то на предупреждающие знаки.

Обойти всё Чистилище вряд ли получится, да и даже если так, пешком путь займёт порядка нескольких дней. У меня и близко не было в планах задерживаться здесь, поэтому, пока не надышался смертельной дозой гари и не пришлось менять новые лёгкие на ВР-1, надо как можно скорее добраться до четвёртого узла.

На каждом шагу находились своего рода переборки, которые открывались и пропускали тех, у кого имелся особый доступ. Видимо, один из способов проехать дальше — это официально быть занесённым в списки членов торговых кланов. Вариант интересный, но, думаю, с ним придётся распрощаться, так как, насколько мне известно, они все вернулись в принтер.

Другой вариант предлагал попробовать пробиться с боем, уничтожая всё на своём пути, но пока не выясню, что здесь с охраной, с ним лучше не спешить. Нутро подсказывало, что раз транклов не водили на цепях, вокруг не звучал звонкий мат, а на перроне из нас не пытались вытянуть кибу, думаю, здесь всё автоматизировано.