Настала пора открывать глаза и возвращаться в тёплый и прекрасный мир ВР-2. Причём по ощущениям, уж слишком тёплый.

Резкий удар сердца заставил прийти в себя и, очнувшись, я обнаружил, что оказался в запертой клетушке, которая стремительно нагревалось. Маленькая железная коробочка, сильно напоминающая гроб, внезапно вспыхнула множеством огоньков со всех сторон. То, что на первый взгляд показалось мне капсулой для сна, на самом деле являлось самой настоящей печью.

Вот это скачок с нуля до сотни!

Резко дёрнулся вправо, коснувшись огненного языка, оставившего на плече лёгкий ожог, и попытался выбить стенку. Ничего. Печь с каждой секундой поднимала температуру ровно в два раза, и одно могу сказать наверняка: оказаться в таком духовом шкафу, будучи в сознании, пытка ещё та.

Успокоил мысли, привёл рассудок в порядок и задумался. Если мой гроб — это всего одна из ячеек общей печи, значит, выход должен быть сзади. Нет смысла пытаться сломать стены или пробить потолок. Я досчитал до трёх, приготовился ощутить непередаваемую боль, и, задержав дыхание, оттолкнулся ногами.

Дверь не поддалась, но послышался лёгкий хруст, и это уже нелпохо. В голове загремел колокол, и вместо того, чтобы ждать, пока боль пройдёт, оттолкнулся ещё раз. Последовавший звук порадовал куда больше, и мне даже на мгновение показалось, будто потянуло прохладой. Языки пламени постепенно разгорались, и тут я осознал, что через мгновение вспыхнет настоящее пламя.

Удар, за ним ещё один, и мне наконец удалось выбраться и бессильно упасть на холодный пол! Инстинкты оказались правы. Как только вылетел, печь полыхнула яростным пламенем, и если я остался бы внутри, то прожарился бы до корочки. Быстро отполз назад, прижался спиной к стене и некоторое время смотрел на огонь.

В голове потоком неслись мысли. Что, если бы я проснулся секундой позже или не проснулся вообще? Резкое пробуждение от ожогов четвёртой степени и последующая смерть от прожарки — это не то, как мне представлялись выходные. Не знаю, кого стоит благодарить за своевременный удар сердца, но в тот момент решил впервые за всё время поблагодарить имплант.

Если бы не это сообщение о насильном пробуждении Курьера, то… Нет, даже думать не хочу.

Главное выбрался, теперь надо выяснить, где я оказался, и главное, какая скотина меня засунула в крематорий! Последнее, что помню, как схватил Седьмую и побежал со всех ног. Помню, как споткнулся, как закрыл её своим телом и укрылся сверху трупом наёмника. Помню грохот взрыва и толчок, а затем тьма и тишина.

Ощупал тело — вроде всё на месте. Ноги работают, руки в порядке, видимых повреждение нет. Голова только болит, но это объяснимо. На затылке нащупал порванную кожу, но вроде череп не повредил. Уже неплохо, приступим к следующему шагу. Осмотрелся по сторонам и обнаружил, что оказался в стандартной небольшой комнатке с двойными дверьми. Спереди огромная чугунная печь на несколько полок, справа небольшой металлический стол и обычный стул со спинкой.

Ватага! Где моя ватага? Они же не сгинули в печи или не лежат на соседних полках? Я быстро поднялся на ноги, ощутив лёгкое головокружение, и принялся открывать дверь за дверью. Везде пусто, значит, их здесь нет. Вовремя сообразил и, призвав интерфейс, зашёл в раздел ватаги. Облегчённо выдохнул и рухнул на металлический стул, который под моим весом издал противный скрежет.

Показатели в норме. Значит, Трев и Приблуда живы? А Мышь? Вот его-то как раз не видел, но думаю, если эти двое в порядке, то, значит, и с ежом всё хорошо. Помню, что оставил его недалеко от поля сражения вместе с такими же, как он.

Ладно, с этим разобрались, теперь пора сваливать отсюда и разбираться, как я здесь оказался.

Вдруг двери открылись, и в помещение зашёл человек. Пухлый, редеющие жидкие волосы, в руке булочка, аккуратно завёрнутая в пластиковый пакет. Он, не ожидавший увидеть здесь живых людей, видимо, был занят тем, что копался в интерфейсе. Мужчина подошёл к первой полке, посмотрел внутрь, сам себе кивнул и продолжил до тех пор, пока не добрался до моей. Сначала он мельком глянул, а затем резко остановился и присмотрелся уже получше.

— Потерял кого? — произнёс я максимально холодным и жестоким голосом.

Мужчина взвизгнул, обернулся и, указав на меня пальцем, побежал в сторону двери. Я вскочил со стула, перехватил его и резким ударом приложил виском о стену, на которой остался небольшой кровавый след. Тот что-то буркнул и, потеряв сознание, рухнул на холодный пол. Я наклонился и проверил пульс. Вроде не убил, а жаль — свидетелей оставлять нельзя. Но только выпустил клинок, как в помещение ворвалась Седьмая.

Она тяжело дышала, держалась за правый бок, и не сразу меня заметила. Девушка обернулась на звук возвращающегося в имплант клинка и широко улыбнулась:

— Живой! Фух, как я рада!

Я временно забыл о человеке в белом халате и, выпрямившись, осмотрел Седьмую. Всё та же одежда, потрёпанная и вымазанная в застывшей крови, но девушка выглядела невредимой. Если не брать в расчёт уставшие глаза, засаленные волосы и испачканное лицо. На шее она всё ещё носила свои любимые наушники, которые надевала лишь в момент битвы.

— И ты, смотрю, в порядке. Ты знаешь где мы?

— Угу, — кивнула Седьмая. — Была здесь пару раз, когда занималась Вицероном. Мы на одном из заводов, здесь избавляются от трупов.

— Как избавляются? — спросил, ощущая, как по телу пробежал холодок воспоминаний третьего рубежа.

Девушка, кажется, не поняла, и указала на печь:

— Как? Сжигают. Промышленный завод. Ты что, головой ударился?

Она быстрым шагом подошла, покосившись на лежащее под ногами тело, и резким движением повернула мою голову. В ту же секунду она достала медицинский чемоданчик, и, усадив меня на стул, принялась обрабатывать рану.

— Что с нами случилось? — спросил её, ощущая запах спирта.

— Ты меня спрашиваешь? Последнее, что помню, как пыталась убить Вицерона, а потом потеряла сознание. Трев и Приблуда сказали, что ты меня на руках вытащил и спас от взрыва какой-то бум-сивухи.

— Ты с ними виделась? — спросил я, резко повернув голову, на что девушка недовольно поморщилась и, развернув обратно, ответила. — Да, о них можешь не переживать. Оба схоронились в блоке, а сейчас занимаются поставленными тобой задачами. Не знаю какими, но я им всё объяснила и сказала, что вытащу тебя самостоятельно.

— Стоп, стоп, — пришлось прервать её рассказ, когда девушка откусила кусок медицинского скотча и принялась закрывать рану сложенным в несколько слоёв бинтом. — Вот отсюда давай поподробнее. Что значит “сначала схоронились, а теперь занимаются”? Сколько дней прошло? Почему ты здесь? Что, твою мать, происходит?

Седьмая закончила, хлопнула меня по плечам, а затем развернула на стуле, и, усевшись на край стола, вызвала лёгкий диссонанс с недавними воспоминаниями. Разум сразу принялся выстраивать интересную картину, но я вовремя отвесил ему подзатыльник, сказав, что сейчас не время для сексуальных фантазий, и внимательно прислушался.

— Два дня, — сказала как отрезала. — С рейда прошло два дня. Вицерона больше нет. Разорвало на части ублюдка, да так, что куски долетели аж до трибун, — на последних словах она жестоко улыбнулась. — Вообще, мало кто выжил, но веришь или нет, официально кланы считают рейд удачным. Ставка налога выполнена, ресурсы заработаны.

— Стоп, то есть умер отпрыск клана, а ты говоришь, что официально всё прошло удачно?

— А чего ты ожидал? — кивнула Седьмая. — Что они скажут, как всё печально и так далее? Имидж в первую очередь, помнишь? Из Вицерона уже лепят эдакого героя, защищавшего интересы клана, и всё такое прочее. Я, правда, думаю, что его и так хотели завалить, а тут такая возможность выдалась!

— Что насчёт других кланов? Их представители ведь тоже там были.

Седьмая вздохнула и ответила:

— Были, ватаги порваны в клочья, и им придётся искать новых защитников среди наёмников, но отпрыски остались живы, в отличие от Вицерона, — и опять эта жестокая и садистская улыбка.