— Лучше? — тихо, осторожно, боясь спугнуть хрупкое спокойствие.

Умбра кивнула — слабо, но благодарно, искренне:

— Да… лучше… намного лучше… спасибо… спасибо, что вывела…

Голос хриплый, измученный, как после долгой болезни:

— Прости… я не думала… не знала, что будет так… так невыносимо сильно…

Эльвира подошла — виновато, сочувствующе, с болью в груди:

— Прости. Это я затащила всех сюда. Не подумала… не сообразила, что тебе будет плохо…

Умбра покачала головой — отрицая вину:

— Не твоя вина. Не вини себя. Я сама согласилась идти. Просто… столько сразу… столько желаний одновременно… таких… жгучих… грязных… чужих…

Передёрнула плечами — отвращение физическое, тошнота душевная:

— Как огонь в голове. Как тысяча огней, горящих одновременно. Жгут. Ослепляют. Душат. Заполняют всё. Не даюти думать ни о чём другом.

Лили подошла — обняла её бережно, сочувственно, сестрински:

— Больше не пойдём в такие места. Никогда. Обещаю. Клянусь.

Умбра улыбнулась — слабо, но благодарно, с теплом в глазах.

Постояли — минуту, может две, может три. Молча. Давая Умбре прийти в себя полностью, восстановиться, вернуться.

Аэрис нарушила тишину — осторожно, вопросительно:

— Идём дальше? В комнату? Или откладываем на другой день?

Эльвира посмотрела на Умбру — вопросительно, обеспокоенно, давая право решать.

Умбра выпрямилась — с усилием видимым, но решительно, собирая волю в кулак:

— Идём, — твёрдо, хотя голос дрожал. — Я справлюсь. Смогу. Просто… быстро. Чем быстрее закончим — тем лучше для всех.

Вернулись к двери красной с фонарём над ней.

Гаррет открыл — молча, сочувственно, понимающе. Не задавал вопросов.

Прошли через холл — быстро, почти бегом, не задерживаясь, не оглядываясь по сторонам.

Виолетта вела Умбру — крепко держала за руку, направляла путь, защищала от мира.

Поднялись по лестнице — быстро, почти бегом, перепрыгивая через две ступени.

Коридор длинный. Семнадцатая дверь в конце.

Ключ медный. Щелчок замка. Дверь открылась.

Вошли внутрь — все пятеро, тесно, быстро.

Комната маленькая, скромная, аскетичная. Не роскошная — рабочая, функциональная.

Стол у окна — простой, деревянный, потёртый временем и использованием. Поверхность исцарапана, пятна от чернил, вмятины. Кровать у стены — узкая, жёсткая, без постельного белья, только голый матрас в полоску. Стул один — с треснувшей спинкой, шатается. Походный сундучок в углу — старый, облезлый, кожа потрескалась, петли ржавые, замок сломан.

Окно узкое — выходит во двор внутренний, в темноту, в тишину.

Эльвира огляделась — внимательно, методично, профессионально, изучая каждую деталь, каждую тень:

— Обыскиваем, — коротко, властно. — Быстро. Тщательно. Всё проверяем. Каждый угол.

Девушки разошлись по комнате — молча, слаженно, как команда опытная.

Виолетта подошла к столу — осмотрела поверхность пристально. Пусто. Ни бумаг, ни предметов, ничего интересного. Открыла ящик — дёрнула ручку, скрипнул механизм — пустой, только пыль толстым слоем, паутина в углу.

Лили проверила стул — ничего под ним, ничего на нём. Заглянула под кровать — легла на пол, заглянула в темноту — темнота, пыль клубами, паутина густая, пусто совершенно.

Умбра открыла сундучок — подняла крышку, заскрипели петли ржавые, громко в тишине. Заглянула внутрь — пусто. Совсем. Даже тряпки старой нет, даже пыли мало — вычищен специально.

Аэрис обшарила углы — пальцами по стенам, по полу, проверяя каждую щель — ничего.

Эльвира подошла к кровати — присела на корточки, осмотрела щель между кроватью и стеной внимательно. Темно. Узко. Пыльно.

— Ничего нет, — разочарованно выдохнула Виолетта, голос упал. — Совершенно пусто. Убрали всё дочиста.

Аэрис кивнула — мрачно, без удивления:

— Профессионалы настоящие. Зачистились тщательно. Не оставили следов никаких. Знали, что делают.

Лили встала с пола, отряхивая платье от пыли:

— Уходим тогда? Зря пришли сюда? Рисковали напрасно?

Эльвира хотела согласиться — да, зря, ничего нет. Уже повернулась к двери, делая шаг.

И вдруг — краем глаза — мелькнуло что-то.

Блеснуло.

Возле кровати. В щели между досками пола старого. Слабо, еле заметно, как искра в темноте. Но блеснуло — поймало свет луны из окна, отразило, выдало себя.

Замерла на месте.

Присела — осторожно, бесшумно, тихо. Протянула руку — в щель узкую, пальцами нащупала в темноте.

Что-то маленькое. Твёрдое. Холодное металлическое.

Зацепила ногтем — осторожно, медленно, боясь уронить глубже. Вытащила — миллиметр за миллиметром.

Сжала в кулаке крепко.

— Идём, — тихо, быстро, с облегчением в голосе. — Нашла что-то. Уходим быстрее.

Вышли из комнаты — быстро, тихо. Закрыли дверь — щелчок замка.

Спустились вниз — по лестнице, через холл.

Умбра шла быстро — почти бежала, торопясь вырваться из этого места, от пылающих желаний в голове.

Гаррет ждал у двери — напряжённо, настороженно:

— Нашли что-то?

Аэрис протянула ключ:

— Может быть. Спасибо. Я должна.

Гаррет кивнул:

— Будь осторожна. Эти люди опасные. Если что — зови. Помогу.

Вышли на улицу — в темноту, в тишину ночи.

Умбра вдохнула — полной грудью, жадно, освобождающе. Лицо посветлело, плечи расправились.

— Наконец-то, — выдохнула облегчённо. — Тишина в голове. Чистота.

Шли быстро — молча, напряжённо. Обратно, тем же путём — через переулки, через овраг, через подземный ход.

Вернулись в Академию — незамеченные, невидимые.

Поднялись в комнату — тихо, осторожно.

Закрыли дверь — на засов, крепко.

Все обернулись к Эльвире — напряжённо, ожидающе.

— Что ты нашла? — шёпотом Виолетта.

Эльвира подошла к окну — лунный свет лился сквозь стекло, яркий, холодный, серебристый.

Разжала кулак — медленно, осторожно.

И ахнула.

На ладони Эльвиры лежал — предмет маленький, тонкий, изящный, дорогой.

Заколка для волос.

Серебряная чистая, резная искусная, дорогая очевидно. С узором тонким — волны переплетающиеся, текучие плавные, изогнутые естественно, как настоящая вода живая.

И в центре украшения — камень. Не аквамарин голубой.

Лунный опал.

Круглый гладкий, размером с ноготь мизинца. Переливался в лунном свете холодном — белый молочный, с синеватым отливом призрачным, с радужными бликами скользящими. Внутри будто туман клубился, будто луна сквозь облака светила.

Эльвира смотрела на заколку пристально — не могла оторваться, не могла поверить увиденному.

Виолетта ахнула тихо — узнала, поняла мгновенно:

— Это… это серебро чистое… узор волн характерный… — голос дрожал. — И лунный опал в центре… такие камни редкие, дорогие безумно…

Замолчала. Посмотрела на подруг — испуганно, потрясённо.

Лили вспомнила резко — как вспышка молнии:

— Помните?! — шёпотом срочным. — Клара! Она обсуждала заколку магистра! Говорила, что видела такую у Аквилины!

— Да! — Виолетта кивнула быстро. — Она говорила, что такие заколки носят только магистры! Что они очень дорогие! Что лунный опал стоит целое состояние!

Аэрис нахмурилась мрачно:

— Но… может, у кого-то ещё такая есть? Похожая? Или совпадение?

Эльвира покачала головой медленно:

— Слишком специфичная. Серебро, волны, именно лунный опал… Виолетта, ты же разбираешься в украшениях. Это точно магистерская?

Виолетта взяла заколку осторожно — рассматривала внимательно, профессионально, изучающе:

— Работа ювелирная высочайшая. Серебро пробы лучшей. Узор не штампованный — вырезан вручную, индивидуально. Камень настоящий, качественный… — вздохнула. — Такую вещь простой человек не купит. Слишком дорого. Это украшение для магистра. Или очень богатого аристократа.

Умбра села на кровати — бледная, молчаливая, напряжённая: