Портовый город Каэрмор встретил Эльвиру Светлолистную запахом соли, рыбы и человеческого пота. Она стояла у причала, сжимая ремень своего дорожного мешка, и смотрела на холм вдали, где на фоне утреннего неба вырисовывался силуэт Академии Элементум.

Четыре башни. Одна за каждую стихию, как говорила бабушка. Эльвира провела пальцами по амулету с изумрудом на шее — единственное, что осталось от семьи. Бабушка умерла три месяца назад, оставив внучке наследство из двух вещей: этот амулет и совет.

"Иди в академию. Там ты найдёшь ответы."

Ответы на что, бабушка не уточнила. Может быть, на вопрос, почему полуэльфийская девушка из глухой деревни может чувствовать шёпот ветра, тепло огня, прохладу воды и тяжесть земли одновременно? Почему магия приходит к ней во снах, неуправляемая и пугающая?

Эльвира потрясла головой, отгоняя мысли. Сначала нужно добраться до академии. Испытания начинаются послезавтра.

Она двинулась по узким улочкам города. Каэрмор кишел приезжими — кандидатами в академию со всех концов королевства. Эльвира видела их по одежде: богатые наследники в расшитых мантиях, скромные деревенские маги в латаной одежде, экзотические чужестранцы в непривычных нарядах.

Она сама была где-то посередине — не нищенка, но и не богачка. Простая зелёная туника, потёртые сапоги, копьё за спиной (подарок дяди-охотника, единственное оружие, которым она умела пользоваться). И в кошельке у пояса — одна золотая монета. Всё, что удалось накопить.

Одна монета на еду, ночлег и вступительный взнос.

Хватит ли?

Эльвира свернула на рыночную площадь, надеясь найти дешёвую еду. Желудок напоминал о себе — она не ела с вчерашнего утра. Но то, что она увидела на площади, заставило её забыть о голоде.

Невольничий рынок.

Помост в центре площади. Цепи. Десяток фигур в грязной одежде, с пустыми глазами. Работорговец — жирный человек с золотыми кольцами на пальцах — громко расхваливал товар.

Эльвира хотела пройти мимо. Рабство было законным в южных провинциях. Отвратительно, но законно. Она не могла ничего изменить. У неё была одна монета и собственные проблемы.

Но её ноги остановились.

На помосте стояла девушка — человеческая, примерно одного возраста с Эльвирой. Каштановые волосы спутаны, платье изорвано, но лицо… В лице читалась не покорность. Гордость. И страх, тщательно скрываемый.

Их взгляды встретились через толпу. Карие глаза девушки расширились — мольба? Надежда?

— Эта красотка пойдёт за пять серебряных! — орал работорговец. — Молодая, здоровая! Умеет шить!

Никто не поднимал руку. Пять серебряных — слишком дорого за обычную рабыню. Работорговец поморщился:

— Четыре! Последнее предложение!

Рука Эльвиры сама потянулась к кошельку. Она не понимала, что делает. Это было безумие. Глупость. У неё не было четырёх серебряных. У неё была одна золотая монета — на всё.

Бабушка сказала бы: "Слушай сердце, дитя. Магия начинается с сердца."

— Стоп! — крикнула Эльвира, поднимая руку. — Золотой!

Толпа расступилась. Работорговец уставился на неё:

— Что?

— Одна золотая монета, — Эльвира подошла к помосту, доставая кошелёк дрожащими пальцами. — За эту девушку.

Работорговец расплылся в улыбке:

— Сделка!

Минуты спустя они стояли в стороне от рынка. Цепи сняты. Девушка свободна.

Эльвира смотрела на свой пустой кошелёк, и реальность содеянного накрывала её как холодная волна. Что я наделала?

— Спасибо, — тихо сказала девушка. — Я… как тебя зовут?

— Эльвира. — Полуэльфийка подняла взгляд. — А тебя?

— Лили. Лилиана Росвейн. — Девушка потёрла запястья, где были кандалы. — Я никогда не смогу отплатить…

— Не нужно, — Эльвира покачала головой, не зная, что ещё сказать.

Неловкое молчание. Лили изучала свою спасительницу — копьё, дорожный мешок, заострённые уши.

— Ты идёшь в академию?

— Да. Пыталась. — Горький смешок. — Теперь не знаю. У меня… кончились деньги.

— Из-за меня.

— Я сама решила.

Лили смотрела на неё долго, что-то прикидывая. Потом спросила:

— Как ты попала в рабство?

Девушка сжала губы. Боль промелькнула в глазах:

— Глупость. Влюбилась в парня. Он был красивый, говорил красиво. Обещал жениться. — Голос стал жёстче. — Я хотела стать красивее для него. Использовала магию иллюзий — единственное, что умела. Увеличила… — она неловко показала на грудь, — …чтобы он обратил внимание. Сработало. Он пригласил меня на прогулку к доку. А там его друзья ждали. Они скрутили меня, сунули в мешок. Когда очнулась — в трюме работоргового корабля.

Эльвира слушала, сжимая кулаки. Ярость к неизвестному парню поднималась в груди.

— Сколько времени прошло?

— Три месяца. Четыре рынка. Ты первая, кто купил. — Лили криво усмехнулась. — Или последняя. Работорговец собирался сбросить меня в море, если сегодня не продаст. Слишком упрямая, говорил. Плохой товар.

Они сидели на ступенях у фонтана, подальше от невольничьего рынка. Эльвира смотрела на свой пустой кошелёк. Последняя монета ушла на выкуп незнакомки.

Лили сидела рядом, всё ещё не веря в произошедшее. Цепи сняты. Свободна. Она украдкой разглядывала свою спасительницу — полуэльфийку в простой дорожной одежде, с копьём за спиной и измученным лицом.

— Почему? — снова спросила Лили, тише. — Ты отдала за меня всё. Почему?

Эльвира молчала долго. Потом пожала плечами:

— Не знаю. Показалось правильным.

Желудок Эльвиры громко заурчал. Она смущённо прижала руку к животу. Когда последний раз она ела? Вчера утром? Позавчера?

Лили тоже почувствовала голод — острый, режущий. В неволе кормили скудно. Сейчас, на свободе, тело вспомнило, что такое аппетит.

Ветер принёс запах жареного мяса из ближайшей таверны. Обе девушки одновременно повернули головы. "Пламенный дракон" — гласила вывеска. Из окон доносились смех, звон кружек, аппетитные ароматы.

У входа сидел толстый купец с кружкой эля, его взгляд лениво скользил по прохожим девушкам.

Эльвира тяжело вздохнула:

— У нас нет денег даже на хлеб.

Лили смотрела на таверну. Потом на купца. Потом на свои руки.

Что-то изменилось в её лице — решимость, смешанная с отчаянием. Она встала, расправила плечи, одёрнула потрёпанное платье.

— Лили? — Эльвира посмотрела на неё вопросительно.

Девушка повернулась. В её глазах горел странный огонёк — не совсем уверенность, не совсем страх. Что-то среднее.

— Я знаю, как мы добудем еду.

Эльвира наблюдала, как Лили направляется к таверне. В её походке было что-то решительное и одновременно отчаянное. Девушка остановилась в нескольких шагах от толстого купца, одёрнула платье и глубоко вдохнула.

Воздух вокруг неё слегка замерцал.

Эльвира моргнула. Что это было? Но через мгновение мерцание исчезло, и Лили выглядела… иначе. Её силуэт стал заметно более пышным. Грудь под потрёпанным лифом явно увеличилась. Волосы вдруг обрели блеск, словно их только что вымыли. Даже лицо стало чуть более утончённым.

Иллюзия, — поняла Эльвира. Магия, о которой Лили упоминала.

Купец немедленно обратил внимание. Его взгляд задержался на груди девушки, и он ухмыльнулся:

— Эй, красотка! Составишь компанию одинокому путнику?

Лили подошла ближе, изображая робкую улыбку:

— Добрый день, господин. Вы выглядите как щедрый человек…

— Щедрый, говоришь? — Купец похлопал по карману, где звякнули монеты. — Покажешь сиськи — дам золотой!

И захохотал довольный своей, как ему казалось, удачной шуткой.

Эльвира замерла у фонтана. Нет. Только не это. Она вскочила, готовая вмешаться, но Лили незаметно покачала головой — не надо.