— Что произошло? — прошептала Виолетта.

— Меня назвали предательницей. Слабой. Недостойной имени дроу. — Умбра коснулась своего плеча через плащ, словно там была рана. — Меня избили. Изгнали. Сказали — если увидят на землях Найт'Шаал снова, убьют медленно. Я ушла. Освободила того торговца по пути — указала ему дорогу к выходу. Не знаю, выжил ли он.

Она подняла взгляд, и в фиолетовых глазах горела боль:

— Я не знаю, что теперь делать. Я дроу без города. Изгнанница. На поверхности меня боятся. В подземелье убьют. Академия — единственное место, где, может быть, примут. Где магия важнее происхождения.

Эльвира встала и подошла к ней. Села рядом на солому.

— Ты поступила правильно, — сказала она просто. — Спасла жизнь. Это не слабость. Это сила.

Умбра посмотрела на неё с удивлением.

— Дроу так не считают.

— Дроу ошибаются, — пожала плечами Эльвира.

Лили подсела с другой стороны:

— Знаешь, я тоже сделала глупость. Доверилась не тому. Попала в рабство. Эльвира выкупила меня сегодня утром за последнюю монету. — Она взяла Умбру за руку. — Мы все здесь что-то потеряли. Но, может, здесь же и найдём?

Виолетта тоже подошла:

— Я потеряла состояние рода. Аэрис — кажется, тоже не из благополучной истории, судя по маскировке. Эльвира — сирота. Мы все изгои, Умбра. По-своему.

Аэрис кивнула с места у окна:

— Добро пожаловать в клуб изгоев, похоже.

Умбра смотрела на них всех. И медленно, впервые за долгое время, улыбнулась. Неуверенно, но искренне.

— Спасибо.

Архимедиус снова материализовался:

— Ах, как трогательно! В МОЁ время тоже были дроу в академии! Или это были орки? В любом случае, все учились вместе! Правда, был один инцидент с жабой и взрывом… или это была кошка?

— Архимедиус, — предупреждающе сказала Виолетта.

— Молчу-молчу, — дух растворился.

Девушки рассмеялись. Даже Умбра хихикнула.

Напряжение спало. Они продолжили устраиваться. Лили достала иголку и нитки, принялась подшивать плащ Аэрис при свете фонаря.

— Откуда ты так хорошо шьёшь? — спросила Аэрис, наблюдая за ловкими движениями пальцев.

— Практика, — коротко ответила Лили. — Когда ты растёшь в бедности, либо учишься чинить одежду, либо ходишь в дырах.

— Расскажи о своей магии, — попросила Аэрис — В таверне ты создала иллюзию. Это твоя специализация?

Лили кивнула, не отрывая глаз от шитья:

— Единственное, что умею. Иллюзии. Нашла несколько свитков на рынке пару лет назад. Торговец не знал, что продаёт — думал, это просто старая бумага. Я научилась сама. Методом проб и ошибок.

— Самоучка? — Умбра подняла бровь с уважением. — Впечатляет. Большинство не могут освоить магию без наставника.

— У меня не было выбора, — пожала плечами Лили. — Хотела быть красивее. Привлекательнее. Думала, это решит все проблемы. — Горькая усмешка. — Только создало новые.

— Иллюзии — сложная магия, — сказала Умбра. — Ментальная школа. Ты вторгаешься в восприятие других. Это требует силы воли.

— Угу. И когда я нервничаю, они рассыпаются, — вздохнула Лили. — Надеюсь, в академии научат контролю.

Эльвира слушала, лёжа на соломе и глядя в окно на крыше. Звёзды мерцали в ночном небе. Вдали виднелись четыре башни академии, каждая светилась своим цветом.

Красная башня — огонь.

Синяя — вода.

Белая — воздух.

Коричневая — земля.

Четыре стихии. Четыре элемента мира.

А она чувствовала их все.

— Эльвира? — позвала Виолетта. — Ты какую стихию изучаешь?

— Не знаю, — честно ответила она. — Я… чувствую всё. Огонь, воду, воздух, землю. Но не могу контролировать ничего.

— Все стихии? — Виолетта присвистнула. — Это редкость. Очень редкость. Даже среди полуэльфов.

— Может, ты просто не определилась ещё, — предположила Аэрис. — Иногда молодые маги чувствуют несколько стихий, прежде чем найти свою.

— Может быть, — согласилась Эльвира, но в глубине души знала — это было не так. Она чувствовала их все одновременно. Всегда. С тех пор, как себя помнила.

Бабушка знала. Она всегда знала. Потому и отправила в академию.

Там ты найдёшь ответы.

Разговор плавно перешёл на другие темы. Виолетта рассказала о своём роде, о великих магах огня в её родословной, о падении и надежде на восстановление. Аэрис поделилась историями о путешествиях, о том, как притворялась мужчиной, чтобы её воспринимали всерьёз как наёмника.

— Женщин-воинов не уважают, — сказала она, почёсывая Огонька за ушами. — Говорят — место женщины дома. А если женщина с мечом, то она либо шлюха, либо проблема. Проще надеть капюшон, опустить голос и притвориться парнем.

— Но в академии не придётся притворяться? — спросила Лили.

— Надеюсь, — Аэрис пожала плечами. — Хотя никто не запрещает мне носить плащ. Удобная штука, когда подшита правильно.

Лили улыбнулась, делая последний стежок:

— Готово. Теперь не споткнёшься.

— Спасибо, — Аэрис приняла плащ, осматривая работу. — Отличная работа. Профессионально.

— Не за что. Ты спасла нас от бандитов. Это меньшее, что я могла сделать.

Огонёк чихнул, выпустив колечко дыма. Все рассмеялись.

Постепенно разговоры стихли. Усталость брала своё. Лили первая свернулась на соломе, укрывшись тонким одеялом. Виолетта погасила фонарь. Остался только лунный свет из окна. Аэрис улеглась, Огонёк свернулся у неё на груди, довольно урча.

Умбра осталась сидеть в углу, обняв колени.

Эльвира не спала. Что-то мешало. Это странное ощущение, которое преследовало её с момента прибытия в город.

Тяжесть в воздухе. Словно давление перед грозой, но небо было чистым.

Она села. В лунном свете увидела, что Умбра тоже бодрствует. Дроу смотрела в стену фиолетовыми глазами, полными тревоги.

Их взгляды встретились.

— Ты тоже чувствуешь? — тихо спросила Умбра.

Эльвира кивнула.

— Что это?

Умбра помолчала, потом прошептала:

— Тень. Глубоко под землёй. Древнюю. Голодную. — Она обняла колени крепче. — Я дроу. Мы связаны с тьмой, чувствуем её. И здесь… под этим городом… под академией… тьма шевелится. Как будто что-то проснулось после долгого сна.

Холод пробежал по спине Эльвиры.

— Что-то… живое?

— Не знаю. Может, просто старая магия. Академии пятьсот лет. За такое время накапливается много силы. — Но Умбра не звучала убеждённо. — Или что-то другое.

Эльвира посмотрела в окно. За ним, по улице внизу, двигалась фигура.

Человек в капюшоне. Босой, несмотря на холодные булыжники. Фигура останавливалась у разных зданий, приседала, касалась земли ладонями.

Искала. Или чувствовала.

— Кто это? — прошептала Эльвира.

Умбра проследила за её взглядом:

— Вижу. Эта фигура бродит по городу каждую ночь. Я наблюдала. Словно ищет что-то.

— Или кого-то.

Фигура остановилась. Повернула голову — прямо на их окно. Словно почувствовала взгляды.

Эльвира замерла, задержав дыхание.

Секунда. Две. Три.

Фигура продолжила путь и растворилась в переулке.

— Что происходит в этом городе? — прошептала Эльвира.

— Не знаю, — ответила Умбра тихо. — Но завтра мы войдем в академию. И, может быть, узнаем. Или всё станет ещё страннее.

Она легла, укрываясь плащом.

Эльвира тоже попыталась уснуть, но мысли роились.

Пятеро девушек на чердаке. Пять изгоев. Пять историй боли и надежды.

И все они завтра войдут в академию, где что-то не так. Что-то древнее и опасное.

Бабушка, ты знала? Ты отправила меня сюда, зная?

Эльвира коснулась амулета с изумрудом на шее.

И впервые подумала:

А что, если я здесь не для того, чтобы учиться?

А для того, чтобы предотвратить что-то?

Эта мысль не давала покоя до самого рассвета.

Рассвет пришёл слишком быстро.

Эльвира проснулась от луча солнца, пробившегося через окно в крыше прямо ей в лицо. Она зажмурилась, застонала и села, потирая шею. Солома — не самая удобная постель.